Спас мокрая брада

Гробница Святого Царя Авгаря V — первого в истории христианского Государя

29 Августа Православная Церковь чествует Спас Нерукотворный, церковный праздник связан с перенесением в 944 году Чудотворного Образа при Царе Константине VII Багрянородном из древней Едессы в Константинополь.

В сирийском городе Едессе некогда царствовал Государь Авгарь V (на престоле был с 4 года до н.э. по 7 год н.э. и после перерыва с 13 по 50 год н.э.). В середине второго царствования его поразила по всему телу проказа. Как раз в те времена Иисус Христос благовествовал в Святой Земле. Широкая молва о великих чудесах, творимых Господом, дошла до Сирии, до Царя Авгаря.

Священное Предание Церкви свидетельствует, что, не видя Спасителя, Царь Авгарь уверовал во Христа как в истинного Сына Божия и написал Ему письмо с просьбой исцелить его. Письмо он отправил со своим придворным художником Ананией и поручил тому написать изображение Божественного Учителя. Анания добрался до Иерусалима, увидел Господа, но не мог подойти к Иисусу из-за большого стечения людей. Анания забрался на высокий камень, пытался издали написать образ Господа Иисуса Христа. Тогда Спаситель подозвал его, назвал Ананию по имени и передал для Царя Авгаря заведомо написанное краткое ответное письмо. Он сообщил, что пошлет Своего ученика Апостола Фаддея для исцеления Царя. Затем Сын Божий попросил принести воду и льняной плат-убрус. Он омыл Свой лик, промокнул его убрусом, и на убрусе чудесно возникло изображение облика Иисуса Христа. Убрус и письмо Спасителя Анания доставил в Едессу.

С благоговением принял Царь Авгарь Святыни и по вере получил исцеление. Лишь малые следы страшной болезни оставались на его лице. Прибывший позже Апостол Фаддей крестил Царя Авгаря, исцелил его и проповедал Евангелие всем жителям Едессы.

Апостол Фаддей и Царь Авгарь со Спасом Нерукотворным. Икона Х века в монастыре Святой Великомучиницы Екатерины у горы Синай

Во втором томе «Полного Месяцеслова Востока» Архиепископа Сергия (Спасского) в Житийной справке об Апостоле Фаддее свидетельствуется: «…У Георгия Синкелла под 215 годом от Р.X. говорится, что Юлий Африканский говорил об Авгаре Святом муже — Царе в Едессе, тоже у Моисея Хоренского (5 век)…» Получается, что ещё в пору раннего Христианства Царь Авгарь уже почитался как Святой, хотя он до сих пор и не включён в Православные Месяцесловы.

Царь Авгарь на краю Образа повелел написать: «Христе Боже, всякий, уповая на Тебя, не постыдится». По приказу благочестивого Государя Авгаря Нерукотворный Образ Спасителя (Μανδύλιον) был украшен окладом и помещен в нише башни над главными воротами города — в своего рода Спасской Башне Едессы. После смерти Царя Авгаря V в 50 году н.э., хотя его старший сын-наследник отступался от Христианства, ещё два поколения других наследников Благоверного Авгаря — Цари Осроены со столицей Едессой вместе с народом сохраняли верность Христианской Вере.

И только потом один из правнуков первого Христианского Государя снова изменил Христианству и впал в идольское нечестие — уже после 100 года н.э. Он решил убрать Образ с главного въезда в город. Епископ Едессы, дабы избежать поругания великой Святыни, по повелению Самого Господа распорядился закрыть надвратную нишу керамической плитой, но притом оставил перед Образом горящую лампаду. Жители Едессы, знавшие о замурованном Образе Спасителя, продолжали тайно чтить главную Едесскую Святыню.

Однако со временем сокровенная христианская тайна ушла из памяти даже местных христиан, хотя благодать Нерукотворного Образа продолжала покровительствовать городу и горожанам: при отдаленных потомках Святого Государя Авгаря V Цари Едессы Абгар VIII (177-212 годы) и его сын — Абгар IX Великий (Lucius Aelius Megas Abgar IX; 212-216 годы) прекратили преследование христиан. А Царь Абгар IX, по сведениям некоторых источников, к концу своего краткого царствования даже сам принял Христианство.

Прошли века, и само существование скрытой Едесской Святыни было прочно забыто. В 545 году персидский Царь Хозрой I осадил Едессу, и положение города казалось безнадежным. Тогда Едесскому епископу Евлавию явилась Пресвятая Богородица и повелела достать из замурованной ниши Образ, который спасет город от супостата. Вскрыв надвратную нишу, Святитель обрел Нерукотворный Спас, перед которым чудесным образом продолжала гореть лампада, зажженная почти за четыре с половиной века до того. Обнаружилось и другое чудо — на керамической плите, на черепице, по-церковнославянски — на черепии, закрывавшей Образ, было точно такое же изображение, как и на Нерукотворном Убрусе. После совершения Крестного Хода с Нерукотворным Образом по стенам города персидское войско отступило.

В 630 году Едессу завоевали арабы, но они не препятствовали поклонению Нерукотворному Образу, слава о котором распространилась по всему Востоку. В 944 году Ромейский Император Константин VII Багрянородный (905 — †959), отстранив от Престола своего тестя-узурпатора Романа I Лакапина и вернув себе по праву прямого наследника Самодержавное достоинство, пожелал перенести Образ в тогдашнюю Столицу Православия и выкупил его у эмира — правителя Едессы. С великими почестями оба Нерукотворных Образа Спасителя — на самом Убрусе и на Черепии (или на Керамии), а также само письмо, которое Спаситель написал Благоверному Царю Авгарю, были перенесены духовенством в Константинополь. 16 Августа Образ Спасителя на Убрусе был поставлен в Фаросской церкви Пресвятой Богородицы.

О последующей судьбе Царьградских Нерукотворных Образов — Убруса и на Черепии — существует несколько преданий. Один с них похитили крестоносцы во времена их владычества в Константинополе (1204-1261), но корабль, на который была взята святыня, потонул в Мраморном море. По другим преданиям, один из Царьградских Нерукотворных Образов был передан около 1362 года в Геную, где хранился в Армянском храме во имя Апостола Варфоломея, древняя чудотворная копия которого пребывает там и ныне.

Мандилион из армянского храма Апостола Варфоломея в Генуе

Из Церковного Предания известно, что первоначальный Нерукотворный Образ неоднократно давал с себя точные отпечатки. Один из них отпечатался на камне, когда Анания прятал Образ под каменной плитой ещё по пути в Едессу. Другой образ отпечатался на плаще, в который был завернут Нерукотворный Спас во время одного из перевозов. Тот Образ попал в Грузию. Возможно, что разность преданий о первоначальном Нерукотворном Образе основывается именно на существовании нескольких точных отпечатков.

+ + +

Во времена иконоборческой ереси защитники иконопочитания, проливая кровь за святые иконы, пели тропарь Нерукотворному Образу.

Тропарь, глас 2:

Пречи́стому Твоему́ о́бразу покланя́емся, Благи́й,/ прося́ще проще́ния прегреше́ний на́ших, Христе́ Бо́же:/ во́лею бо благоволи́л еси́ пло́тию взы́ти на Крест,/ да изба́виши я́же созда́л еси́ от рабо́ты вра́жия./ Тем благода́рственно вопие́м Ти:/ ра́дости испо́лнил еси́ вся, Спа́се наш,// прише́дый спасти́ мир.

В доказательство истинности иконопочитания Святитель Григорий II Римский (715-†731) прислал письмо к Ромейскому Императору-иконоборцу Льву III Исавру, в котором свидетельствовал об исцелении Царя Авгаря от проказы и о пребывании Нерукотворного Образа в Едессе как о чем-то широко известном и общепризнанном.

По духовным повестям, свидетельствам средневековых церковных историков и Прологам известны такие Нерукотворные Образа Спасителя:

1) Едесский Убрус Святого Царя Авгаря, празднуется 16/29 Августа.

2) Спас Нерукотворный на Черепии, обретенный в Едессе в 545 году, празднуется 16/29 Августа.

3) Спас Нерукотворный из Камулиан в Каппадокии. Предание о Камулианском образе, изложенное в «Слове» Святителя Григория Нисского, содержит историю его двоекратного обретения. Впервые обретение произошло во времена Императора Диоклетиана и повторно — в царствование Святого Ромейского Императора Феодосия I Великого, при участии самого Святителя Григория Нисского. С тех пор нерукотворная икона оставалась в Кесарийской митрополии и совершала чудотворения. На свидетельство Святителя Григория Нисского о нерукотворном образе Владыки «на чистом кидаре» в Камулианах Кесарийских ссылается автор «Предания о нерукотворных иконах». О перенесении Камулианского образа в Константинополь в 574 году упоминает только Георгий Кедрин, ромейский хронист рубежа XI-XII веков. По его словам, в течение нескольких десятилетий он почитался как палладиум Империи, сопровождая Христианское воинство в походах против иноверных. Предполагают, что именно его брал в походы против персов Император Ираклий в 620-е годы. Однако в VIII веке следы реликвии теряются. Она еще упомянута, со ссылкой на текст Святителя Григория, наряду с Едесским Мандилионом и римским Платом Вероники, в «Предании о нерукотворных образах». Видимо, от этого Образа при Ромейском Императоре Тиверии (578-582) получила исцеление Святая Мария Синклитика.

В Молитве Нерукотворному Спасу также сначала кратко излагается история великой иконы:

О Преблагий Господи Иисусе Христе, Боже наш! Ты иногда человеческаго образа Твое лице пресвятое омыв водою и отер убрусом, чудесне оное на том же убрусе изобразити и Едесскому князю Авгарю во исцеление недуга его послати благоволил еси.

Се и мы ныне, грешнии раби Твои, одержимии душевными и телесными недуги нашими, лица Твоего, Господи, ищем и с Царем Давидом во смирении душ наших зовем: не отврати лица Твоего от нас и уклонися гневом от рабов Твоих, Помощник нам буди, не отрини нас и не остави нас. О Всемилостивый Господи, Спасителю наш!

Вообрази Сам Себе в душах наших, да, во святыне и правде жительствующе, будем сынове Твои и наследницы Царствия Твоего, и тако Тебе, Премилостиваго Бога нашего, купно со Безначальным Отцем Твоим и Пресвятым Духом, славити не престанем во веки. Аминь.

+ + +

Празднество в честь перенесения Нерукотворного Образа, совершаемое в Попразднество Успения Пресвятой Богородицы, именуют в обиходе Третьим Спасом. Особое почитание этого торжества в Русской Православной Церкви выразилось и в массовом иконописании. Нерукотворный Образ широко известен на Руси со времен Владимирова Крещения. Сейчас наиболее популярен даже среди светской публики Новгородский Образ Спаса Нерукотворного XII столетия из Успенского собора Московского Кремля, который ныне пленен в Третьяковской галерее.

Кремлевский Спас «Мокрая Брада»

Для истории Древней Руси знаменательно то, что в год перенесения превообразного Спаса Нерукотворного из Едессы в Константинополь — 944-й — был неудачный поход Великого Князя Игоря Рюриковича на Царьград, после которого был обновлен мирный договор Руси с Ромейской Империей. Несколько лет спустя с паломничеством в Столицу Империи отправилась вдова Великого Князя Игоря — Святая Равноапостольная Великая Княгиня Ольга, где Русская Государыня от Патриарха приняла Святое Крещение и стала Крестной Дочерью Императора Константина Багрянородного. Возможно, тогда же ей среди других Святынь Второго Рима довелось лицезреть и Нерукотворный Образ Иисуса Христа.

Об особом почтении на Руси к Нерукотворному Спасу свидетельствует то, что на протяжении веков Святой Спас изображался на боевых стягах Великих Князей Александра Невского, Димитрия Донского, Царя Иоанна Грозного.

Древний воинский стяг со Спасом

В Российской Императорской Армии на знаменах многих полков также изображался Спас Нерукотворный.

Полковое знамя в Российской Армии 1900 года

+ + +

Два года назад — в Июле 2016-го в СМИ Анкары и Стамбула прошли сообщение об открытии турецких археологов в развалинах древней Едессы, ныне города Урфы (Юго-Восток Турции). Тогда в мэрии города Урфы состоялась пресс-конференция, на которой турецкие археологи рассказывали о результатах многолетних раскопок и детальных исследований в Едессе. В ходе раскопок было обнаружено около 80 древнейших христианских гробниц. Однако открытия 2016 года превзошли все ожидания. Вновь открытые гробницы выглядели намного величественней прежних, их украшали мозаичные орнаменты и надписи. Одна надпись на плите с Крестным Знамением, похожим на Георгиевский Крест, в частности гласит: «Великий Царь Абгар V Укама Манну, первый христианский правитель Эдессы». По особенностям стиля и палеографическим признакам археологи датируют надпись 55 годом н.э. Древний текст однозначно свидетельствует, что гробница принадлежит членам семьи Августейшей Династии Царя государства Осроена Абгара V Укамы.

Гробница Святого Царя Авгаря V

http://www.bnetha.org/_nw/2/76599174.jpg

+ + +

Немного об истории Убруса с Нерукотворным Образом Иисуса Христа я впервые узнал в семидесятые годы из небольшого романа Всеволода Иванова (1895-1963) «Эдесская Святыня» (1946), который впервые был издан уже после смерти писателя в 1965 году. Время действия романа относится к 944 году и связано с перевозкой Убруса из Едессы в Константинополь. В центре повествования выдуманный персонаж — мусульманин, оружейник и поэт Махмуд. Собственно об Убрусе, его истории там было рассказано весьма мало.

Уже в пору своего воцерковления в середине восьмидесятых годов в книжках Царского времени в связи со Спасом Нерукотворным впервые прочитал о Благоверном Царе Авгаре Едесском, из церковных источников узнал о чуде возникновения Образа, уверовал, что это не легенда, как было принято писать у советских искусствоведов, а подлинное Предание Церкви, которое меня потрясло до глубины души.

И позже — уже в девяностые — я увлекся этимологическим исследованием слова «Образ» и славянского слова «Оубрус». Пытался выяснить, не произошло ли изначально само слово Образ в его основном значении от осмысления Убруса с нерукотворным изображением Иисуса Христа? Но гипотеза так и осталась гипотезой. Однако церковно-историческими исследованиями Священного Предания о Мандилионе я никогда прежде не занимался, и все вышеизложенное в данном очерке является составительской работой на основании материалов Интернета и книг из домашней библиотеки. Однако далее в связи с Праздником Спаса Нерукотворного я хочу рассказать и свою историю.

+ + +

Нынешней весной я возобновил общение, прерванное более чем на тридцать лет, со своим старинным Другом — однокашником по учебе на факультете журналистики МГУ в 1975-1980 годах Арутюном Тиграновичем Амирханяном. Мы очень близко дружили в студенческие годы, ходили друг к другу в гости, в каникулы вместе ездили по СССР, весьма доверительно общались, делились прочитанным, ходили строем на военных курсах по сосновому бору под Ковровым, изредка пили пиво в московских двориках, читали и слушали стихи, музыку, друзей и чутко вслушивались в современность…

А после моего воцерковления с конца 1986 года я стал отдаляться от большинства журфаковских Друзей, и связь с Арутюном Амирханяном у меня прервалась. Была одна мимолетная встреча, был краткий разговор уже в нынешнем веке на отпевании нашей журфаковской преподавательницы Изабеллы Суреновны Семёновой в храме Святителя Николая Чудотворца на Маросейке. Сказали тогда друг другу, что хорошо бы ещё пообщаться… Но я тогда даже не удосужился взять у Арутюна номер его телефона, на погребение не остался из-за недомогания, ушел сразу после церковной службы. И с той поры прошло уже порядком лет…

Сравнительно недавно в Москве, в районных отделах социальной защиты населения была запущена благотворительная программа для пенсионеров «Активное Долголетие». Моя жена, немного подрабатывая в некоторых издательствах редактурой и корректурой, чтобы повысить профессионализм в редактуре иностранных библиографических ссылок, ещё в прошлом году записалась на курсы Немецкого и Английского Языков. На одном из занятий их преподаватель обмолвился, что ему скоро исполняется шестьдесят лет. В другой раз он упомянул, что первое высшее образование получил на факультете журналистики МГУ. Связав эти сведения, моя супруга тут же спросила его: не знал ли он во время своей учебы Л.Болотина?

Так для меня чудесным образом выяснилось, что тот преподаватель — мой старый Друг! Вскоре мы встретились у меня дома, у нас завязалась переписка, в которой мы делились друг с другом подробностями собственной жизни за те тридцать с лишним лет, когда наше общение прервалось.

У А.Т.Амирханяна уже с юности были способности к иностранным языкам, основным языком на журфаке у него был Французский Язык. И это понятно: Отец Арутюна во время Великой Отечественной в Новгородском котле раненный попал в немецкий плен, после нескольких неудачных попыток успешно бежал из лагеря, воевал во Французском Сопротивлении.

Ещё на журфаке Арутюн стал дополнительно учить Английский и Немецкий. Москвич в четвертом поколении, Арутюн всегда глубоко интересовался родной историей, москвоведением. В 1989 году в издательстве «Московский рабочий»- в книжной серии, посвященной истории знаменитых московских домов, у него вышла первая книга «Армянский переулок, 2» — о старинной усадьбе московских армян Лазаревых, где при Императорах располагался Лазаревский институт восточных языков. Исследования Арутюн продолжил. Результатом стала книга «Тайны Дома Лазаревых: Фрагменты истории московской армянской общины XIV-XX веков» (1992).

Возникла потребность получить системное историческое образование, и Арутюн Амирханян стал изучать историю и этнологию по программе Сорбонского университета. В 1994-1998 годах Арутюн работал в немецких СМИ, в Германии. Арутюн, будучи крещенным с детства, в семье воспитывался по-христиански и в отрыве от советских или коммунистических «догм». Сначала работа в типичных советских газетах «Ленинское знамя» (Московская областная), «Московская правда», «Строительная газета», а потом и жизнь за рубежом — в отрыве от Родины побудили Арутюна к возвращению к духовным корням, к воцерковлению.

Одним из результатов диплома Сорбонны стал фундаментальный исторический роман, основанный на изучении сотен исторических трудов и документов, «Наполеон, каким его знал телохранитель-оруженосец Рустам», который вышел двумя изданиями в 2004 и 2007 годах.

А дальше ещё один поворот судьбы. Талант исторического прозаика был замечен, и А.Т.Амирханяну предложили обратиться к историческому повествованию об Едесском Царе Абгаре и о чуде обретения Спаса Нерукотворного на Убрусе.

А.Т.Амирханян отправился на Святой Афон в Русский Свято-Пантелеимонов монастырь, где в 2008 году прододолжилась его работа над будущим романом «Прикосновение Христа: Благовестие верным свидетелям Его Любви». Давно привыкший к журналистской и писательской работе на компьютере, в монастырской келье принципиально новую вещь впервые за многие годы он стал писать от руки.

Работа шла при духовном окормлении Настоятеля обители — Старца Архимандрита Иеремии (Алёхина; †4 Августа 2016) и монастырского Духовника, Иеромонаха Макария (Макиенко), при их неусыпной молитвенной поддержке.

И даже когда Арутюн уехал дописывать роман в Москву, такая духовная связь не пресекалась. Все новонаписанные главы рукописи отправлялись на Афон и подвергались тщательному рассмотрению. Любые отступления от подлинно евангельского подхода в повествовании сразу же пояснялись, и писатель без малейших амбиций следовал таким наставлением.

Работа над романом заняла около трех лет. Только список научно-исторических монографий, которые изучал автор в процессе написания, составляет около ста позиций, не говоря о множестве исторических документов, которые он использовал. И к концу 2010 года рукопись была готова, получила благословение Афонского Старца Иеремии и была направлена в Издательский Совет Русской Православной Церкви, где книге дали официальную рекомендацию к изданию.

9 Мая этого года мы с Арутюном и нашими женами шли вместе в шествии «Безсмертного Полка» от Тверского бульвара через Красную Площадь до Большой Полянки, а потом дружески посидели в квартире Арутюна на «Тульской». Тогда автор и преподнес мне свой роман «Прикосновение Христа» с тёплой дружеской надписью.

9 Мая 2018 года. Шествие «Безсмертного Полка»

Приступая к чтению, я заранее постарался преодолеть предубеждение историка-источниковеда к православной художественной литературе. За минувшие четверть века буквально считаные разы перечитывал некоторые произведения наших классиков — А.С.Пушкина, Н.В.Гоголя, Ф.М.Достоевского, Н.С.Лескова… И всякий раз такие обращения были так или иначе связаны с моей основной исследовательской работой, а не ради досуга. В досуговую же пору старался следить за новинками Валентина Распутина, Виктора Лихоносова, Владимира Крупина, Сергея Щербакова, Александра Сегеня, Екатерины Домбровской и немногих других наших известных авторов. Ещё читал повести или рассказы двух знакомых Батюшек.

Но предисловие литературного редактора романа Татьяны Суздальцевой и напутственное слово читателю моего давнего знакомого — автора исторических книг о русских художниках Льва Михайловича Анисова как-то сразу меня расположили к внимательному и доверчивому чтению. В краткие часы отдыха от своей работы я «проглатывал» главу за главой, всё больше и больше погружаясь в атмосферу Малой Азии в пору Рождества и земной жизни Иисуса Христа и после Его Вознесения, постепенно увлекаясь и теряя счет собственного времени.

Историк А.Т.Амирханян на Святом Афоне

Конечно, как историк я вполне осознавал меру авторского воображения в создании действующих лиц, как библейско-исторических персонажей, так и вымышленных лиц (их совсем немного), необходимых для создания художественной объемной повествовательной ткани. Одно меня что-то тревожило, когда я приближался к ключевым сценам романа, которые повествовали о встрече едесского царедворца и живописца Анании с Самим Иисусом Христом и Пресвятой Богородицей. С опасением задумывался: а хватит ли моему Другу такта в изображении Сына Божия, то есть воплощенного Бога, и Божией Матери?

Как я потом понял, в основу творческого метода при работе над романом в самых ответственных главах, эпизодах Арутюном Амирханяном положены такие же изобразительные приемы, которыми пользуются искренне вдохновленные Новым Заветом православные иконописцы — никакой «живописи», никаких «художественных» фантазий, никаких вольных «агиографических» рассуждений! Величие Евангельских Образов в романе ни словом не было принижено…

При предполагаемом детальном литературоведческом разборе, думаю, можно было бы обосновать, что в повествовании о восприятии художником Ананией Личностей Спасителя и Божественной Матери автор талантливо смог словесно воспользоваться законами иконописной обратной перспективы — Иисус Христос и Богородица остаются в масштабе Священного Евангелия, а остальная — земная жизнь, с её чувственностью и даже суетой, несоизмеримо меньше Их Божественного Вселенского Величия. Думаю, такое качество текста было достигнуто через искусное выражение безмерного благоговения, которое испытывает художник Анания при главной встрече в его жизни. Никакой отечественной «бугаковщины», никакой западной «ренановщины» здесь и близко нет!

Чрезвычайно интересна в своем развитии фигура Царя Авгаря — от юноши-наследника, мужественного, безстрашного военачальника до истерзанного болезнями и страданиями, переживаниями за судьбы своего народа премудрого Государя. И хотя данный образ во многом уже художественный, беллетристический, но автор духовно-исторического романа и здесь постоянно обуздывает «фантазию», собрав по осколкам, по фрагментам из античных свидетельств о его жизни и церковно-исторических трудов Евсевия, Мовсеса Хоренаци, из древних иконописных клейм, древнерусских повествований живую мозаику цельного, живого образа. Духовное чувство меры здесь определило и сам замысел, и его творческую реализацию.

+ + +

В процессе чтения романа, в нашей переписке и в прямом общении при редких встречах с Арутюном в Мае и начале Июне с крайним удивлением для себя я выяснил, что значительная часть тиража столь интересной, увлекательной и вместе с тем душеполезной книги до сих пор не распродана. Розничная продажа ведется в только трех местах — в Свято-Пантелеимоновом монастыре на Святом Афоне, в двух розничных лавках Московского Свято-Даниилова монастыря и в московском же не самом известном книжном магазине «Лабиринт». Какая-либо оптовая торговля книги и её реклама полностью отсутствуют. Об организации рецензий в СМИ автор романа даже не задумывался, а пару творчески встреч читателей с писателем в 2011 году в крохотных аудиториях погоду в распространении книги сделать не могли.

В общем, при всех его творческих талантах и способностях Арутюн Амирханян оказался неумелым рекламщиком и пропагандистом собственного труда. Об этом совсем не задумались и его благотворители, на чьи средства был издан роман.

Именно вследствие такой печальной книготорговой ситуации и в связи с шестидесятилетием А.Т.Амирханяна нами совместно было решено провести творческий вечер писателя, посвященный Спасу Нерукотворному и личности Святого Царя Авгаря.

Представители руководства Московского областного отделения Союза писателей России решили поддержать данное мероприятие как таковое. Потом была достигнута договоренность с Московским Домом Национальностей у Красных Ворот — в бывшей усадьбе князей Куракиных (улица Новая Басманная, дом 1, строение 4, станция метро «Красные Ворота»).

Руководство Дома Национальностей определило время проведения юбилейного творческого вечера историка и писателя Арутюна Амирханяна «Спас Нерукотворный Святого Царя Авгаря в судьбах народов Древнего Мира и Современности в духовно-историческом романе «Прикосновение Христа»» — 25 Сентября 2018 года (начало в 17:30).

На вечере предполагаются выступления секретаря Правления Союза писателей России (Московское областное отделение) Григория Осипова, председателя Ученого совета Международной академии русской словесности Валерия Нариняна, писателя, историка Льва Анисова, литературного редактора романа Татьяны Суздальцевой, писателя, издателя романа (издательство «Героика и Спорт») Александра Свиридова, других деятелей искусства и культуры.

В качестве ведущего вечера, видимо, будет ваш покорный слуга. В фойе МНД будет организована благотворительная продажа книги «Прикосновение Христа». Предполагается видеосъемка вечера с последующим размещением её в «Ютубе».

В свою очередь в организации и проведении вечера я рассчитываю на деятельную информационную поддержку аналитической службы «Русская Народная Линия», а также надеюсь, что на вечере смогут выступить представители руководства Международной организации «Русского Собрания» и его Московского отделения.

В заключение очерка хочу сообщить, что духовно-исторический роман Арутюна Амирханяна «Прикосновение Христа» в Москве сейчас можно приобрести в следующих местах:

1. Московский Свято-Даниилов монастырь. Вход в отдел розничной книжной торговли находится снаружи обители — в стене монастыря справа от Святых Врат — при храме Преподобного Серафима Саровского (Даниловский вал, 22). Станция метро «Тульская», семь минут пешком или на трамваях 3, 35, 38, 39 до остановки «Данилов монастырь». Книга продается и в киоске, расположенном на территории монастыря сразу за Святыми Воротами.

2. Храм Вознесения Господня за Серпуховскими воротами. Большая Серпуховская улица, дом 24. Метро: «Добрынинская» или «Серпуховская». Книжная лавка находится в нижнем храме слева от входа.

3. Книжный магазин «Лабиринт». Москва, станция метро «Тульская», ул. Серпуховский Вал, д. 3, Часы работы: ежедневно, с 9.00 до 22.00. телефон 84951033410. В «Лабиринте» осуществляется продажа книги и по Интернету.

Надеюсь, что роман «Прикосновение Христа» привлечет широкие круги православной общественности, преподавателей и учащихся православных гимназий, любителей Библейской Истории, а также тех русских царистов, которые испытывают горячий интерес к истории христианской государственности.

Леонид Болотин, историк, член Совета Московского отделения «Русского Собрания», научный редактор Информационно-исследовательской службы «Царское Дело»

Легенда о нерукотворном образе, посланном царю Авгарю

Выдержка из книги: Фирсов Е.В. Акты Второго Никейского (Седьмого Вселенского) собора (787 г). Новое издание. С полемическими выдержками из Libri Carolini, впервые публикуемыми на русском языке. — СПб.: «Нестор-История», 2016. — 596 с. — 500 экз. — ISBN 978-5-4469-0891-2

Апокрифическая легенда, пронизывающая более пятнадцати столетий церковных преданий. Апокриф повествует об Авгаре (Абгаре), царе небольшого государства Осроэна в Месопотамии со столицей, называемой Эдесса (или Урха), пригласившем Иисуса Христа и получившем чудесное исцеление. Развитие легенды по части изображения Христа таково: изначально никакого образа не было вообще, затем он появляется в легенде, будучи написанным царским архивистом, через некоторое время образ Христа в легенде становится уже нерукотворным, но самыми яркими небылицами апокриф обрастает, попав на славянскую землю — оказывается, изображение на плате было получено Авгарем из рук самого евангелиста Луки.

Самым ранним письменным памятником, посвященным событиям в Эдессе, является «Церковная история» Евсевия Памфила: «Говорят, одним из них был и Фаддей; его историю, до нас дошедшую, я вскоре сообщу. История Фаддея такова. Божественность Владыки и Спасителя нашего Иисуса Христа, прославляемая среди всех людей за свою чудотворную силу, привлекла тьмы людей даже из чужих, очень далеких от Иудеи стран, которые надеялись на исцеление болезней и разных страданий. Поэтому и царь Авгарь, славно управлявший народами по ту сторону Евфрата, но мучимый болезнью, излечить которую было не в силах человеческих, узнав об имени Иисуса и Его чудесах — о них согласно свидетельствовали все, — решил умолять Его, послав гонца с письмом и просьбой об избавлении от болезни. Спаситель не внял тогда его просьбе, но удостоил особого письма, в котором обещал прислать одного из Своих учеников излечить его болезнь и вместе спасти его и всех его близких. Обещание это было вскоре выполнено. После Воскресения Христа из мертвых и Вознесения Фома, один из двенадцати, по внушению Божию отправляет Фаддея, принадлежавшего к числу семидесяти учеников Христовых, в Эдессу благовествовать учение Христово. Он выполнил всё, что обещал Спаситель наш. Имеется письменное тому свидетельство, взятое из архивов Эдессы, которая была тогда столицей. Среди государственных документов, сообщающих о событиях древних и современных Авгарю, сохраняется с того времени и доныне следующий рассказ. Нет, кажется, ничего интереснее этих писем, полученных мной из архива и переведенных слово в слово с сирийского. Копия письма, написанного топархом Иисусу и отправленного в Иерусалим со скороходом Ананией: “Авгарь, сын Ухамы, топарх, шлет приветствие Иисусу, Спасителю благому, явившемуся в пределах Иерусалимских. Дошел до меня слух о Тебе и об исцелениях Твоих, что Ты творишь их без лекарств и трав. Ты, рассказывают, возвращаешь слепым зрение, хромым хождение, очищаешь прокаженных, изгоняешь нечистых духов и демонов. Ты излечиваешь страдающих долгими болезнями и воскрешаешь мертвых. Слушал я всё это о Тебе и усвоил умом одно из двух: или Ты Бог и, сойдя с неба, творишь такие чудеса, или Ты Сын Божий, творящий чудеса. Поэтому я и написал Тебе и прошу Тебя: потрудись, приезжай ко мне и болезнь мою исцели. Слышал я еще, что иудеи ропщут на Тебя и против Тебя злоумышляют. Город мой очень маленький, но почтенный, и его нам двоим хватит”. Вот что и как писал Авгарь, когда Божественный свет лишь немного озарил его. Но нужно выслушать и письмо Иисуса, посланное к нему через того же письмоносца. Оно не многословно, но исполнено силы. Вот его текст: Ответ Иисуса топарху (Авгарю) через скорохода Ананию: “Блажен ты, если уверовал в Меня, не видев Меня. Написано обо Мне: видевшие Меня не уверуют в Меня, чтобы неувидевшие уверовали и ожили. А что ты приглашаешь Меня к себе, то надлежит Мне исполнить здесь всё, ради чего Я послан; а когда исполню, то вознесусь к Пославшему Меня. Когда же вознесусь, то пошлю к тебе одного из учеников Моих, чтобы он исцелил болезнь твою и даровал жизнь тебе и тем, кто с тобой”. К этим письмам присоединено было следующее, написанное тоже по-сирийски: “После Вознесения Иисуса Иуда, прозванный Фомой, послал (к Авгарю) апостола Фаддея, одного из семидесяти. Придя, он остановился у Товии, Товиева сына. О нем прослышали и сообщили (Авгарю), что тут апостол Иисуса, как тебе было обещано. И начал Фаддей силой Божией врачевать всякую болезнь и всякую немощь, так что все изумлялись. Когда же (Авгарь) услышал о великих и чудесных делах его, пришло ему на ум, что это как раз тот, о котором Иисус писал: «Когда же вознесусь, то пошлю к тебе одного из учеников Моих, чтобы он исцелил болезнь твою». Позвал он Товию, у которого Фаддей остановился, и сказал: «Слышал я, что какой-то могущественный человек остановился у тебя. Приведи его ко мне». Товия, вернувшись к Фаддею, сказал: «Топарх (Авгарь) позвал меня и велел привести тебя к нему, чтобы ты исцелил его». И Фаддей сказал: «Иду, я ведь к нему и послан в силе». На другой день на рассвете Товия, взяв Фаддея, отправился к Авгарю. Когда он вошел, то Авгарю, перед которым стояли первые люди страны, явилось великое знамение на лице апостола Фаддея. Видя это, Авгарь поклонился Фаддею до земли. Все стоявшие вокруг изумились, потому что не видели знамения, которое явилось одному Авгарю. Он спросил Фаддея: «Поистине ли ты ученик Иисуса, Сына Божия, Который сказал мне: “Пошлю тебе одного из учеников Моих, который вылечит тебя и дарует тебе жизнь?”» И Фаддей сказал: «Так как ты крепко уверовал в Пославшего меня, то я и послан к тебе. И если будешь веровать в Него, как веришь, то исполнятся желания сердца твоего». И Авгарь сказал ему: «Я так уверовал в Него, что взял бы войско и перебил бы иудеев, которые Его распяли, если бы не помешала мне римская держава». И Фаддей сказал: «Господь мой исполнил волю Отца Своего и, исполнив, вознесся к Отцу». Говорит ему Авгарь: «И я уверовал в Него и в Отца Его». И говорит Фаддей: «Поэтому во имя Его возлагаю на тебя руку мою». И как только он сказал это, Авгарь исцелился от болезни и страданий своих. Изумился Авгарь: что слышал он об Иисусе, то на деле свершилось на нем через Его ученика Фаддея, который исцелил его без лекарств и трав, и не его только, но и сына его Авда, болевшего подагрой. Тот тоже, подойдя к Фаддею, упал ему в ноги и был исцелен молитвой и прикосновением руки. Фаддей исцелил много их сограждан, творил великие чудеса и проповедовал слово Божие. Потом Авгарь сказал: «Ты, Фаддей, делаешь всё это силой Божией, и мы сами изумлены. И потому прошу тебя, расскажи мне о пришествии Иисуса, как оно произошло, о могуществе Его и о том, какой силой творил Он всё, о чем я слышал». И Фаддей сказал: «Сейчас я ничего не скажу, так как я послан проповедовать слово во всеуслышание. Но завтра созови мне всех твоих граждан, и я буду им проповедовать и посею в них слово жизни: расскажу о пришествии Иисуса, как оно совершилось, о посланничестве Его и о том, для чего Он был послан Отцом, о могуществе Его и делах Его, о тайнах, которые Он поведал миру, о силе, которой Он творил это, о новизне Его учения, о Его умалении и уничижении, о том, как Он Сам Себя смирил и умер, как умалил Свое Божество, как был распят, сошел во ад, сокрушил ограду, от века несокрушимую, воскресил мертвых, как сошел один, а восшел к Отцу Своему с великим множеством людей». Авгарь приказал своим гражданам собраться ранним утром и слушать проповедь Фаддея, а затем распорядился выдать ему золота чеканной монетой и в слитках, но тот не взял, сказав: «Если мы оставили свое, то возьмем ли чужое?»” Происходило всё это в 340 году. Вот что, кстати, и не без пользы приведено здесь в дословном переводе с сирийского»(1).

Записи Евсевия в части событий в Эдессе ученые относят к началу IV в., сама его «Церковная история» была окончена к 325 г. Как видно, в легенде вообще ничего не сказано об образе Христа, хотя Евсевий дважды говорит о том, что перевод с сирийского архивного документа делал дословно.

Также нет никакого упоминания об изображении Господа и у одного из великих учителей Церкви, преподобного Ефрема Сирина (ок. 306–373), который в своем «Предсмертном завещании»(2) упомянул легенду: «Благословен населяемый вами град Едесса — матерь мудрых! Его живыми устами благословил Сын через ученика Своего. (Когда царь Авгарь, создатель сего города, чрез послов изъявил желание приять к себе явившегося на земле Спасителя, Владыку всяческих Христа, и говорил: “Услышал я обо всем, что сделано Тобой и что потерпел Ты от Иудеев, отвергающих Тебя; поэтому приди сюда и живи со мной; у меня есть небольшой город, он послужит и Тебе, и мне”. Тогда Господь, подивившись вере его и послав вечных вестников, благословил город, утвердив его основания.) И благословение это да пребывает на нем, пока не приидет Святый!» Важно отметить, что умер Ефрем Сирин именно в Эдессе. Слова, взятые в скобки, как указывают издатели, отсутствуют в сирийском оригинале, заимствованы из греческого перевода.

Ничего не сказано о каком-либо изображении Господа и у Прокопия Кесарийского (ок. 500 — ок. 565), византийского писателя. В своей «Войне с персами»(3) он пересказывает эту легенду, говоря о «предании христиан».

Несколько раз легенда встречается в сочинениях Иакова Серугского (4) (ок. 450 — 521), сирийского писателя и гимнографа Сирийской Церкви, представителя теологической школы Эдессы, епископа Батнана. Ни в «Гимне Эдессе», ни в «Гомилии на апостола Аддая и царя Абгара», ни в «Проповеди на падение идолов», где также упоминаются Эдесса и Авгарь, об изображении Господа ничего не говорится.

Сирийский хронист Иешу Стилит (5) (V в.) тоже упоминает легенду и в частности обещанную городу безопасность, но ничего не говорит об изображении Христа.

Никакого образа не упоминается и в «Паломничестве»(6) галльской пилигримки, хотя самой целью ее путешествия было соприкосновение с реликвиями, святыми местами и памятниками. Путешествие относят к концу IV в.; паломница, например, довольно подробно описывает мраморные бюсты самого царя Авгаря и его сына Магна, но ни о каком изображении Христа не сказано ни слова.

Впервые в письменном источнике легенда об исцелении эдесского царя вводит изображение Иисуса Христа в сирийском апокрифе «Учении Аддая» в следующем повествовании: «Когда же увидел Ханнан-архивист, что Иисус так ему сказал, то, поскольку он был живописцем царя, он взял и нарисовал образ Иисуса лучшими красками и принес его с собой Авгару-царю, господину своему. Когда увидел Авгар-царь образ этот, принял его с великой радостью и поместил с великой почестью в одном из покоев дворца своего»(7). Появление образа Христа в этом сирийском литературном памятнике ученые относят к концу IV — началу V в (8).

В определенный момент в своем развитии или мимикрии легенды образ Христа становится уже нерукотворным (в отличии от истории в «Учении Аддая», где образ был нарисован Ханнаном-архивистом), впервые — у Евагрия Схоластика (537–594) в его «Церковной истории». Евагрий говорит, что нерукотворный образ спас Эдессу от осады Хосрова: «Тот же Прокопий описывает предания древних об Эдессе и Авгаре, и о том, что Христос писал к Авгарю послание; он повествует также, что во второе свое нашествие Хозрой осадил Эдессу с намерением уничтожить между верующими молву, будто Эдесса никогда не подпадет под власть врагов, чего, впрочем, в послании Христа Бога нашего к Авгарю не находится, как это любознательные могут видеть из истории Евсевия Памфила, который то послание приводит от слова до слова. Православные, однако же, действительно так говорили и верили; а по силе веры в предсказание действительно так и вышло. Несмотря на то что Хозрой, подошедши к городу, делал тысячи приступов, устроил большую насыпь, которая превышала даже городские стены, и прибегал к другим бесчисленным хитростям, — он принужден был отступить без успеха. Впрочем, я расскажу, как было дело. Хозрой приказал своим войскам наносить как можно более дерев, чтобы между ними и городом насыпать всякого рода вещество. Дерева были наношены скорее, чем приказано, — и Хозрой, построив из них стену около городской стены и насыпая в середину землю, шел прямо к городу. Таким образом, мало-помалу надстраивая деревянную стену, поднимая насыпь и подвигаясь к городу, он поднялся на такую высоту, что, наконец, стоял выше городской стены и сверху мог бросать стрелы в тех, которые на стене обрекали себя на защиту города. Осажденные, видя, что насыпь приближается к городу, будто гора, и что неприятели намерены просто сойти в город, — решились ранним утром провести к насыпи подземный ход, который по-римски называется агестою (подкопом), и там развести огонь, чтобы его пламенем дерева истребить, а насыпь обрушить в землю. Дело было совершено. Но, разведши огонь, они не достигли цели, потому что огонь не имел выхода, где бы, выбравшись на воздух, мог охватить дерево. Вовсе растерявшись в своих мыслях, они несут Богозданную нерукотворенную икону, которую Христос-Бог прислал Авгарю, когда сей хотел Его видеть. Принесши эту всесвятую икону в выкопанный ими ров, они окропили ее водою и несколько капель бросили в огонь и на дрова. Божественная сила тотчас же явилась на помощь вере их и совершила то, чего прежде они не могли; пламень вдруг охватил дрова и скорее, чем мы рассказываем, обратив их в уголь, перешел к деревам верхним и пожрал всё. Заметив, что дым вырывается (на поверхность земли), томимые осадою умудрились так: взяв небольшие сосуды и наполнив их серою, паклею и другими удобосгораемыми веществами, они посредством пращей бросали их на так называемый подкоп. Поэтому, когда из них стал выходить дым и когда, от силы вержения их, воспламенялся огонь, неприятелям и в голову не приходило, что дым выходит из–под насыпи. Да и все, не знавшие об этом деле, полагали, что дым выходит не откуда более, как из сосудов. Наконец, на третий день стали уже явно прорываться из земли клубы огня, — и сражавшиеся на насыпи персы поняли, что они в опасности. Впрочем, Хозрой, как бы желая противостать Божественной силе, пытался погасить пламень посредством находившихся перед городом водопроводов; но огонь, приняв воду, как будто масло, или серу, или другое какое-либо удобосгораемое вещество, воспламенился еще более, пока совершенно не обрушил насыпи и не покрыл ее золою. После сего Хозрой, отказавшись от всякой надежды (овладеть крепостью) и уверившись на самом деле, что мысль преодолеть чтимого нами Бога покрыла его великим стыдом, бесславно возвратился восвояси»(9).

Евагрий в своем повествовании ссылается на Прокопия Кесарийского. Но Прокопий, детально описывая ход кампаний Хосрова и оборону Эдессы, нигде ни разу не сказал об изображении Господа. «Прокопий Кесарийский завершил первую редакцию “Юстиниановых войн” в 550 г. Труд Евагрия получил завершение в 593–594 гг. Таким образом, время появления новой легенды об Авгаре можно датировать второй половиной VI в.»(10) — таково мнение некоторых ученых. Но есть и другие мнения.

Византинист Джулиан Кризостомидес (1928–2008), директор Института эллинизма Университета Лондона колледжа Роял Холлоуэй, пишет: «Следующая фаза развития легенды предстает в “Церковной истории” Евагрия. В этом источнике послание впервые становится нерукотворным образом, обеспечив широко распространенное мнение среди ученых, что эта история была частью сложившейся традиции Византийской Церкви, начиная как минимум с конца VI века. В своем рассказе об осаде Эдессы персами в 544 году Евагрий основывается на повествовании Прокопия, которого он и цитирует. В начале изложения он повторяет легенду об Авгаре и послании и, как и подобает достойному историику, вносит ясность, сообщая читателю, что Евсевий приводит послание от слова до слова и что “православные действительно так говорили и верили”. Как и Прокопий, он ставит под сомнение достоверность обещания Христа относительно неприступности города, и подобно Прокопию же он говорит, что хотя что-то могло быть и неправдой, вера людей сделала свое дело. Пройдя это введение, он продолжает в сжатой форме рассказ об осаде, полностью основываясь на Прокопии, как только что было сказано. Но посреди этого повествования вдруг делает неожиданную вставку. Он пишет о том, как персы соорудили земляную насыпь поверх основания из леса у стены, окружающей город, готовясь к финальному броску, и о том, как горожане, устроив подкоп, пытались поджечь леса под насыпью, чтобы обрушить ее, но по причине отсутствия доступа воздуха огонь не мог разгореться. До сих пор Евагрий следует основной линии изложения Прокопия практически вплотную, но с этого момента он отклоняется. Столкнувшись с этим безвыходным положением, говорит он, осажденные прибегают к помощи святой нерукотворной иконы, которую Христос послал Авгарю, желавшему увидеть Его. Принеся образ в тоннель, они окропили его водой и затем той водой брызнули на огонь, отчего леса немедленно были объяты пламенем, поглотившим всё и обратив насыпь в пепел: “Пламень вдруг охватил дрова и скорее, чем мы рассказываем, обратив их в уголь, перешел к деревам верхним и пожрал всё”. Здесь кто-то может ожидать окончания истории, но этого не происходит. Повествование возвращается к трудностям возгорания дерева и изложению Прокопия, а именно: когда осаждаемые увидели дым, поднимающийся от насыпи, то для того, чтобы ввести персов в заблуждение относительно источника огня, представить, будто огонь охватил лишь поверхность насыпи, но не поднимается из–под земли, они наполняли сосуды серой, битумом и другими воспламеняющимися материалами и бросали их на насыпь, создавая таким образом ложное впечатление, что именно это и было источником возгорания. Но Евагрий к тому времени уже сказал, что пламя поглотило всё и обратило насыпь в пепел. Очевидным является то, что внезапное появление в изложении не упоминавшейся до настоящего момента иконы привносит вопиющую коллизию в повествование. Эта часть у Евагрия всегда представлялась проблемной для ученых: источника этой истории он не указывает, что противоречит обыкновениям этого историка. Еще более удивительным является то, что эта история не упоминается ни у Прокопия, ни в сирийском Гимне в честь освящения собора св. Софии в Эдессе — произведениях, современных тем событиям. И даже обе версии оглавления “Церковной истории” Евагрия в начале книги IV не содержат никакого упоминания об этом факте, они указывают на изложение похода Хосрова против Эдессы, но ни слова о чудесной иконе — апофеозе тех событий. Таким образом, встает вопрос, является ли этот рассказ поздней вставкой, интерполяцией, и если так, то когда он был введен в оригинальный текст? Тщательное исследование Актов Седьмого Вселенского собора 787 года приводит к убеждению, что мы имеем дело с интерполяцией и что вероятнее всего добавление произошло в период иконоборческих споров. Как уже установлено, собор изобиловал многочисленными интерполяциями, фальсификациями и искажениями текстов. Во время Пятого Акта инок Стефан представил собору книгу с подчистками на страницах. Григорий, пресвитер и игумен якинфского монастыря, заявил, что у него есть подобная копия этой книги и попросил разрешения собравшихся прочесть отрывок, который был подчищен в другой копии. Разрешение последовало, Стефан, книгохранитель, незамедлительно прочитал извлечение. Книгой оказалось не что иное, как “Церковная история” Евагрия, а извлечением — именно тот отрывок, который повествовал о трудностях поджога из тоннеля, использовании иконы и вытекающем разрушившим насыпь пожаре. Извлечение из Григориева экземпляра благоразумно ограничилось этим и не включило дальнейшего повествования о поднимающемся дыме и ухищрениях осажденных, предпринимаемых для сокрытия того факта, что они пытались разжечь огонь под насыпью. Следует предположить, что хотя бы кто-то из заседавших на соборе мог бы заметить несообразность, что если бы вся насыпь была поглощена огнем и обращена в пепел, то не возникало бы желания сокрыть факт поджога. Таким образом, очевидным является тот факт, что история о нерукотворном образе была вставлена в текст “Церковной истории” Евагрия позже и этой легенды вообще не существовало в VI веке»(11).

Профессор ближневосточных языков и культуры Университета Гронингена Хендрик Ян Вильм Дрейвес (1934–2002) пишет: «Евагрий сообщает об иконе в такой манере, будто бы принимает за должное, что все его читатели знают об Авгаре и нерукотворном образе Христа Извлечение из Евагрия было зачитано на Втором Никейском соборе в 787 г., что является самым ранним свидетельством существования этого текста Весьма замечательным является тот факт, что сирийские и греческие хроники и историописания, затрагивающие бурные события того периода, во время которого Эдесса была осаждаема в 580, 604 и 609 годах, не упоминают вообще никакого образа Христа Сообщение Евагрия о нерукотворном образе Христа, спасшем город, — это фактически стоящий особняком феномен, потому как это единственный пример, когда образ выступает в роли защитника родного города, роли, которая обыкновенно отводилась части письма — обещанию Иисуса в Его ответе Авгарю Мы можем прийти к надежному заключению о том, что образ и история его появления возникли в начале VIII века до начала первого периода иконоборчества»(12).

С определенного времени сказание о нерукотворном образе в апокрифе начинает свое долгое и прочное хождение по многочисленным грекоязычным сочинениям в нескольких существенно различающихся вариациях.

Но самыми безудержными небылицами легенда обрастает, попав в славянский культурный круг. Славянские вариации апокрифа говорят о том, что образ Христа чудесным образом отпечатался на убрусе (плате, полотенце) или плащанице и был доставлен Авгарю Лукой — будущим евангелистом. Великие Минеи Четьи митрополита Макария (ок. 1482 — 1563) под 18 октября рассказывают эту легенду таким образом: «В тот же год был князь, имя которого Авгарь, имевший в доме своем Луку, искусного купца И придя в Иерусалим, слышал об Иисусе дивные чудеса, чудеснее первых. Он хотел видеть Иисуса и не мог из–за множества народа. Иисус же, возвысив голос, громко позвал: “Лука, Лука Авгарев!” Услышав же Лука, едва двинулся, потому что не мог пройти из–за скопления народа. И сказал Иисус: “Принеси Мне то, что дал тебе Авгарь”. Слуга отдал Ему письмо. Пока Иисус читал, Лука внимательно смотрел на Него и думал, как напишет Его образ. Он хотел написать Божественный образ красками. Иисус, зная его мысли, сказал: “Не теми, которые носишь, и о которых думаешь”. Лука же, испугавшись, ответил: “У меня ничего нет”. И в это время руки его двинулись и выпал плат. Иисус же взял воду и умыл Свое Божественное Лицо, и взяв плат, вытер его и приложил его к Себе, сложив же его, дал Луке, и написал в ответ следующее: “Блаженны видевшие Меня и веровавшие, но более блаженны не видевшие Меня, но уверовавшие”. И отпустил Луку С этого времени возвратился Лука к Авгарю, и обрел образ на плате святой иконы Господа, которая и по сей день находится в царских покоях. И с того момента оставил Лука Авгаря и ходил с Иисусом и был Его евангелистом и апостолом. Преставился святой апостол и евангелист Лука 18 октября, а преставление произошло так». Немного далее говорится: «Тогда он встал и послал своих отроков навстречу ему. Они пошли и встретили апостола, несшего образ Господа, и пали на колени и поклонились, и ввели его в город. И когда он пришел в царские покои, где царь болел 6 лет, тогда был принят царем Авгарем с честью и славой. И положил апостол образ Господа с платом на царя, и тотчас стал царь здоров и встал, и ходил»(13).

По поводу этого повествования профессор кафедры библеистики Санкт-Петербургского государственного университета (с 2005 г.), доктор исторических наук, ученый секретарь СПб Православного Палестинского общества Е.Н. Мещерская пишет: «Разобранный нами минейный текст, несомненно, представляет собой контаминацию нескольких различных версий. На это указывает нелогичность повествования, которая обращает на себя внимание даже при беглом знакомстве с рассказом. Ведь, согласно изложенной версии, Авгар дважды посылает за образом и дважды же его получает. Причем Лука, о кончине которого говорилось после первой части рассказа, появляется вновь во второй части Очевидно, что перед нами два рассказа на одну и ту же тему, довольно небрежно соединенные»(14).

Было ли хождение легенды в христианском народном эпосе беспрепятственным? Отнюдь. Уже в 494 г. переписка Авгаря и Христа была внесена в перечень ложных и запрещенных произведений в Декреталиях папы Геласия I (15), на Руси «Послание Авгаря к Иисусу Христу» вошло в индекс отреченных книг (16).

* * *

Антуан Пажи (1624–1699), францисканский историк Церкви пишет: «Я оставляю другим обсуждать, в самом ли деле образ из Эдессы находится сейчас в Риме, как утверждает Бароний (то ли он был принесен туда после разграбления Константинополя, или это было сделано кем-то другим во времена, когда в Константинополе свирепствовали против икон), или в Генуе, как написал Бзовий в своих Анналах» — по изданию: A. Pagi, “Critica Historico-Chronologica in Universos Annales Ecclesiasticos Em&Rev Caes. Baronii”, Антверпен, 1705, tom. III, p. 846.

Эдвард Гиббон (1737–1794) продолжает: «Мудрый францисканец не берется определить, где сейчас находится образ из Эдессы — в Риме или Генуе, но пристанище его бесславно, и этот старинный объект поклонения теперь перестал быть прославленным и знаменитым» — по изданию: Ed. Gibbon, “The History of the Decline and Fall of the Roman Empire”, Лондон, 1854, vol. V, p. 366.

(1) Евсевий Памфил, «Церковная история», кн. I, гл. XII (3), XIII — по изданию: Евсевий Памфил, «Церковная история», Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Москва, 2006, с. 43.

(2) «Святой Ефрем Сирин. Творения», т. 5, изд-во «Отчий дом» (репринтное издание), Москва, 1995, с. 303.

(3) Прокопий Кесарийский, «Война с персами», кн. II, гл. XII — по изданию: «Прокопия кесарийского история войн римлян с персами, вандалами и готами, кн. II, Записки историко-филологического факультета императорского Санкт-Петербургского университета, ч. VI», Санкт-Петербург, 1880, с. 88.

(4) Иаков Серугский, «Гимн Эдессе» — см. W. Cureton, “Ancient Syriac Documents relative to the Earliest Establishment of Christianity in Edessa and the Neighbouring Countries, ”, Лондон–Эдинбург, 1864, p. 106; «Гомилия на апостола Аддая и царя Абгара» — см. J.S. Assemanus, “Bibliothecae Orientalis Clementino-Vaticanae”, tom. I, Рим, 1719, p. 317. «Проповедь на падение идолов» — см. Martin, «Discours de Jacques de Saroug sur la chute des idoles», Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft, Bd. 29, Лейпциг, 1876, (Репринт: Нендельн–Лихтенштейн, 1968), s. 139.

(5) По изданию: W. Wright, “The Chronicle of Joshua the Stylite”, Кембридж, 1882, p. 5, 51.

(6) «Паломничество по святым местам конца IV века, изданное, переведенное и объясненное И.В. Помяловским» — см. Православный Палестинский Сборник, вып. 20, Санкт-Петербург, 1889, с. 129.

(7) Е.Н. Мещерская, «Легенда об Авгаре — раннесирийский литературный памятник (исторические корни в эволюции апокрифической легенды)», Москва, 1984, с. 186.

(8) Там же, с. 50, 53.

(9) Евагрий Схоластик, «Церковная история», кн. IV, Гл. 27 — по изданию: «Церковная история Евагрия, Схоластика и Почетного Префекта», Санкт-Петербург, 1853, с. 219.

(10) Е.Н. Мещерская, «Легенда об Авгаре — раннесирийский литературный памятник (исторические корни в эволюции апокрифической легенды)», Москва, 1984, с. 73.

(13) «Великие Минеи Четьи, собранные всероссийским митрополитом Макарием. Октябрь, дни 4–18», Издание Археографической Комиссии, Санкт-Петербург, 1874, кол. 1115, 1120.

(14) Е.Н. Мещерская, «Легенда об Авгаре — раннесирийский литературный памятник (исторические корни в эволюции апокрифической легенды)», Москва, 1984, с. 98.

(15) E. von Dobschütz, “Das Decretum Gelasianum de libris recipiendis et non recipiendis”, Лейпциг, 1912, p. 13.

(16) См. Н.С. Тихонравов, «Памятники отреченной русской литературы», т. II, Москва, 1863, с. 11. Также см. И.Я. Порфирьев, «Апокрифические сказания о новозаветных лицах и событиях по рукописям Соловецкой библиотеки», Сборник Отделения русского языка и словесности Императорской Академии Наук, т. LII, № 4, Санкт-Петербург, 1890, с. 63, 64.

В первый день после Успения (29 августа) церковь празднует перенесение в Константинополь из Эдессы

иконы «Спас Нерукотворный».

Эта икона известна верующим и имеет широкую иконографию по всему миру в разном исполнении, как православном, так и католическом.

В древние времена она была в каждом доме. Икона считается «написанной» Самим Господом на плате (убрусе). Существует возникновения образа.

Первая, восточная, принятая в православии, рассказывает, что давным-давно сирийский царь Авгарь заболел страшной болезнью – проказой. Он послал своего художника Аннания к Иисусу Христу, чтобы нарисовать Его образ, приложившись к которому, царь излечится.

Но когда Аннаний пришел к Иисусу, то не смог Его запечатлеть, настолько лик Господа был светел и ярок.Тогда Иисус омыл Свое лицо и вытер платом (убрусом). На плате отпечатался Его лик, который и отнес художник царю.

Исцеление настало сразу, как только царь приложился к плату. Авгарь обратился в христианство и установил икону наверху кирпичных врат. Позднее следующий за Авгарем царь был язычником и велел замуровать образ.

Спас на убрусе

Спустя несколько столетий, одному из жителей города во время вражеского нашествия, приснилось, что город от нашествия спасет образ, находящийся в надвратной кладке. Когда стали снимать верхний слой, увидели, что образ отпечатался на кирпиче.

Взяв икону, народ обошел с ней вокруг стен и враг отступил. Образ на кирпиче стал называться «Спасом на чрепии» В 944 году икона из Эдессы была перенесена в Константинополь. С тех пор был учрежден праздник перенесения иконы.

Спас на чрепии. Самый древний и, по мнению некоторых, самый точный

Вторая легенда – католическая. В соответствии с ней, когда Иисуса Христа вели на Голгофу, Вероника, последовательница Иисуса, подала ему плат, чтобы он вытер лицо от пота. На плате отпечатался образ Христа.

Поэтому в католическом варианте Господь на плате — в терновом венце, с кровавыми подтеками, со скорбным и мученическим выражением, часто с закрытыми глазами. Этот тип иконы называется «Спас Вероники».

Спас Вероники

Но все три образа – «Спас Нерукотворный», «Спас на чрепии» и «Спас Вероники» — восходят к одной легенде.

В Россию Спас Нерукотворный был завезен из Византии уже в IX веке, но первые известные иконы Спаса относятся к XII веку. В домонгольский период икону писали в византийской традиции.

Представление о ней дает Новгородский образ (XII век). Лик Иисуса суровый, строгий. Глаза крупные, обведенные черным контуром для большей выразительности. Брови тоже суровые, подчеркивающие строгое выражение лица.

Спас нерукотворный. Новгород XII век

Волосы волнистые с золотыми прожилками. Бородка тоже волнистая, раздвоенная, показывающая двойственную природу Богочеловека. Усы опущены вниз. Лик изображен на золотистом фоне. Нимб – тоже золотистый с белым крестом. Образ в ранней иконописи писался на чистом фоне, без намеков на плат или черепицу.

Позднее русская иконописная школа привносит свое, , прочтение образа. Лик Господа на иконе «Спас нерукотворный» (на убрусе) более мягкий, глаза добрее, смотрят не осуждающе, а скорее сострадательно и с пониманием. Губы застыли в полуулыбке, как бы говоря «Не бойтесь, дерзайте, я победил мир».

Среди образов этого типа есть настоящие шедевры русской иконописи. Например, Спас Нерукотворный «Мокрая борода» или «Омоченные власы» (XV век). Образ получил такое название, потому что борода и волосы на иконе, в отличие от предыдущих образов, прямые, гладкие, как бы мокрые. На других иконах этого типа волосы и борода — вьющиеся.

Спас нерукотворный — «Мокрая брода»

Борода на иконе – клинообразная, чуть сдвинутая вправо и разделена, как и волосы, на две части. Волосы расчесаны на прямой пробор и в золотых прожилках. Лик – просветленный, глаза смотрят спокойно, бесстрастно и мягко.

Нос тонкий, прямой, контуры носа, глаз и складок у губ подчеркнуты темной линией. , потому что Господь – Бог. Спокойствие и просветленность образа делает его притягательным, одухотворенным, успокаивающим и молитвенным.

В России есть Нерукотворные Спасы, отмеченные чудесами. Например, когда царь Адександр III в 1887 г. попал в железнодорожную аварию, у него с собой была Вологодская икона Нерукотворного Спаса. Царь считал, что она спасла его от гибели. На месте крушения поезда был построен храм.

Спас нерукотворный. XIV век. Государственная Третьяковская галерея

В честь иконы 29 августа называется в народе Спасом на полотне. В этот день торговали тканями, полотнами. По народному календарю это еще и ореховый Спас или Хлебный, потому что в этот день начинался сбор урожая орехов.

Большой урожай орехов означал небогатый урожай хлеба и наоборот: малый урожай орехов – большой урожай хлеба. Орешник плодоносит, обычно, через год и не бывает совпадений большого урожая хлеба и орехов.

В день празднования иконы Спаса Нерукотворного по традиции пекли хлеб из нового урожая и приносили его для освящения в храм, как ранее приносили в храм первый мед и первые фрукты и третьим Спасом заканчивалось празднование новых урожаев.

Тина Гай

Православный Церковный календарь

История возникновения Образа Спаса Нерукотворного и обновления сея иконы в Свято-Борисо-Глебском монастыре 20 июля 1997 г.

Ис­то­ри­че­ское пре­да­ние о свя­том Неру­ко­твор­ном Об­ра­зе по­вест­ву­ет о том, что в дни мис­си­ан­ской про­по­ве­ди Хри­ста, в си­рий­ском го­ро­де Эдес­се пра­вил князь Ав­гарь, ко­то­ро­го по­стиг­ла страш­ная бо­лезнь про­ка­за. Слух о див­ных чу­де­сах Бо­же­ствен­но­го Спа­си­те­ля рас­про­стра­нил­ся и по всей Си­рии /Мф.4:24/, до­шел и до Ав­га­ря. Не ви­дя Хри­ста, Ав­гарь уве­ро­вал в Него, как в Сы­на Бо­жия, и через жи­во­пис­ца Ана­нию по­слал пись­мо Хри­сту с прось­бой раз­ре­шить на­пи­сать изо­бра­же­ние Его Бо­же­ствен­но­го Ли­ца. Не имея воз­мож­но­сти про­брать­ся через тол­пы ко Хри­сту, Ана­ний из­да­ле­ка стал пи­сать Об­раз Иису­са Хри­ста, но это ему не уда­ва­лось.
Вдруг, Спа­си­тель Сам по­до­шел к Ана­нии, убла­жил ве­ру Ав­га­ря, по­же­лав­ше­го иметь Его Об­раз, и по­про­сил при­не­сти во­ду и убрус /по­ло­тен­це/; умыл Свое Ли­цо, отер его убру­сом, на ко­то­ром чу­дес­ным мгно­ве­ни­ем от­пе­ча­тал­ся Его Бо­же­ствен­ный Лик.
Сей Неру­ко­твор­ный Об­раз Спа­си­те­ля Ана­ний при­нес пра­ви­те­лю Ав­га­рю, ко­то­рый при­нял необык­но­вен­ную свя­ты­ню Бо­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния с ве­ли­чай­шим по­чте­ни­ем и с бла­го­го­ве­ни­ем, и по твер­дой ве­ре в Гос­по­да, как Сы­на Бо­жи­его, ис­це­лил­ся от по­стиг­шей его тя­же­лой бо­лез­ни.
Та­ким див­ным бла­го­во­ле­ни­ем, Гос­подь оста­вил ми­ру Свой Неру­ко­твор­ный Бо­же­ствен­ный Лик, на ко­то­ром св. ап. Фад­дей /один из 70-ти апо­сто­лов/, при по­се­ще­нии пра­ви­те­ля Ав­га­ря, на­пи­сал сле­ду­ю­щие сло­ва: «Хри­сте Бо­же, вся­кий, упо­вая на Те­бя, не по­сты­дит­ся».
Впо­след­ствии чу­до­дей­ствен­ные про­яв­ле­ния Бо­го­на­чер­тан­но­го Об­ра­за осо­бо бла­го­дат­ство­ва­ли ми­ру в 392 го­ду, за­тем – 545 го­ду, а так­же око­ло 1261 го­да, при по­хи­ще­нии этой Свя­ты­ни кре­сто­нос­ца­ми из Кон­стан­ти­но­по­ля.
И вот, на­ка­нуне ве­ли­ко­го юби­лея – 2000-ле­тия со дня Рож­де­ния Хри­сто­во­го, – неча­ян­но для нас, но во Все­бла­гом Про­мыс­ле Бо­жи­ем о на­шем спа­се­нии, со­вер­ша­ет­ся непо­сти­жи­мое че­ло­ве­че­ским ра­зу­мом – Бо­же­ствен­ное и чу­дес­ное Об­нов­ле­ние Пре­свя­то­го Ли­ка Спа­са Неру­ко­твор­но­го. И с мо­мен­та это­го див­но­го про­яв­ле­ния, свя­тая ико­на пять дней под­ряд из­ли­ва­ла на весь храм незем­ное бла­го­уха­ние в убо­гой, ни­чем не при­ме­ча­тель­ной, толь­ко что на­чи­на­ю­щей свою по­движ­ни­че­скую жизнь, на­шей Свя­то-Бо­ри­со-Глеб­ской жен­ской оби­те­ли, по­доб­но то­му, как Гос­подь из­во­лил во­пло­ти­ти­ся не в цар­ских па­ла­тах, а в убо­гой пе­ще­ре Виф­ле­ем­ских пас­ту­хов.
Не ме­нее зна­ме­на­тель­но и от­рад­но то, что Об­нов­лен­ную свя­тую ико­ну Спа­са Неру­ко­твор­но­го по обо­им сто­ро­нам укра­ша­ют два чи­но­на­чаль­ни­ка Небес­ных Сил: Ар­хан­гел Ми­ха­ил и Ар­хан­гел Ра­фа­ил, по­бе­див­шие и низ­верг­шие пре­гор­до­го ден­ни­цу со всем бо­го­про­тив­ным во­ин­ством его во тьму адскую, что озна­ме­но­ва­ло­тор­же­ство по­бе­ды добра над злом, Бо­же­ствен­но­го Све­та над веч­ным мра­ком, Воз­си­яв­ше­го в зем­ном уде­ле – виф­ле­ем­ских яс­лях, – Солн­ца свет­лей­ше­го.
Свер­шив­шу­ю­ся ве­ли­кую тай­ну на на­шей Сло­бод­ской зем­ле труд­но по­стиг­нуть ра­зу­мом, ее мож­но объ­ять толь­ко ве­рою пра­во­слав­но­го хри­сти­а­ни­на, – с бла­го­дар­но­стью воз­люб­лен­но­му Спа­си­те­лю на­ше­му за Его про­яв­ле­ние Люб­ви и по­пе­че­ния о на­шей Свя­той Пра­во­слав­ной Церк­ви и на­шем Сло­бо­жан­ском бо­го­лю­би­вом на­ро­де.
По слу­чаю это­го див­но­го свер­ше­ния, на­шим бла­го­сло­ве­ни­ем бы­ла со­зда­на епар­хи­аль­ная ко­мис­сия в со­ста­ве: на­сто­я­те­ля Свя­то-Пет­ро-Пав­лов­ско­го хра­ма г. Харь­ко­ва, ин­спек­то­ра Харь­ков­ской Ду­хов­ной Се­ми­на­рии про­то­и­е­рея Ан­дрея По­ли­ко­пы, сек­ре­та­ря Харь­ков­ско­го Епар­хи­аль­но­го Управ­ле­ния про­то­и­е­рея Ни­ко­лая Тер­но­вец­ко­го, клю­ча­ря Свя­то-Бла­го­ве­щен­ско­го Ка­фед­раль­но­го Со­бо­ра г. Харь­ко­ва про­то­и­е­рея Алек­сандра Ка­по­ва, вра­ча Харь­ков­ско­го об­ласт­но­го нар­ко­ло­ги­че­ско­го дис­пан­се­ра Ло­ти­на Алек­сандра Вла­ди­ми­ро­ви­ча и сек­ре­та­ря ко­мис­сии, бла­го­чин­но­го 5-го окру­га Харь­ков­ской епар­хии, про­то­и­е­рея Лео­ни­да Му­шин­ско­го; в при­сут­ствии на­сто­я­тель­ни­цы Свя­то-Бо­ри­со-Глеб­ско­го жен­ско­го мо­на­сты­ря в се­ле Во­дя­ное Зми­ев­ско­го рай­о­на Харь­ков­ской об­ла­сти ма­туш­ки Се­ра­фи­мы /Сан­та­ло­вой/, игу­ме­на Се­ва­сти­а­на /Щер­ба­ко­ва/ – ду­хов­ни­ка оби­те­ли, жи­тель­ни­цы се­ла Крас­ная По­ля­на Зми­ев­ско­го рай­о­на Проску­ри­ной Алек­сан­дры Леон­тьев­ны, по­жерт­во­вав­шей в мо­на­стырь эту, Бо­гом обла­го­дат­ство­ван­ную, свя­ты­ню, по­но­ма­ря оби­те­ли – Пе­сту­но­ва Ан­дрея Алек­сан­дро­ви­ча, при­хо­жан оби­те­ли – Маль­ко Ири­ны Ва­си­льев­ны, За­брод­ско­го Ни­ко­лая Ста­ни­сла­во­ви­ча, Ка­нон­ни­ко­вой Ксе­нии Мат­ве­ев­ны, при­сут­ство­вав­ших за Бо­го­слу­же­ни­ем, во вре­мя ко­то­ро­го спо­до­би­лись ви­деть лу­че­зар­ный свет, Об­но­вив­ший эту Свя­тую Ико­ну, и дру­гих лиц, ко­то­рые со­ста­ви­ли на­сто­я­щий акт о ни­же­сле­ду­ю­щем:
Се­го дня, ко­мис­сия на ме­сте об­сле­до­ва­ла со­бы­тие об­нов­ле­ния ико­ны Спа­са Неру­ко­твор­но­го.

Уста­нов­ле­но: Ико­на Спа­са Неру­ко­твор­но­го 45×36 см. на де­ре­ве, пись­ма Ви­зан­тий­ско­го сти­ля 18-го ве­ка.
Со слов сви­де­те­лей, 20 июля 1997 го­да в жен­ском мо­на­сты­ре во имя св. мчч. Бо­ри­са и Гле­ба, с. Во­дя­ное Зми­ев­ско­го рай­о­на, во вре­мя Бо­же­ствен­ной Ли­тур­гии, ко­то­рую со­вер­шал игу­мен Се­ва­сти­ан /Щер­ба­ков/, про­изо­шло чу­дес­ное Об­нов­ле­ние ико­ны Неру­ко­твор­но­го об­ра­за Спа­си­те­ля.
Быв­шая вла­де­ли­ца ико­ны – Проску­ри­на Алек­сандра Леон­тьев­на, про­жи­ва­ю­щая в с. Крас­ная По­ля­на Зми­ев­ско­го рай­о­на.
Ико­на древ­няя, ви­зан­тий­ско­го сти­ля, на­пи­са­на на де­ре­вян­ной дос­ке, до­ста­лась ей от ро­ди­те­лей. Во вре­мя Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны по се­лу про­хо­ди­ла ли­ния фрон­та, по­это­му Проску­ри­на А. Л. все ико­ны опу­сти­ла в по­греб до­ма с дру­ги­ми ве­ща­ми, а са­ма ушла в с. Мохнач, спа­сая жизнь.
По­сле воз­вра­ще­ния в род­ное се­ло, она за­ста­ла от сво­е­го до­ма лишь ру­и­ны; все ве­щи и ико­ны в по­гре­бе по­стра­да­ли, оста­лась толь­ко ку­ча пеп­ла, и див­но, что в этом пеп­ле свя­тая ико­на Спа­са Неру­ко­твор­но­го оста­лось невре­ди­мой от ог­нен­но­го пла­ме­ни, уни­что­жив­ше­го все. От по­жа­ра, небла­го­при­ят­ных усло­вий ико­на по­тем­не­ла, и в та­ком ви­де на­хо­ди­лась у вла­де­ли­цы до Рож­де­ства Хри­сто­ва 1997 го­да. 9 ян­ва­ря бо­го­лю­би­вая ра­ба Бо­жия Проску­ри­на Алек­сандра пе­ре­да­ла свою лю­би­мую свя­ты­ню в храм свя­тых Бо­ри­са и Гле­ба.Там она бы­ла уста­нов­ле­на на гор­нем ме­сте, где и на­хо­ди­лась до вре­ме­ни сво­е­го Бо­же­ствен­но­го Об­нов­ле­ния.
20 июля, в вос­крес­ный день, при со­вер­ше­нии Бо­же­ствен­ной Ли­тур­гии, во вре­мя чте­ния Св. Еван­ге­лия при от­кры­тых Цар­ских вра­тах, при­хо­жан­ки хра­ма – Ка­нон­ни­ко­ва Ксе­ния, Маль­ко Ири­на Ва­си­льев­на и дру­гие, – уви­де­ли си­я­ние яр­ко­го зо­ло­ти­сто­го све­та в ви­де вспыш­ки и ощу­ти­ли как бы дви­же­ние воз­душ­ной вол­ны с ти­хим ше­ле­стом. Про­изо­шло это мгно­вен­но и бы­ло яв­но ощу­ти­мо. Ду­ша их при этом яв­ле­нии на­пол­ни­лась глу­бо­ким ми­ром, бла­го­го­вей­ным стра­хом и они ре­ши­ли ис­по­ве­ды­вать­ся, чтобы не впасть в за­блуж­де­ние ду­ха пре­ле­сти.
Об­нов­ле­ние Св. Ико­ны впер­вые уви­де­ли во вре­мя пе­ния Хе­ру­вим­ской пес­ни по­но­марь Пе­сту­нов Ан­дрей и де­вя­ти­лет­ний от­рок Ни­ко­лай За­брод­ский.
По их сло­вам, ико­на бли­ста­ла яр­ким, зо­ло­ти­стым све­че­ни­ем, по­сле че­го про­сту­пи­ли ра­нее нераз­ли­чи­мые над­пи­си, а по бо­кам, в зер­ка­лах, ста­ли вид­ны ли­ки Ар­хи­стра­ти­га Ми­ха­и­ла и Ар­хан­ге­ла Ра­фа­и­ла. От ико­ны на­ча­ло рас­про­стра­нять­ся бла­го­уха­ние, дер­жав­ше­е­ся пять дней, по ис­те­че­ние ко­то­рых, на­ча­ло уга­сать.
По­зо­ло­та ико­ны при­об­ре­ла свет­лый вид.
Дей­стви­тель­ность со­вер­шив­ше­го­ся Об­нов­ле­ния Свя­той Ико­ны под­твер­жда­ют: Игу­ме­нья Се­ра­фи­ма /Сан­та­ло­ва/; Игу­мен Се­ва­сти­ан /Щер­ба­ков/; Проску­ри­на Алек­сандра Леон­тьев­на; Ино­ки­ня Алек­сандра /Коб­ля­ко­ва/; Пе­сту­нов Ан­дрей Алек­сан­дро­вич; Маль­ко Ири­на Ва­си­льев­на; За­брод­ский Ни­ко­лай Ста­ни­сла­во­вич; Ка­нон­ни­ко­ва Ксе­ния Мат­ве­ев­на;
Чле­ны ко­мис­сии: Сек­ре­тарь Харь­ков­ско­го Епар­хи­аль­но­го Управ­ле­ния про­то­и­е­рей Ни­ко­лай Тер­но­вец­кий;
Ин­спек­тор Харь­ков­ской Ду­хов­ной Се­ми­на­рии про­то­и­е­рей Ан­дрей По­ли­ко­па;
Клю­чарь Свя­то-Бла­го­ве­щен­ско­го Ка­фед­раль­но­го Со­бо­ра г. Харь­ко­ва про­то­и­е­рей Алек­сандр Ка­пов;
Врач Харь­ков­ско­го об­ласт­но­го нар­ко­ло­ги­че­ско­го дис­пан­се­ра Ло­тин Алек­сандр Вла­ди­ми­ро­вич;
Сек­ре­тарь ко­мис­сии, на­сто­я­тель Свя­то-Ва­си­льев­ско­го хра­ма пгт. Пе­со­чин про­то­и­е­рей Лео­нид Му­шин­ский.

Источник: Православна Харкiвщина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *