Сколько братьев и сестер было у Толстого

В тени гения: Кем были братья и сёстры великих русских литераторов

Фамилии великих русских писателей и поэтом известны во всем мире. Но вместе с ними в семьях росли и воспитывались их братья и сёстры. Они тоже обладали определенными талантами, но они померкли в свете гениальности родственников. Одни работали в соавторстве с братьями, другие вели общие дела, третьи выбирали свой особенный жизненный путь, никак не связанный с творчеством.

Александр Пушкин

Из всех детей Надежды Ганнибал и Сергея Пушкина, родителей светоча русской поэзии, до взрослого возраста дожили лишь трое: Ольга, Александр и Лев.

Ольга была дамой весьма образованной и начитанной, иногда писала стихи на русском и французском языках, но использовала она их лишь для своего альбома. Была замужем за Николаем Павлищевым, с которым обвенчалась вопреки воле родителей. Позже просила брата содействовать её примирению с родными.

Младший брат Лев, боевой офицер, по воспоминаниям современников, вполне мог бы прославиться, как поэт, если бы не его гениальный брат Александр. Участвовал в восстании на Сенатской площади в 1825 году, был задействован в нескольких военных компаниях, имел боевые награды.
ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:

Лев Толстой

У Льва Николаевича было три старших брата, Николай, Сергей и Дмитрий. Была у них и младшая сестра, Мария.
Николай Николаевич решил стать военным, дослужился до штабс-капитана. Выйдя в отставку, занимался переводом Библии на русский язык, однако смерть от туберкулёза прервала его творческие планы.

Сергей Николаевич был привлекателен внешне и обладал разнообразными талантами. Он мог бы стать художником, музыкантом или математиком, так как одинаково хорошо рисовал, музицировал и виртуозно владел любыми математическими формулами. После окончания Казанского университета он год отслужил в гвардии и с чистой совестью вышел в отставку. Серей Толстой считал для себя зазорным заискивать перед начальством, чтобы добиться успеха. Лев Толстой вспоминал, что у Сергея был дар военачальника и писателя. Отсутствие амбиций и тщеславия не позволили ему добиться успеха. Возможно, поэтому в конце дней он испытывал горечь и думал о жизни, потраченной впустую.
Дмитрий Николаевич будто прожил две жизни. В молодости, после окончания Казанского университета, он страстно хотел быть полезным обществу, но чиновничью службу счёл скучной. Он был нелюдим, замкнут, вел жизнь аскета. После возвращения из Петербурга в Москву, он поначалу заболел, какое-то время провел взаперти, ни с кем не общаясь, а затем резко переменился. Он кутил, играл в карты, с наслаждением предавался всему тому, что было для него неприемлемо ранее. Скончался от чахотки, ничего не добившись в жизни.

Мария Николаевна пережила неудачный брак, в котором на свет появились четверо детей, романтические отношения с Иваном Тургеневым, внебрачную связь с виконтом Гектором де Кленом, от которой родилась дочь Елена. В итоге она нашла своё успокоение в вере, поселилась в Шамординском монастыре, приняв схиму за день до собственной кончины.
ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:

Фёдор Достоевский

В семье великого писателя было семеро детей. Особая близость связывала писателя со старшим братом, Михаилом, который столь же страстно, как и Фёдор, мечтал стать писателем. Михаил в 1840-х начал печатать свои рассказы, не пренебрегал и стихосложением.

Совместно братья издавали журналы «Время» и «Эпоха». Основная редакторская нагрузка легла на Михаила, Фёдор печатал в журналах свои произведения. Писатель с большим уважением относился к брату и почитал его литературное творчество.
ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:

Иван Бунин

У писателя было две сестры и два брата. Старший, Юлий, был наставником и учителем Ивана. Именно он всячески поощрял склонность Ивана к сочинительству, да и сам являлся автором публицистических статей о социализме и народничестве.

Наиболее известен Юлий Бунин, как редактор журналов «Начало» и «Вестник воспитания». Юлий за участие в революционно-демократическом движении был осужден, некоторое время отбывал наказание в тюрьме, после был отправлен в ссылку.
ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:

Антон Чехов

Все дети Павла Егоровича и Евгении Яковлевны Чеховых были людьми весьма одарёнными. Антон Павлович рос в компании четверых братьев и сестры.
Александр, окончивший физико-математический факультет Московского университета, со студенческой скамьи снискал признание, как автор юмористических рассказов.
Николай – талантливый художник, карикатурист и иллюстратор. Окончил Московскую школу живописи, иллюстрировал книги Антона Павловича.
Иван стал педагогом. Не получив высшего образования, он всю жизнь учился и стал прообразом Ивана Матвеевича в одноименном рассказе Чехова.

Мария Павловна поначалу преподавала историю и географию, позже окончила Суриковское училище, стала художницей. После смерти Антона Павловича занималась сохранением его наследия, открыла Дом-музей писателя в Ялте.
Михаил окончил юридический факультет университета, но позже увлекся литературой, стал автором множества рассказов, пьес, стихов, театральных рецензий. После революции стал биографом Антона Павловича и мемуаристом, помогал сестре, работая в музее Чехова в Ялте.
ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:


У каждого человека, каким бы знаменитым и талантливым он не был, есть семья. Мамы и папы, братья и сёстры. Иногда дети, выросшие вместе, идут по одному и тому же пути, но часто бывает и так, что один ребёнок становится известным, благодаря своему таланту, а другой выбирает для себя совсем другую профессию, предпочитая оставаться в тени.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Сколько братьев и сестер было у л. н.толстого?

колыбельные песни. красота и доброта колыбельных песен. содержание песен — пожелание удачи, благополучия («будешь в золоте ходить, чисто серебро носить»), радостного труда («спи, посыпай, боронить поспевай»), но это в будущем, а в настоящем — «приди, киса, ночевать, приди васеньку «.

пестушки и потешки. пестушки, потешки — от слов «тешить, потешать», «пестовать», «нянчить», «холить». потешки и пестушки поются во время первых движений ребенка, его кормления («потягунюшки, порастунюшки, говорунюшки, руки хватунюшки, ноги ходунюшки»).

прибаутки. маленькие сказочки в стихах. в прибаутках-перевертышах все наоборот («ушастая свинья свила гнездо на дубу»). ребенок учится смеяться, ставить все на свои места.

заклички и приговорки. обращение к солнцу, радуге, дождю, птицам — закличка. приговорка — обращение к улитке, птичке, мышке с просьбой дать новый зубик вместо выпавшего, передразнивание птиц. например, обращение к дождю — «поливай ковшом», солнцу — «выгляни в окошечко». игровые припевы и приговоры: «хозяин» зовет «гусей-лебедей» домой.

считалки. это счет в простейшей форме. счетом решали, кому водить («раз, два, три — полетели комары! «). использовались считалки в детской игре.

скороговорки. словесная игра, когда в одной фразе нарочно совмещаются трудные для выговаривания звуки («на дворе трава, на траве дрова»).

загадки. загадка задумывает, замышляет, предлагает отгадать то, что скрыто иносказанием («висит сито, не руками свито»). загадки открывают много чудесного в окружающем нас мире.

Толстая, Мария Николаевна (1830)

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Толстая; Толстая, Мария; Толстая, Мария Николаевна.

Мария Николаевна Толстая

Дата рождения

7 марта 1830

Место рождения

  • Ясная Поляна, Крапивенский уезд, Тульская губерния, Российская империя

Дата смерти

6 апреля 1912 (82 года)

Страна

  • Российская империя

Отец

Николай Ильич Толстой

Графиня Мария Николаевна Толстая (7 марта 1830 — 6 апреля 1912) — единственная сестра Льва Николаевича Толстого, схимонахиня.

Родилась в Ясной Поляне и была названа в честь матери, которая умерла через полгода после её рождения. Рано осиротев, братья Толстые баловали младшую сестру, однако особые отношения у неё сложились с Львом Николаевичем, переписка их охватывает десятилетия. Мария Николаевна является прототипом Любочки в автобиографической трилогии Толстого «Детство» — «Отрочество» — «Юность».

Мария Николаевна в 17 лет вышла замуж за своего троюродного брата графа Валериана Петровича Толстого (1813—1865), жила в его имении Покровское Чернского уезда Тульской губернии (в 80 км от Ясной Поляны), родила четырёх детей: Петра, Елизавету, Варвару, Николая.

В 1854 году вместе с мужем Мария Николаевна познакомилась с И. С. Тургеневым в один из его приездов в Спасское-Лутовиново. Впоследствии между ними возникает нечто вроде романтической увлечённости. Тургенев посвящает Марии Николаевне повесть «Фауст», где она выведена под именем Верочки. Не желая возвращаться к мужу, Мария Николаевна уезжает за границу.

Брак был неудачным — муж ей постоянно изменял, умер маленький сын Петр. В 1857 году, после десяти лет брака, Мария разошлась с мужем, забрав с собой детей. Усадебный дом в Покровском с 2001 года служит филиалом музея-усадьбы «Ясная Поляна».

В Швейцарии Толстая знакомится с виконтом Гектором де Кленом (1831—1873), в 1863 году у неё рождается внебрачная дочь Елена. В течение многих лет Мария Николаевна разрывается между Россией и заграницей, один тяжелый период сменяется другим: в 1879 году от тифа умирает сын Николай. Последним утешением для Марии Николаевны становится вера, все чаще она задумывается об уходе от мирской суеты. Посетив в 1889 году Оптину Пустынь и познакомившись со старцем Амвросием, Толстая решает уйти в монастырь. Постриг она приняла в 1891 году.

Мария Толстая в 1911 году

В 1890-е гг. Лев Николаевич часто посещал сестру, поселившуюся в Шамординском монастыре. К этому времени его увлечение православием закончилось, и он довольно насмешливо и малоуважительно относился к новой жизни Марии Николаевны. Он был убежден, что быть монахом (или монахиней) — это находиться в постоянном безделье. Между тем наряду с молитвами, Мария каждодневно занималась физическим трудом и благотворительностью, посещала больных и убогих в богадельнях, участвовала в воспитании сирот в местном приюте, обладая прекрасным музыкальным вкусом, помогала регенту монастырского хора.

Отлучение Толстого от церкви в 1901 году Мария Николаевна переживала очень тяжело. До последних дней жизни своего великого брата она не оставляла попыток привести его к покаянию. После своего ухода из дома 12 ноября 1910 года Лев Николаевич поехал именно к сестре, в Шамордино. Она уговорила его исповедоваться, и он не возражал. Однако ранним утром, не попрощавшись с сестрой, Толстой уехал с дочерью Александрой в Козельск. Сестра и брат виделись в последний раз. Мария Николаевна умерла в 1912 году, за день до смерти приняв схиму.

> Примечания

  1. Мемориальный дом П.И. Толстого в Покровском. museum.ru. Дата обращения 7 августа 2017.

Ссылки

  • Л.Ф. Подсвирова. Мария Николаевна Толстая. tolstoy.ru. Дата обращения 8 июля 2015.

LiveInternetLiveInternet

Bo4kaMeda



Лев Толстой с сестрой Марией. Ясная Поляна, 1908. Фото Карла Буллы

Мария Николаевна Толстая занимает в жизни писателя особое место. Многолетняя душевная дружба с ней связывала Толстого всю жизнь.
Графы Толстые – четыре брата и единственная сестра. Лёвушка и Маша – самые младшие.
В своем творчестве Лев Толстой избрал Машеньку прототипом Любочки в трилогии «Детство»; события личной драмы Марии Николаевны можно сопоставить с некоторыми эпизодами романа «Анна Каренина». Разрабатывая образ главной героини, Лев Толстой использовал черты внешности и черты характера многих знакомых дам. Например, внешность Анны он «списал» с Марии Гартунг, дочери А. С. Пушкина.

Роман «Анна Каренина» печатал частями журнал «Русский вестник». Просвещенная часть русского дворянства с большим интересом знакомилась с ним и с нетерпением ждала продолжения. «Анну Каренину» читала и Мария Николаевна. Незадолго до этого она пережила собственный бурный любовный роман. Отметим, в жизни родной сестры великого писателя было столько драматического… Если бы не брат… она легко могла шагнуть в бездну. Еще не зная концовки произведения, она в письме Льву Николаевичу с горечью делилась впечатлениями:
«Мысль о самоубийстве начала меня преследовать… так неотступно, что это сделалось вроде болезни или помешательства… Боже, если бы знали все Анны Каренины, что их ожидает, как бы они бежали от минутных наслаждений, которые никогда и не бывают счастием».
Известно, что судьба не была к ней благосклонна.
Неудачное замужество: разрыв с мужем из-за его измен.
Увлечение писателем Иваном Тургеневым, окончившееся ничем.
Отъезд за границу. Короткое счастье с Гектором де Кленом.
Рождение внебрачной дочери и рухнувшие надежды на брак.
Скитания, бесцельная жизнь.
Осмысление ошибок собственной жизни. Размышления над вопросами религиозной веры.
Решение уйти из мира и стать монахиней.
Мария Николаевна хорошо владела французским языком, умела рисовать, играть на фортепиано и скрипке, могла поддержать беседу.
Все-таки родственники-опекуны слишком беспокоились, что девушка «засидится в невестах» и поэтому быстро ее сосватали. Женихом оказался родственник-однофамилец, кутила и мот, к тому же старше, как тогда говорили, «на целую жизнь» (на 17 лет). Жили в имении Покровском, Чернского уезда, в 80 км от Ясной Поляны.В этом браке с 1845 по 1852 родились дети: Елизавета, Варвара, Николай. Муж Валериан Петрович, в удовольствиях себе не отказывал; свою любвеобильность на стороне особо не скрывал.
О легкомысленном его поведении знали многие члены семьи Толстых, кроме Машеньки. До поры до времени она находилась в неведении. Возможно, ей было не этого… В то время она сама испытывала сильное сердечное увлечение. Ей ведь было всего 24 года. К мужу Валериану Мария относилась с приязнью, но без страсти.
Однажды наступил тот самый «прекрасный день», когда все измены мужа Валериана Петровича стали известны Марии Николаевне. Бунтарка по натуре, она решила не мириться с таким положением и смело порвала отношения, забрав детей. Надеялась на перемену в жизни? Во всяком случак, сообщила отъехавшему в Куртавнель Тургеневу о том, что «разъехалась» с мужем. Ответ был получен:
«… я останусь Вашим другом, пока буду жив».
Иван «объяснился» и с Львом Николаевичем:
«… Скажите ей, что я часто думаю о ней и что, если бы желания могли осуществляться, она была бы совершенно счастлива».
В душе И. С. Тургенева память о Марии Николаевне хранилась долго. Он пишет небольшую повесть «Фауст», главную героиню которой — Веру Ельцову — наделяет чертами Маши. Писатель признается:
«Фауст” был написан на переломе, на повороте жизни — вся душа вспыхнула последним огнем воспоминаний, надежд, молодости».
Действительно, демонстративно «хлопнув дверью», показав свой неукротимый характер, не получив полной взаимности от И. Тургенева, Мария Николаевна, по сути, оказалась «у разбитого корыта». Узнав о событиях, Лев Николаевич, срочно вернувшись из Баден-Бадена, всячески пытается избавить сестру от боли и страданий. Он присмотрел в Москве дом для сестры с ее детьми и какое-то время жил вместе с ними. Одинокая душа молодой женщины никак не находит успокоения. Понимая это, Лев Николаевич весной решил развеять сильно загрустившую Марию и повез ее с детьми в Европу.
Вскоре после отъезда брата нашлось лекарство, полностью излечившее Марию Николаевну от тоски. Лекарство в виде новой любви.
Морской офицер, швед по национальности, виконт Гектор де Клен ствл героем нового романа. Три года страстной любви в Алжире. Потом Женева и тут… Полной неожиданностью для обоих стало рождение внебрачной дочери. Счастье омрачено тем, что виконт не получил благословения родителей на брак. Дальнейшего совместного проживания не получилось. Гектор де Клен оставил Марию и уехал.
Жизненная ситуация Марии Николаевны сложилась таким образом, что поставив себя вне светских законов, она оказалась, по сути, изгоем. Ее душевное состояние было ужасным. М. Н. Толстую терзали сомнения относительно правильности собственных жизненных поступков; у нее накопились долги и для возвращения в Россию фактически не было средств. Кроме того, она никак не могла определиться с новорожденной Еленой. Как поступить? Признать дочерью или отказаться совсем? Вот в таком глубоком отчаянии она думала о бездне…
Любимый брат Лёвушка… Он вновь пришел на помощь. Ободрив сестру письмом, Лев Николаевич отправил брата Сергея в Женеву, а сам тем временем принялся хлопотать о разводе Марии с Валерианом. Законы Синода были строги.
Все дальнейшие годы Марию Николаевну Толстую жизненные испытания не оставляют.
Вынужденное одиночество, пустота жизни, понимание своих ошибок и никакой надежды на личное счастье… Всё это Мария Николаевна испытала сполна, живя в России. По воспоминаниям родственников, она стала еще более раздражительной и капризной. Не имея постоянного жилья, маялась от бесцельной безрадостной жизни, не давая душевного покоя ни себе, ни родным. Скиталась по разным местам: жила временами в Москве, приезжала в Ясную Поляну или в Покровское, потом ненадолго отправлялась за границу.
Судьба словно испытывает ее, посылая несчастья. Единственный сын Николай, неожиданно умирает молодым. Перенести потерю было свыше сил; Марию Николаевну стала преследовать мысль уйти из жизни:
«Это сделалось вроде болезни или помешательства».
Мария Николаевна Толстая. 16 лет беспокойного бесцельного существования, осознание собственных ошибок привели ее к единственно верному для нее решению – уйти от мирской суеты. Она ищет поддержку в православной церкви, ищет утешения, много размышляя на религиозные темы, осмысливая их. Ей необходим духовный наставник. Им стал Валентин Амфитеатров, протоирей Архангельского собора в Москве.
Беседы с ним, а также посещение Оптиной Пустыни в 1889 году и встреча со старцем Амвросием окончательно утвердили Марию Николаевну в ее решении стать монахиней.
Лев Николаевич неоднократно навещал Марию, ставшую монахиней, в Шамордино, называя, скорее шутливо, обитательниц-насельниц «шамординскими дурами». Между тем Мария Николаевна в монастыре совсем не бездельничала. Помимо необходимого физического труда, она оказывала помощь регенту хора, навещала сирот в детском приюте и страждущих в богадельнях. Узнав о церковном решении 1901 года, Мария Николаевна тяжело переживала за брата. Сестру свою писатель Лев Толстой называл «моя совесть».

Поэтому совсем не случаен его поступок: находясь в душевном смятении, тайно покинув Ясную Поляну, Лев Толстой приехал в Оптину Пустынь и вечером 29 октября (1910) поспешил навестить свою Машеньку.
Л. Н. Толстой виделся с сестрой последний раз – 29 октября 1910 года. Мария Николаевна прожила еще два года, за день до смерти приняв схиму.

Мария Львовна Толстая

Благодаря качествам, которыми природа одарила Марию Толстую, она сделалась любимицей своего отца, его утешением. Лучше всех остальных членов семьи Мария представляла себе те высокие идеалы, которым служил отец, и, несмотря на телесную слабость, всеми недюжинными душевными силами стремилась навстречу этому свету.

Уже в детстве ее дальнейший жизненный путь был как будто предопределен, и множество страданий, но при этом и немало духовных радостей, в самом высоком смысле этого слова, выпадало на ее долю. В одном из своих писем к приятельнице, Александре Толстой, Лев Николаевич описывает характеры своих детей; о дочери Марии он высказывается следующим образом: «Слабый болезненный ребенок. Как молоко, белое тело, курчавые белые волосики; большие, странные, голубые глаза: странные по глубокому, серьезному выражению. Очень умна и некрасива. Это будет одна из загадок. Будет страдать, будет искать, ничего не найдет; но будет вечно искать самое недоступное».

С этой характеристикой Толстым дочери я не согласен только в одном пункте: он говорит: она «некрасива». Да, «красавицей» она не была, но ее лицо всегда казалось мне просветленным более высокой, духовной красотой. Поиск недостижимого в ее случае начался уже в ранней юности.

Когда я познакомился с нею, ей было пятнадцать лет роду. Благодаря особой близости к духовной жизни отца уже в это время она занимала особое место в семье. Она возложила на себя обязанность помогать ему во всем и по мере сил пыталась продемонстрировать свое сочувствие новым идеям отца. Особенно тепло это сочувствие передавалось посетителям Толстого — в первую очередь тем, кто обнаруживал свое согласие согласие с его идеями и стремился претворить их в жизнь Автор этих строк не раз испытал на себе чарующее влияние этой прекрасной души.

Едва достигнув шестнадцати-семнадцати лет, она уже начала помогать отцу на полевых работах и при этом столь успешно, что, по выражению одного крестьянина из Ясной Поляны, записавшего свои воспоминания, при уборке ржи «ни на один сноп» не отставала от его матери. В другом месте своих записок тот же крестьянин рассказывает замечательный эпизод из жизни Марии: «Однажды Мария Львовна с крестьянином из Ясной Поляны Осипом Макаровым свозили с поля хлеб. Едва повозка двинулась с места, как у Макарова сломалась передняя ось. Мария Львовна сняла свои полусапожки и побежала, быстро, как только могла, через жнивье к господскому дому. Там она достала из сарая ось, положила ее себе на плечи и понесла туда, где со своей телегой остался Макаров. Ось была вымазана дегтем, но Мария Львовна не обращала на это внимания, принесла ее и попросила стоящих вокруг крестьян поднять повозку и помочь с заменой оси. До самой смерти мой отец вспоминал о том, как Мария Львовна, босая, мчалась через сжатое поле, и при этом любил говорить: «Никакая крестьянка не побежала бы босиком по колючему полю, как это сделала Мария Львовна».

Каждую свободную минуту Мария употребляла на то, чтобы переписывать черновики отца. А чтобы эта работа не мешала ее штудиям, она вставала рано утром и работала до самого часа начала занятий. Она получила хорошее домашнее образование, хорошо знала иностранные языки и выдержала экзамен на диплом домашней учительницы. Это внешнее образование соединялось в ней с тонким моральным чувством, благодаря которому она из преподносимого ей знания всегда выбирала самое важное.

Суетная светская жизнь Марию не привлекала. Она следовала за отцом в его жизненном пути и трудилась с ним на ниве просвещения в той мере, в какой это было ей по силам. Так, в 1887 году она оказывала ему энергичную помощь по вербовке членов для созданного им общества трезвости и организовала в связи с этим целую переписку.

Я благодарю то радостное время, когда мне посчастливилось работать с ней и ее отцом в яснополянской деревне. Я вспоминаю эпизод, когда ее отец взялся заново строить сгоревший дотла домик некой вдовы. Когда я присоединился к работе, внешние стены были уже готовы, не хватало только крыши. В Тульской губернии, как и в большей части России, крестьянские дома крылись соломой. Во время пожара эти крыши от высокой температуры вспыхивали в одно мгновение сами собою, пламя быстро распространялось на соседние дома и таким образом огнем уничтожались целые деревни. На общественных началах усердно старались найти недорогие огнеупорные крыши для крестьянских домов. Толстой изучал один из этих методов и хотел покрыть построенный им дом огнеупорной крышей. Для этого нужно было соткать длинный соломенный ковер, вымочить его в жидкой глине и затем высушить, Этими полосами и порывались дома. Глина, конечно, препятствовала быстрому возгоранию. На большом ткацком станке, специально построенном для этой цели, Мария соткала несколько таких соломенных ковров. Когда я присоединился к их работе, ковры как раз нужно было вымачивать в глине. Продолговатая яма — в ширину соломенной полосы — была выкопана и наполнена жидкой глиной; туда положили полотно. Для того чтобы оно хорошо пропиталось глиной, нужно было спуститься в яму и потоптать его голыми ногами. Для Марии было само собой разумеющимся, кому следует выполнить эту работу. Я с радостью присоединился к ней и наша работа быстро сдвинулась с места. Для Марии не существовало грязной, тяжелой, неприятной работы — была только работа необходимая и полезная для окружающих, и эту работу Мария выполняла с радостью, она ею жила.

Помимо полевых работ, которым она предавалась с искренней радостью, во время своего частого пребывания в деревне Мария искала и другие занятия, прежде всего возлагая на себя обязанность помогать крестьянам когда и где только возможно. Дома она оборудовала маленький медпункт и, наученная опытом народной медицины и советами знакомых врачей, лечила больных, приходивших к ней, и сама посещала их.

Но и этого ей было недостаточно. Она основала собственную школу, где занималась с крестьянскими детьми, мальчиками и девочками, обучая их чтению и письму.

Не чужда ей была и литературная работа. В 1893 году под руководством отца Мария перевела на русский язык «Дневник» женевского философа Амиеля. Толстой написал к нему предисловие. Этот труд впервые появился в журнале «Северный вестник», а позднее был издан отдельной книгой в издательстве «Посредник».

Ее отношение к отцу, ее преданность, разумеется, встречали с его стороны трогательную нежность, чему дают столь яркое свидетельство его письма.

Братья и сестры любили ее, хотя иной раз и подтрунивали над ее «странностями». Все окружающие чувствовали к ней расположение. Тем не менее, большие скорби были уготованы ей в лоне се собственной семьи: непонятным образом мать не любила именно эту дочь. Помимо частых огорчений это было причиной постоянной внутренней борьбы для Марии, старавшейся не отвечать на неприязнь матери похожим чувством. Отец частенько разговаривал с ней об этом, учил ее. Помогал ей выстоять в этой борьбе. В одном из писем отцу Мария пишет (17.02.97):

«Отношения между мамой и мной были для меня всегда, с моего детства, большим несчастьем. Сейчас я иногда играю храбреца, делаю вид — перед ней и перед собой — будто мне все равно, будто и не нужно ничего делать; но в глубине души я постоянно сожалею об этом и чувствую, что не могу это просто обойти, что нужно это изменить». Сам отец полнотой собственной любви к дочери стремился восполнить недостаток материнского тепла.

В оказании помощи беднякам она также проявила себя как полноценная помощница отца, отдавая этому делу не только все свои слабые силы, но иной раз даже подвергая опасности свою жизнь. Порой совершенно одна, самостоятельно правя лошадью, Мария отправлялась в путь на маленьких санях, чтобы посетить в деревнях нуждающихся; эта зима — с 1891 на 1892 год — была особенно суровой, с необычно сильным снегопадом, ураганным ветром и метелью. Часто домашние с тревогой ожидали ее возвращения.

В 1897 году Мария вышла замуж за своего родственника Николая Оболенского, с которым душа в душу прожила короткую, девятилетнюю супружескую жизнь вплоть до ее кончины. Сначала они поселились в имении матери Николая — Покровском, позже приобрели маленькое поместье в Пирогово, по соседству с имением брата Толстого Сергея.

Лев Толстой так сильно любил свою дочь Марию, столь высоко ценил ее духовную индивидуальность, что расстраивался, видя, как сильно увлекло ее личное счастье. В острых словах он выразил эту обиду и записал в своем дневнике 16 июня (по другим данным, 16 июля — прим. Пер.) 1897 года — это звучит почти как жалоба: «Маша вышла замуж, — пишет он, — а жалко ее, как жалко высоких кровей лошадь, на которой стали возить воду. Воду она не везет, а ее изорвали и сделали негодной. Что будет, не могу себе представить. Что-то уродливо неестественное, как из детей пирожки делать».

И, несмотря на это, он любил ее не менее, чем раньше. Это и понятно: никакая обида на предмет любви не в силах умалить подлинной любви. Настоящая любовь может только расти и набирать силы. Переписка отца и дочери показывает, что искренняя дружба между ними продолжалась и крепла. Как до, так и после замужества дочери, в устной и письменной форме отец делил с ней свои глубочайшие переживания и читал ее письма с «нежным умилением». Ее ему сильно не хватало.

«Думаю же о тебе с любовью и радостью, что ты есть мой хороший, верный друг», — писал он в письме от 16 сентября 1905 года.

«Мне вот сейчас грустно. Никому мне этого так не хочется сказать, как тебе», — находим в другом письме. «Твое письмецо, милый друг, — пишет он в другом месте, — такое светлое, духовное, точно с того света и полное тем светом, который в тебе всегда, за который ты так бесконечно дорога мне» (осень 1905). Отношения между ними были такого рода, что Толстой никому другому кроме нее не поверял все свои потаенные мысли и взгляды. Маше передал он и свою «Последнюю волю», основу своего завещания.

Природа крайне скупо наделила ее здоровьем — в течение почти всего времени замужества Мария болела. Болезнь требовала ухода, жизни по предписанию врача, пребывания в санатории. Невозможность деятельного, как раньше, участия в жизни сильно ее мучила. Ей казалось, будто отец переживает по причине этого, и она стремилась утешить его нежными словами. Через два года после свадьбы, весной 1899 года, совершенно изнуренная болезнью, Мария поехала в Крым, чтобы погреть свои слабые члены под южным солнцем. Там она почувствовала прилив сил и одновременно терзалась непростительной роскошью этого путешествия, которым, тем не менее, наслаждалась. В письме к отцу Мария исповедуется в этой сла6ости и добавляет: «Не знаю почему, но все это время я мысленно возвращаюсь к тому, как мы вместе работали и как много прекрасного пережили, и меня охватывает чувство глубокой благодарности за все твои поучения и за все чудесные воспоминания — самые прекрасные и дорогие в моей жизни, не только сами по себе, но и потому что связаны они с тобой».

И начале 1903 года, обессилев от болезни, она решила поехать с мужем за границу. Долгое время они провели в Швейцарии в санатории доктора Видмера в Ла Коллине у Территета.

Благодаря своей обаятельной натуре Мария и там сделалась центром интернационального пациентского кружка. В письмах она сообщает об этом отцу. В своем окружении она постоянно искала духовные ценности, близкие ей, и завязывала дружеские отношения с теми, кто откликался на зов ее души.

Второй ее выезд за границу выпал на 1906 год.

Путешествие ее немного укрепило, но в то же время она выглядела утомленной, и, самое главное, эта поездка разлучила ее с дорогим, любимым отцом. В письмах из-за границы постоянно сквозит эта печаль — это не тоска по родине, это, скорее, тоска по родственной душе, по ее великому отцу, который был ей в то же время близким, нежным старым другом.

Силы все больше оставляли ее.

И настал день, когда хрупкий организм не смог устоять перед новым натиском болезни. По возвращении из-за границы в ноябре 1906 года, как раз будучи с мужем в гостях в Ясной Поляне, Мария слегла с воспалением легких. После нескольких мучительных дней болезни она умерла.

Во время болезни Лев Толстой записывает в дневник: «Маша сильно волнует меня. Я очень, очень люблю ее».

Брат Илья в воспоминаниях об отце дает замечательную характеристику своей любимой сестре. В то же время он описывает вызванное ее смертью настроение в семье. Позволим себе привести эти немногие строки.

«Когда я приехал в Ясную, на другой день после ее смерти, я почувствовал какое-то повышенное молитвенно-умиленное настроение всей семьи, и тут, может быть, в первый раз, я сознал все величие и красоту смерти. Я ясно почувствовал, что своей смертью Маша не только не ушла от нас, а, напротив, навсегда приблизилась и спаялась со всеми нами так, как это никогда не могло бы быть при ее жизни».

«Это же настроение я видел и у отца. Он ходил молчаливый, жалкий, напрягая все силы на борьбу с своим личным горем, но я не слышал от него ни одного слова ропота, ни одной жалобы, — только слова умиления. Сестра Маша в жизни отца и в жизни всей нашей семьи имела огромное значение».

Брат Илья уверяет, что она одна умела высказать отцу особое задушевное и теплое чувство.

«Бывало, подойдет, погладит его по руке, приласкает, скажет ласковое слово, и видишь, что ему это приятно, и он счастлив, и даже сам отвечает ей тем же. Точно с ней он делался другим человеком».

«И вот со смертью Маши отец лишился этого единственного источника тепла, которое под старость лет становилось для него все нужнее и нужнее».

«Другая, еще большая ее сила — это была ее необычайно чуткая и отзывчивая совесть. Эта ее черта была для отца еще дороже ласки».

«Как она умела сглаживать всякие недоразумения. Как она всегда заступалась за тех, на ком падали какие-нибудь нарекания — справедливые или несправедливые, все равно».

«Маша умела все и всех умиротворить». Когда она лежала больной и ее силы слабели, отец сидел у ее кровати и проводил с ней большую часть своего времени. В последние мгновения ее жизни он взял ее бледную холодеющую руку; они обменялись немыми взорами, как будто хотели сказать: «Ничто не может нас разлучить, ведь мы знаем великую истину, для которой не существует смерти!»

О значительности этом события, о смерти существа, которое он больше всего любил, Лев Толсгой пишет в дневнике 26 ноября 1906 г.: «Сейчас, час |ночи, cкончалась Маша. Странное дело. Я не испытывал ни ужаса, ни страха, ни сознания совершающегося чего-то исключительного, ни даже жалости, горя».

«1 декабря. Снова и снова думаю о Маше, но с добрыми слезами умиления — не о том думаю, что она потеряна для меня; думаю просто о праздничных мгновениях, прожитых с нею, — благодаря любви к ней».

Четырьмя годами позже отец, Лев Толстой, лежал при смерти на железнодорожной станции Астапово. За два дня до его кончины произошла странная вещь. Будучи уже в бессознательном состоянии, во власти предсмертных фантазий, он неожиданно поднялся на кровати. В этот момент кто-то приоткрыл дверь. «Маша!» — закричал он, протянул руки навстречу своему видению и, обессилев, вновь опустился на подушки. Он узрел ее своим особым, уже неземным взглядом и спустя день перешел к ней. Теперь они соединились в вечности.

П.И. Бирюков

Предисловие к книге «Отец и дочь»

Перевод с нем. С. А. Мазаева

Толстая Марфа Никитична

Старший научный сотрудник Отдела славянского языкознания, работает в Институте славяноведения с 1995 года.

Родилась 15 октября 1965 года в Москве. В 1987 году окончила филологический факультет МГУ, затем училась в аспи­ран­ту­ре Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН.

Специалист в об­ла­сти славянской диалектологии, лексикографии и полевой лингвистики. Исследует восточнославянские диа­лекты, в том числе карпатоукраинские, полесские и северо-западные рус­ские говоры, активно участвует в работе по созданию «Словаря карпа­то­ук­ра­ин­ского говора села Синевир», является автором серии публикаций диалект­ных текстов, среди которых тексты на темы традиционной народной культу­ры. Опубликовала несколько работ по проблеме славянских энклитик. Дли­тельное время работает над созданием диалектной текстотеки и элект­рон­ной базы данных по фонетике восточнославянских говоров.

Сочинения

Словарь карпатоукраинского торуньского говора с грамматическим очерком и об­раз­цами текстов. М., 2001 (соавт.: С. Л. Николаев). См. полный текст книги.

Система энклитик в сербских грамотах XIV – начала XV в. // Славистика. Индоевропеистика. Ностратика: Сборник к 60-летию В. А. Дыбо. Тезисы докладов… М., 1991.

Несколько текстов из с. Синевир // Сла­вянские этюды: Сборник к юбилею С. М. Толстой. М., 1999.

Форма плюс­квам­перфекта в украинских закарпатских говорах: место вспомогательного гла­гола в предложении // Балто-славянские исследования, 1998–1999. М., 2000. 14.

Из материалов карпатских экспедиций // Восточнославянский эт­нолингвистический сборник: Исследования и материалы. М., 2001.

Опыт составления толкового словаря го­вора // Исследования по славянской диалектологии. М., 2002. Вып. 8.

Погребения в саду у горюнов // Горюны: история, язык, культура. Сумы, 2005 (соавт.: С. М. Толстая).

Домаш­ний скот в обычаях восточных славян: (из диалектных записей) // Исследования по славянской диалектологии. М., 2006. Вып. 12.

Из тверских записей // Живая старина. 2006. № 4.

Несколько народных христианских легенд из Закарпатья // СБФ. М., 2006. Вып. 10.

Карпатские экспедиции Института славяноведения // Дiалектна мова: сучасний стан i динамика в часi. Київ, 2008 (соавт.: С. Л. Николаев).

Домашний скот в обычаях восточных славян. 2 (из диалектных записей Селижаровского р-на Тверской обл.) // Исследования по славянской диалектологии. Вып. 13. М., Институт славяноведения РАН, 2008. С. 312–347. (Соавт.: С. Л. Николаев.)

По­зиции аккомодации и гармонии гласных в закарпатском говоре с. Синевир // Исследования по славянской диалектологии. М., 2009. Вып. 14.

Материалы по фонетике западнорусских говоров. Рефлексы праславянских корневых гласных // Там же (соавт.: С. Л. Николаев).

Из Cиневирского словаря: *biti, *bivati // Слова. Концепты. Мифы: к 60-летию А. Ф. Журавлева. М., 2010 (соавт.: С. Л. Николаев).

Потинка и баяние в закарпатском селе Синевир // Славянский и балканский фольклор: Виноградье. К юбилею Людмилы Николаевны Виноградовой. М., 2011. С. 149–156.

Карпатоукраинские энклитики в южнославянской перспективе // Карпато-балканский диалектный ландшафт: Язык и культура: 2009–2011. М., 2012. Вып. 2. С. 191–210.

Из карпато-южнославянских параллелей: поверья о первых весенних птицах // Заjедничко у словенском фолклору: Зб. радова / Ур. Љ. Раденковић. Београд, 2012. С. 335–348.

Из полесских записей Н. И. Толстого // Ethnolinguistica Slavica: К 90-летию академика Никиты Ильича Толстого. М.: «Индрик», 2013.

Вокализм полесских говоров в праславянской перспективе // Славянское языкознание: XV Международный съезд славистов. Минск, 2013 г. Доклады российской делегации. М.: «Индрик», 2013 (соавт.: С. Л. Николаев, А. В. Тер-Аванесова).

Системы соотношения gen. и dat.-loc. a-основ в восточно­сла­вянских языках: сравнительно-исторический аспект // Исследования по славянской диалектологии. 16: Грамматика славянских диалектов. Механизмы эволюции. Утраты и инновации. Историко-типологические явления. М., 2013 (соавт.: О. А. Абраменко, С. Л. Николаев, А. В. Тер-Аванесова).

Энклитизация личных местоимений в украинских закарпатских говорах // Slavica Svetlanica: Язык и картина мира: К юбилęею Светланы Михайловны Толстой. М.: «Индрик», 2013.

Синтаксис возвратного *sę в говоре гуцульского села Головы начала XX века // Діалекти в синхронії та діахронії: загальнослов’янський контекст. Тези доповідей міжнародної конференції. Iн-т укр. мови НАН України. Київ: КММ, 2014. С. 483–489.

Диалектные тексты как источник информации о карпатоукраинских клитиках // Діалекти в синхронії та діахронії: Текст як джерело лінгвістичних студій. Тези доповідей міжнародної конференції. Iн-т укр. мови НАН України. Київ: КММ, 2015. С. 398-416.

Люди и змеи в центральном Закарпатье (по полевым материалам рубежа XX–XXI вв.) // Антропоцентризм в языке и культуре. М.: «Индрик», 2017. С. 107–156.

Толстой Никита Ильич (1923–1996)

Никита Ильич Толстой — выдающийся советский и российский славист филолог и фольклорист, академик АН СССР, а затем РАН. Автор нескольких сотен работ по истории славянских литературных языков, диалектологии славянства, старославянскому и церковнославянскому языку, этнолингвистике и лексикологии. Лауреат Демидовской премии 1994 года.

Биография

Правнук Льва Толстого, внук второго сына писателя — Ильи Львовича Толстого, сын Ильи Ильича Толстого (1897—1970, морского офицера из последнего выпуска Императорского Морского Кадетского Корпуса; после возвращения из эмиграции — доцент МГУ, автор первого в СССР сербохорватско-русского словаря). Родился в эмиграции в Югославии, учился в эмигрантской школе, оставил интересные воспоминания о детстве и юности. В 1941—1944 годах участник партизанского движения в Югославии, с 1944 г. рядовой гвардейской стрелковой дивизии Красной армии.

В 1945 году вместе с родителями приехал в СССР, поступил на филологический факультет МГУ (специальность «болгарский язык и литература»). В 1954 году защитил кандидатскую диссертацию «Краткие и полные формы прилагательных в старославянском языке» (руководитель проф. С. Б. Бернштейн), а в 1972 г. докторскую диссертацию «Опыт семантического анализа славянской географической терминологии». Преподавал в МГУ (с 1968), работал в Институте славяноведения и балканистики АН СССР.

Среди достижений Толстого — концепция славянской языковой ситуации и построение иерархической «пирамиды жанров», в соответствии с которой выбирался язык текстов (верхушка пирамиды — ближе к церковнославянскому, основание — к народному языку). Предложил термин «древнеславянский язык» как общий для старо- и церковнославянского литературного языка всех славян.

Был основоположником этнолингвистики в советской науке. Создал собственную этнолингвистическую научную школу, опиравшуюся на огромный полевой материал, собранный в экспедициях в Полесье. Выступил инициатором создания словаря «Славянские древности», возобновил журнал «Живая старина».

Член-корреспондент АН СССР (1984), академик АН СССР (1987), член президиума РАН (1992—1996). Иностранный член многих славянских академий.

Возглавлял Советский, а затем Российский комитет славистов, сыграл большую роль в налаживании международных связей советской славистики после 1956 г. Был председателем правления международного Фонда славянской письменности и славянских культур. Член ряда правительственных советов и комиссий.

В последние годы жизни был главным редактором журнала «Вопросы языкознания». Ранее, в 1969—1970 годах, как ответственный секретарь журнала, фактически исполнял обязанности редактора.

Скончался после тяжелой болезни в Москве 27 июня 1996 года. Похоронен на родовом кладбище Толстых в селе Кочаки, которое находится рядом с Ясной Поляной.

Семья

Жена Светлана Толстая — этнограф и филолог-славист, их дочь Марфа Толстая — лингвист, другая дочь Анна — телеведущая, известная как Фёкла Толстая.

Его работы можно найти и скачать

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *