Сталин и религия

Иосиф Сталин — «в Бога и святых он не верил с детства…»

В российском обществе вновь возникла дискуссия об отношениях Сталина с Русской Православной Церковью, внезапном повороте к Церкви во время Великой Отечественной войны, влиянии на мировоззрение Сталина его учителей в Тифлисской семинарии. Публикуем статью историка Игоря Курляндского «В Бога и святых он не верил с детства…», опубликованную в «Политическом журнале» (4 июня 2007 года).

В биографии Чернышевского пера Каменева (1933 г.) Сталин подчеркнул текст о религиозном воспитании именитого семинариста: «Это была та область формы и степени религиозности, которая нужна была хозяину саратовского протоиерея государству, возведенное в степень непререкаемого свыше данного закона исполнение ряда обрядов, дисциплинирующих сознание и волю масс». Память о дисциплинирующей силе обрядов – важный урок, вынесенный Сталиным из семинарии, так как духовное содержание преподавания прошло мимо него. Seminarium означает «рассадник».

По мнению исследователя Т.Г. Леонтьевой, «российские духовные учреждения в начале ХХ в. теряли свою функцию рассадника веры». Из стен семинарий выходили революционеры разных партий – известные большевики (Микоян, Подвойский), меньшевики, энесы, анархисты, эсеры, либералы… Парадокс – люди, предназначенные служению Церкви, часто становились материалистами и атеистами. Да, влияние пропаганды, соблазны… Но сказывались и недостатки самого духовного образования, казенщина, сращенность с государством. В национальных окраинах – еще и русификаторство, запрет изучать предметы на родном языке. Для многих мотивом поступления в семинарии были вполне земные интересы – например, казенный пансион или возможность поступления в светские вузы. В Гори семья Джугашвили жила напротив собора. Вопрос о «дороге, ведущей к храму» перед мальчиком не стоял. Верующая мать, вопреки воле отца, хотела, чтобы сын стал священником.

Еще в период учебы в духовном училище в Гори Иосиф показывал стремление к знаниям, отличался живостью восприятия и любовью к книгам. В духовном училище он первенствовал, переводясь из года в год первым учеником. В мальчике также пробудились дарования в сфере искусства. Сосо пел в церковном хоре в Гори прекрасным дискантом. Хор этот участвовал и в торжественных молебнах. Мало кто знает об опытах мальчика Сосо на театральной сцене. Васо Хаханашвили вспоминал: «…мы были увлечены театром и принимали участие в спектаклях, которые устраивали любители сцены. Я помню Сосо в роли маленького сапожника в водевиле «Ни туда, ни сюда». Нужно сказать, что в 13–14 лет Сосо прекрасно исполнял эту роль». Иосиф не только сам актерствовал, но активно участвовал в устройстве спектаклей в Цхинвали. Заметим, что позднее мастерство в лицедействе было развито Иосифом до выдающихся высот. В Гори Сосо начал писать и первые стихи, некоторые сочинял экспромтом.

Мемуаристы рисуют Сосо резвым мальчиком и любителем игр. Например, в одной из таких игр его выбирали «царем», и он давал «очень остроумные» задания и распоряжения своим визирям». Иногда «Сосо выстраивал нас в ряд, сам выступал в роли командира, и по его команде мы гордо шагали по площади». Детские игры позволяли мальчику примерять на себя роль абсолютного монарха, безраздельно повелевающего подданными. «Приказы» тов. Сосо не были бессмысленными и необоснованными. Мальчик, выполняющий приказ Сосо, или декламировал стихи, или же исполнял какое-нибудь физкультурное «упражнение». Надо признать, что в этих играх явно проявлялось стремление к лидерству. Известно, что склонность человека к садизму проявляется с ранних лет. Юный Сосо любил издеваться над животными. Так, он любил стрелять из сделанного им самим лука. Вспоминали, что когда вечером стадо возвращалось с прогулки, «Сосо вдруг выскочил и мигом вонзил стрелу в мошку корове. Корова взбесилась… Сосо исчез, а матери за своего сына пришлось слушать немало плохих слов». По другому свидетельству, «лучше всех Сосо умел обращаться с рогаткой… Удивительно точно умел он целиться. Птичкам житья не давал».

Элементы садизма присутствовали и в детских играх. Так, игру с девочками в камушки «играли с условием, что победитель должен нащипать руки побежденной стороне. Если потерпевшая поражение девочка оттягивала руку, чтобы избежать наказания, то Сосо заставлял все снова подставлять руки». Позднее, в семинарии, склонный к садизму Иосиф закономерно увлекся издевательствами над людьми. Так, в одной из записей помощника инспектора семинарии за 1895 г. сказано, что Джугашвили был наказан стоянием в столовой. «…явившись в первый класс первого отделения на сильный крик, я увидел Лакерова, который в сильном раздражении кричал на Иремашвили и Джугашвили. Оказалось, что два последних ученика систематически насмехаются над Лакеровым, всячески дразнят его и издеваются над ним и приводят его в раздражение. Подобные проделки они позволяют себе часто…» По замечанию Иремашвили, близко знавшего юного Иосифа, для него «высшая радость состояла в том, чтобы одержать победу и внушить страх… С юности осуществление мстительных замыслов стало для него целью, которой подчинялись все его усилия». Рано в этом характере формировались властность, лицемерие, твердая воля, садизм, стремление к манипулированию людьми, смесь рационального ума и патологических черт.

К приходу Сосо в Тифлисскую духовную семинарию это учреждение славилось «бунташными» традициями. Среди учащихся уже были свои революционеры. В семинарию стекались дети бедных родителей с разных уголков Грузии, а это легко объясняет их легкий уход в революцию. Но ошибка – представлять семинаристов монолитной средой вольнодумцев. Были среди них и решившие посвятить себя духовному служению. Иосиф презрительно называл их «замученными Христом». Был ли Иосиф к моменту поступления в семинарию верующим? Как и когда начался его путь от Бога? Обратим внимание на сочиненное в Гори четверостишие юного Сталина «Коле Кавсадзе», в котором прозвучал уникальный для Иосифа мотив церковного заступничества.

«Гардживари» – церковь вблизи Гори. Публикатор стиха делает трусливую оговорку, чтобы избежать обвинений в намеке на «церковность» опытов мальчика Сосо: «Надо полагать, что товарищ Сталин «Гардживари» писал во избежание всяких неприятностей, ибо он в Бога и чудодейственную силу святых с детских лет не верил». Но вот отсчет начала сталинского неверия остается открытым. А что если эти стихи были тогда еще искренними? Другое объяснение «антирелигиозного» обращения будущего Сталина дает еще один однокашник. «Первые годы учебы в училище он был очень верующим, аккуратно посещал все богослужения…. Но вот в третьем или четвертом классе… он неожиданно поразил меня чисто атеистическим заявлением: «А знаешь, Гриша, Он не несправедлив, его просто нет. Нас обманывают». В другой редакции: «разговоры о Боге – пустая болтовня». Бывает, подобным «духовным поворотам» способствуют и травмы, полученные в детстве. Так, сильное впечатление на Сосо произвело публичное повешение трех разбойников в 1892 г. Один мальчик спросил, будут ли после смерти их жарить на медленном огне. Иосиф ответил: «Они уже понесли наказание, и будет несправедливо со стороны Бога наказывать их опять». Другие относят разрыв Сталина с Богом именно на «семинарский период». Видимо, атеизм рос в душе Иосифа постепенно еще в годы начального учения, а в семинарии он укрепился, приобрел законченные формы. При встрече с Елисабедашвили в 1898 г. Иосиф – уже зрелый проповедник атеизма, обращающий других. Для юного Георгия эта встреча стала моментом, предопределившим судьбу.

«Я слушал Сосо, и в моих взглядах все старое рухнуло. Изменились даже горы, которые я считал творением Бога, изменились вещи, и люди стали другими, я несся в далекое, неизвестное мне будущее». В победных тонах описывает Георгий свой «подвиг» на новом поприще, встретивший горячее одобрение юного Сталина. «Мы оба вошли в старую церковь и все хорошо осмотрели. Товарищ Сосо, увидев на стенке какую-то икону, видимо, кем-то повешенную, сказал: «Ого, смотри, и эта кляча (говорил о церкви и иконе) здесь. … Что сделать, Георгий?» Я сразу на трапезу, сорвал со стены икону, растоптал ногами и обрызгал «водой». Сосо спрашивает: «Слушай, не боишься Бога, что это с тобой?» Я засмеялся, а он похлопал (по плечу) и сказал: «Ты прав». Сцена в древней церкви разыгралась инфернальная – совершающий акт жуткого кощунства мочащийся на икону семинарист, сын священника Георгий и смеющийся провокатор Сосо – будущий Сталин, который после насмехался над ним. «Когда меня срезали на экзамене, Сосо подшучивал: «Не эта ли икона помешала тебе?» Наклонность к надругательству над святым была и для Сталина с юных лет способом растления его души, «первыми шагами» в его культурной и моральной деградации как личности. Так что, если вера у горийского школьника была, то оказалась не прочной. Данное верующей матерью религиозное воспитание было поверхностным, сказывалось больше влияние улицы, чем семьи.

Решающим в духовном становлении Иосифа было книжное самообразование. К чтению Сосо пристрастился еще в Гори, тогда им был прочитан роман А. Казбеги «Отцеубийца», давший ему вдохновляющий пример жизни романтического разбойника Кобы. Коба воплощал собой идею насилия и руководствовался мотивом мести. Художественные образы увлекали и потакали страстям, разжигали эгоизм, тщеславие, гордость. Семинарский круг чтения Сталина восстановить по мемуарам сравнительно легко и одновременно трудно. Можно определить, что он был обширен и касался разных областей знаний. Будущий вождь был талантливым самоучкой и книгочеем, что роднило его с целым рядом российских революционеров, тоже «не доучившихся». Но какие именно книги оказали большее влияние на него? Среди авторов семинарского чтения находим русских классиков – Пушкина, Лермонтова, Толстого, Гоголя, Достоевского, Некрасова, Чехова, Щедрина, Тургенева, Гончарова, Белинского, Чернышевского, Добролюбова, Писарева; европейских классиков – Шекспира, Шиллера, Байрона, Гюго, Гете, Гейне, Гомера, Данте, Мильтона, Диккенса, Теккерея… Из общественной и научной литературы – Маркса, Энгельса, Каутского, Фейербаха, Плеханова, Либкнехта, Бебеля, Герцена, Аристотеля, Монтескье, Дарвина, Туган-Барановского, Летурно, Тимирязева, Мечникова, Спинозу, Канта, Милля, Гегеля, Рибо, политэкономистов Адама Смита, Риккардо, Милля, Спенсера, Леббси, Гибсона, Мальтуса, историков Боккля, Гизо, Шлоссера, Маколея, С.М. Соловьева, В.О. Ключевского. Можно заметить отсутствие в этом списке авторов Серебряного века. Круг подпольного чтения имел явную атеистическую направленность. Книгами воспитывались, книги помогали усваивать атеизм. И юный Сосо тонко использовал книгу с целью пропаганды атеизма среди других учащихся семинарии, умело оперируя доводами науки. «Мы, равно мыслящая молодежь, ставили себе целью изжить у семинаристов веру в Бога, Церковь и вооружить их научным знанием»… «то, что учили в семинарии, о Боге, душе, человеке, необходимо было преодолеть и отвергнуть». И произведения русских классиков Иосиф использовал для целей пропаганды, как, например, «Отцы и дети» Тургенева. Он восторженно принял критику Л.Н. Толстым «Догматического богословия» митрополита Макария, носившую предельно антицерковный характер. Толкуя эту книгу, Иосиф говорил первокурсникам: «Какой там Бог, все это выдумано попами для того, чтобы держать народ в покорности»… Тот, кто его слушал, вспоминал: «Глубокая, убежденная антирелигиозная пропаганда тов. Сосо поразила меня». Любопытен и способ чтения запрещенных книг семинаристами. Листы запрещенной книжки часто закладывались между страницами церковных книг. Так обманывались надзирающие монахи. «Тайно, на занятиях, на молитве и во время богослужения мы читали «свои» книги. Библия лежала открытой на столе, а на коленях мы держали Дарвина, Маркса, Плеханова и Ленина». Так юный семинарист практически проходил школу двуличия и обмана. Если Сосо с запрещенными книгами попадался, то отделывался предупреждениями или карцером, который не следует отождествлять с тюремным. Впоследствии сталинский режим унаследует у царизма эту ненависть к вольному печатному слову и взрастит ее до фантастических размеров. Сталинская цензура по своей свирепости многократно превзошла все «чугунные уставы» царизма, а попытки чересчур любознательных советских граждан обойти сталинские препоны и запреты карались уже не символическими «карцерами», а многолетними тюрьмами, ссылками и лагерями, а то и расстрелом. Сталин в годы духовной учебы юности глубоко понял мощь печатного слова и, когда сам стал своего рода «царем», серьезно развил опыт своих семинарских преследователей.

В семинарии действовали нелегальные кружки учащихся. Упоминают о борьбе Сталина с умеренным параллельным кружком Сеида Девдориани. Но мало что известно и о деятельности кружка Сталина, и какую роль в действительности он там играл. Думается, революционное «лидерство» Иосифа в семинарии выдумано мемуаристами, экстраполировавшими «культ личности» на прошлое. Эдвард Радзинский, пассивно следуя за ними, изображает юного Сосо демоническим мальчиком под мотив известного фильма ужасов «Омен». Но вот товарищи писали о нем: «Тихий, предупредительный, стыдливый, застенчивый»… Конфликт между Сталиным и Девдориани произошел в третьем классе семинарии: в 1897 г. Иосиф отверг программу кружка, выработанную Девдориани, назвав ее «либеральной». Разногласия между семинаристами выражались остро: Сеид ругал Сосо публично и «противным», и «отвратительным». Пройдет много лет, и 21 октября 1937-го г. Сталин подпишет расстрельный список на Сеида Девдориани. В числе подлежащих суду Военной коллегии по Грузинской ССР имя Сеида значится 95-м среди других осужденных в тот день Сталиным на смерть по «грузинскому» списку в 330 человек. Известно, что Сталин внимательно читал все эти списки и, безусловно, понимал, что хладнокровно уничтожает старого товарища, вместе с которым 40 лет назад начинал свой революционный путь в семинарии, который когда-то первым ушел к нему в «оппозицию». 22 ноября 1937 г. на уничтожение Сталиным был обречен и другой его старший семинарский товарищ – Самсон Торошелидзе.

Мемуаристы охотно поносят семинарские порядки, видимо, преувеличивая их негативные стороны. Давая интервью писателю Эмилю Людвигу и сам Сталин в свойственной ему фиглярской манере порицал «отцов» семинарии за «невыносимый» инквизиторской режим, якобы лишавший его, молодого человека, столь нужной для духовного развития свободы. Прошел небольшой исторический период – и тот же «невыносимый инквизиторский режим» был установлен бывшим семинаристом для всей страны… Воспитанники жили скученно, распорядок их дня был строго регламентирован – молитвы, богослужения, подготовка к занятиям, занятия, еда, сон. «Жизнь в семинарии протекала однообразно и монотонно, – вспоминал Д. Гогохия. – Мы чувствовали себя, как в каменном мешке». Строгость семинарского режима выражалась в ряде запретов: посещения театров, библиотек, чтения вольных книг, газет, журналов. Однако воспитанники легко находили возможность бывать в городе и в неурочные часы и в полной мере подвергаться влиянию светской культуры. Они посещали театры, концерты, гуляния, женщин, городские и общественные библиотеки. Так, систематическим отлучкам учеников помогал семинарский дворник, который за небольшую мзду впускал или выпускал семинаристов по вечерам – кого в театр, кого на вечеринку, кого на сходку. Пользовался услугами этого дворника и Джугашвили. Так что, если и можно назвать семинарию «тюрьмой», то довольно либеральной, со множеством «дыр», с весьма широкими выходами на «волю». Время от времени и Иосифа подвергали обыскам, которые мало что давали, но толки о якобы его «систематическом преследовании» в семинарии далеки от реальности.

Невыносимой для неверующих семинаристов была сама религиозная дисциплина. Г. Паркадзе с раздражением писал об изводивших их «бесконечных молитвах» в церкви. «Каждый залезал в душу молодого ученика. …Он должен был верить всякой глупости и сказке. Бог, Церковь, душа, рай и ад – вот чему посвящались все занятия в классе». Богослужения в церкви, проповеди священников совершенно проходили мимо ушей семинариста Джугашвили, не искавшего истины в Писании. Для не веровавших воспитанников такие церковные службы превращались в бессмысленный ритуал, становились ежедневным и надоедливым кошмаром. Иосиф, бывало, и здесь кощунствовал. «Утомившись… опускался Сосо под видом молитвы на колени, чтобы меж тесными рядами учеников укрыться от наблюдений помощников инспекторов, и в таком положении шутками и комическими выходками развлекал стоявших около него товарищей». Кощунственные выходки семинаристов фиксировались и в журналах по поведению. Так, некий Чехчаев вдруг принялся дико подвывать хору во время молитвы Аллилуйя и рассмешил учеников. «Особенно сильно хохотал Джугашвили». В Великий пост семинаристы говели, а также исповедовались и причащались два раза в год. Иосиф по обязанности участвовал в этих церковных таинствах. Так что были основания считать его тогда формально воцерковленным человеком. Но вот пост он обходил, и довольно «остроумно». По свидетельству М. Семенова, семинаристы как-то с радостью оскоромились и наелись в Страстную пятницу. Автор характеризует этот поступок как «демонстрацию светлых радостных чувств людей, преступивших преграду, дотоле непреодолимую, с затаенном чувством освобождения от гнета предрассудков». «Возвратились заговорщики в пансион и на завтра, как ни в чем не бывало, благочинно причастились».

Многие мемуары сквозят ненавистью к монахам – руководителям семинарии. Их порицали за русофильство, ханжество, надзор за личной жизнью семинаристов. Но, как правило, с «фанатизмом» семинаристы отождествляли обычную для монахов набожность. Все учителя семинарии имели академическое образование, обращались к ученикам вежливо и не подвергали их бессмысленным преследованиям. Так, ректор семинарии Гермоген стал впоследствии видным епископом и был уничтожен в годы красного террора. Один из наиболее ненавистных «преследователей» юного Сосо иеромонах Димитрий (князь Давид Абашидзе) затем также стал известным иерархом и подвижником, неоднократно подвергался репрессиям. Мемуаристы по традиции не жалели и для него черных красок. Якобы это был «человек выродившийся, фанатичный, настоящий царский раб». Если отбросить эмоциональные оценки мемуаристов («ослепленный фанатик», «обрусевший дегенерат»), то можно понять, что Димитрия отличало ревностное отношение к выполнению обязанностей инспектора, что обусловило к нему ненависть неверующих учеников. Характерна такая картина – Абашидзе ворвался в класс «как сумасшедший». «Безобразие… Пост… Они должны быть в церкви и смиренно молиться, а торчат здесь и бесстыдно скулят», – восклицал он, обегая вокруг парт»: Отец Димитрий занимался поиском нелегальной литературы. «Он привык заглядывать внутрь парт, обыскивать ящики, шкафы, подвалы»… «он рыскал повсюду, внезапно подлетал к ученикам и вырывал у них из рук книги». Известен и конфликт Иосифа с о. Димитрием. Как-то он заметил, что Джугашвили смотрит как бы сквозь него. «Как, ты меня не видишь?» Сосо с насмешкой протер глаза, посмотрел на него и ответил: «Как же, вижу какое-то черное пятно». Отметим, однако же, что для таких хамских ответов семинариста требовалось не только неуважение к «инквизитору»-монаху, но и глубокое презрение к людям. Любопытная деталь – во время панихиды в семинарской церкви по Александру III в 1894 г. семинарист Воронин горько заплакал, что не осталось без внимания Сосо. «Характерно полуприщурив глаза, с полупрезрительной не то усмешкой, не то улыбкой: «Эх ты, бестолковый! – сказал он. – Что горюешь? Царя жаль? Таких людей нечего жалеть, умер один – будет другой». Представление, что есть люди, которых «нечего жалеть», утвердилось у Сталина с юности.

Инспектора Димитрия подводила излишняя эмоциональность, склонность к демонизации происходящего. Показательна ехидная шутка Иосифа над Абашидзе в ходе экскурсии воспитанников семинарии в Шио-Гвимевский монастырь. При наступлении темноты учащиеся оставили монастырь и разбрелись по склонам горы. «Тщетны были усилия Димитрия Абашидзе, его крики, угрозы, просьбы зайти в монастырь, чтобы не радовать дьявола и чертей. «Не в тифлисских театрах, отец Димитрий, водятся черти, а вот здесь (в святом месте. – И.К.), смотрите, они кишмя кишат», – крикнул ему в ответ, искусно изменив свой голос, товарищ Сосо». Мемуарист поясняет далее смысл богохульной издевки: «Не знаю, как, но всем нам стало известно, что раз, проходя мимо оперного театра, Димитрий Абашидзе с обычной для него брезгливой миной сказал ученикам, что в оперном театре живут и играют черти». Абашидзе, видимо, вполне «раскусил» в семинаристе Сталине оборотня и поэтому старался строже наблюдать за ним в последний год его учения в семинарии, понимая, что он оказывает вредное влияние на других учащихся. Думается, можно поверить таким словам Талаквадзе: «Не раз Димитрий говорил … что мне недостойно быть таким же «неверующим», как Сосо Джугашвили, указывал, что, по его глубокому убеждению, мы никогда не будем истинными служителями Бога». Сосо не «оставался в долгу» и охотно отзывался об инспекторе дурно, побуждая других учеников к враждебному к нему отношению. Низкая душа Сталина проявилась в мелочной мстительности к Абашидзе уже после исключения из семинарии. В 1900 г. о. Димитрий был назначен ректором Андорской семинарии и должен был быть возведен в сан архимандрита. Тогда ученики из числа «богобоязненных», которых товарищи окрестили «изменниками» и «лицемерами», решили поднести ему на прощание подарок – служебник с бархатной обложкой и евангельской надписью золотыми буквами: «Не любил словом, иже языком, но делом и истиною» (Иоанн, 3, 18). Воспитанники вынашивали план сорвать это мероприятие – либо захватить подарок, либо залить служебник чернилами. Иосиф, хоть уже и отчисленный, проявил интерес к готовящейся провокации и спросил, что семинаристы предпримут. Кто-то предложил не приветствовать Димитрия и не припадать к его руке. Однако Сосо такая «демонстрация» показалась робкой: «Если вы будете присутствовать, вы будете невольными соучастниками этого акта чествования Димитрия. Поэтому, когда Димитрию поднесут подарок и начнут говорить речи и превозносить его, вы должны демонстративно оставить церковь». Служебник мстительные семинаристы все-таки украли. Ученик Илья Шубладзе спрятал книгу в надежном месте, и только в 1933 г. отнес в музей.

Занятия велись как в форме лекций, так и прений. В первых трех классах в основном изучались светские предметы: литература, гражданская история, алгебра, геометрия и логика, из духовных – Священное Писание, библейская история, церковнославянское пение. В четвертом классе светские предметы были дополнены физикой и психологией, а духовные – основами богословия, гомилетикой, литургикой, грузинской церковной историей. В пятом и шестом классах преимущественное внимание уделялось богословским предметам… С церковно-образовательной точки зрения, программа семинарии была ориентирована на серьезную подготовку квалифицированного священнослужителя. Однако методы изучения (зубрежка, русификаторство) оставляли желать лучшего. Но дело было не только в них, но и в отсутствии влечения многих учеников к духовной учебе. Ученикам осваивать приходилось такие науки, к которым нужна особая предрасположенность. А тех, кто особо усерден в учении, в большинстве случаев ждала «карьера» бедного сельского батюшки, в духовные академии направлялись немногие. Понятно, что подобные перспективы не могли казаться привлекательными для честолюбивых молодых людей.

Был ли интерес у Сосо к семинарским занятиям? Преподаватель истории Махатадзе писал, что программа для семинаристов по этому предмету отличалась основательностью, отмечая, что Иосиф любил историю. «Он обладал необыкновенной памятью и большим умом. Он даже ничего не записывал на лекциях, а все запоминал»… «Он умел оценивать исторические факты и события, стоя у стенной карты в классе и показывая на ней упомянутые исторические места… Другие семинарские науки, насколько мне известно, мало удовлетворяли его пытливый ум, кроме математики и литературы». Иосиф не скрывал своего издевательского отношения к преподаваемым в семинарии церковным сюжетам. Например, «просил преподавателя объяснить, каким образом Ной умудрился разместить в таком сравнительно небольшом судне, как ковчег, всех зверей, животных, птиц и гадов». Некоторые из таких классных шуток Сталина носили кощунственный характер. Однажды преподаватель спросил ученика, как надо понимать выражение Библии: «и обонял Бог благоухание жертвы Ноевой». Джугашвили как бы про себя, но достаточно громко произнес: «Значит, запахло шашлыком», – и весь класс разразился хохотом».

Учеба Джугашвили в семинарии неуклонно шла по нисходящей линии. Отличник в духовном училище, он не смог поддержать ту же высокую планку в семинарии. Первый класс (1894–1895) Иосиф окончил твердым «хорошистом», имея тройку лишь по гражданской истории. Годовые оценки за второй класс (1895–1896) показали лишь только одну пятерку – по церковнославянскому пению и четверки по остальным предметам. Но уже провальным для Сосо оказался третий класс семинарии (1896–1897): средний балл – 3,5, ни одной пятерки, по церковной истории и Св. Писанию тройки, переход с пятого места в списке успевающих на 16-е (из 24). Четвертый класс (1897–1898) оказался для Иосифа еще более трудным, чем предыдущий, – тройки почти по всем предметам и, как результат, двадцатое место в списке успевающих (из 23). Как известно, весной 1899 г. экзамены Иосиф не сдавал, но ему выдали впоследствии аттестат с «троечными» результатами и за этот год. С третьего класса падает и дисциплина Сосо. В кондуитном журнале семинарии учащаются записи о его грубости и наказаниях.

Что же случилось с успехами когда-то способного ученика? Ответ очевиден – он потерял интерес и к церковным предметам, и к духовному образованию вообще. Его поглощали другие занятия, не оставлявшие на учебу времени. «Все более и более теми и другими предметами манкировал Джугашвили, уроками и богослужениями, все чаще и чаще всеми способами ухищрялся он ускользнуть на вечера из семинарии»… «В третий год с ним произошла какая-то перемена, после чего он абсолютно бросил подготовку уроков… он не читал Закон Божий и разные духовные произведения, а, наоборот, противоположные к ним и т.д.». Мемуарист справедливо считал, что Сталин в старших классах семинарии сознательно отказался от духовной карьеры – при своих способностях он имел весомые шансы поступить в академию. М. Кольцов сказал лучше: «Он, как волчонок, смотрел в лес».

Духовная школа объективно стала для Сталина школой безбожия. Не подходил трудный путь духовного служения для талантливого, но честолюбивого и бесчестного юноши, одержимого волей к власти. Революционная карьера в чреватом бурными потрясениями российском обществе казалась более предпочтительной и в итоге принесла нашему «герою» оглушительный успех.

Политический журнал, 2007 год

Был ли Сталин на самом деле воинствующим атеистом, откуда взялся «православный сталинизм» и почему патриарх Алексий I называл его трижды гением?

Социологи «Левада-центра» предложили россиянам выбрать самую выдающуюся историческую личность. Первое место в списке величайших людей досталось советскому лидеру Иосифу Сталину. Самым выдающимся человеком в истории Сталина назвали 38% респондентов, несмотря на то, что многие годы политики, интеллигенция и духовенство последовательно пытаются возложить на «вождя народов» вину за все грехи Советского Союза.

О том, был ли Сталин на самом деле воинствующим атеистом, откуда взялся «православный сталинизм» и почему патриарх Алексий I называл вождя трижды гением, мы побеседовали с заведующей Отделом истории Восточной Европы после Второй мировой войны в Институте славяноведения РАН, доктором исторических наук Татьяной Викторовной Волокитиной. До 2011 года ее отдел носил название «Центр по изучению истории сталинизма в Восточной Европе».

— Давайте для начала предоставим слово самому Сталину. В беседе с Эмилем Людвигом в декабре 1931 года он так ответил на вопрос немецкого писателя о своем превращении в оппозиционера в юности и роли в этом своих родителей: «Мои родители были необразованные люди, но обращались они со мной совсем неплохо. Другое дело духовная семинария, где я учился тогда. Из протеста против жестокого режима и методов, которые имелись в семинарии, я готов был стать и действительно стал революционером, сторонником марксизма как действительно революционного учения».

Правильно ли будет на основании этих слов Сталина сделать вывод о том, сто он враждебно относится скорее к духовенству и церковным порядкам, а не к православию и вере в Бога вообще?

— Вопрос, считаю, сформулирован не вполне корректно. Порядки в семинарии действительно, как известно, расходились с некоторыми христианскими представлениями, и они повлияли на становление Сталина-революционера, то есть сторонника насильственных методов действия, также расходившихся с христианскими догмами. Тем не менее от протестных настроений семинариста до четкого оформления враждебности, как вы говорите, к православию и вере в Бога — «дистанции огромного размера». И этот путь предстояло пройти, преодолевая, как я полагаю, внутреннее сопротивление. Но был ли он пройден до конца, не знаю.

— В России известна книга профессора русской литературы из США Даниеля Ранкур-Лаферриера о психологическом портрете Сталина. Автор пишет о том, что мать будущего вождя, Екатерина Джугашвили, была строгой религиозной женщиной и мечтала, чтобы ее сын стал священником. Под ее влиянием Иосиф начал усиленно изучать русский язык именно для того, чтобы поступить в православное духовное училище, а затем и в семинарию, и со второй попытки это ему удалось.

Лаферриер замечает, что Сталин был «глубоко религиозен в тот период, когда учился в духовной семинарии в Тифлисе», а также «сохранял необычайно положительное (для большевика) отношение к Русской и Грузинской православной церкви всю остальную жизнь». Как вы считаете, верны ли выводы американского профессора?

— По всей вероятности, именно в духовной семинарии произошел перелом в сознании, снижение «градуса» религиозности. В этом смысле нет оснований не доверять словам Сталина из беседы с Людвигом. Что касается дальнейшего, то в историографии констатируется отличное от других большевистских лидеров, более мягкое, если можно так сказать, отношение Сталина к Церкви. Ленин, Троцкий, да и Бухарин, были жестче. Об этом пишет историк Игорь Курляндский, подтверждая это документально.

— В своем интервью газете «Завтра» в 2006 году генерал-майор Артем Сергеев, который вырос в доме Сталина, рассказал о его отношении к православию: «Ни Пасхи, ни других праздников церковных не отмечали. А выражения с упоминанием бога дома употреблялись. „Слава богу“, например, „Не дай бог!“ и „Ради бога“ Сталин сам нередко говорил. Я никогда не слышал от Сталина ни одного плохого слова в адрес Церкви и веры.

Помню, такой случай году в 1931 или 32-м. Напротив школы, где учился Василий, во втором Обыденском переулке, был храм. Как-то, когда там шла служба, мальчишки возле пробовали стрелять из пугача. Василий в этом участия не принимал, а рассказывал отцу об этом.

Отец спрашивает: „Зачем они это делали? Они же, молящиеся, вам учиться не мешают. Почему же вы им мешаете молиться?“ Далее спросил Василия: „Ты бабушку любишь, уважаешь?“ Тот отвечает, мол, да, очень, ведь это — твоя мама. Сталин говорит: „Она тоже молится“. Василий: „Почему?“ Отец отвечает ему: „Потому что она, может, знает то, чего ты не знаешь“».

Как вы считаете, можно ли на этом основании делать вывод о том, что отношение к религии у Сталина как публичного политика было более враждебным, чем у Сталина как частного лица в быту?

— Речь может идти о разных уровнях проявления этого отношения. Политика, требующая четких установок и формулировок, — это одно; пропагандистская работа с конкретными лозунгами и призывами — другое; частная жизнь и быт — третье. Наверно, смешно было бы ожидать от крупного политика общения на «лозунговом» уровне в собственной семье.

— В книге мемуаров Валентина Бережкова «Как я стал переводчиком Сталина» приведены такие фрагменты беседы Сталина с Уинстоном Черчиллем. После его первого визита в Москву в 1942 году Сталин назвал важной высадку союзников в Северной Африке и добавил: «Да поможет вам Бог». На что Черчилль ответил: «Бог, конечно, на нашей стороне».

Во время второго визита британского премьера в Москву в 1944 году Черчилль спросил: «Сможете ли вы простить меня лично за организацию походов Антанты?», имея в виду британскую интервенцию в Россию в годы Гражданской войны. Сталин ответил: «Не мне вас прощать. Пусть прощает вас Бог». Как вы думаете, были ли это простые обороты речи со стороны Сталина, или это признак того, что он внутренне имел некую личную веру в Бога?

— Имея религиозное образование, пусть и неоконченное, Сталин не мог не знать евангельского толкования фразы «Бог простит, и я прощаю» и его глубокого смысла («…что разрешите на земле, то будет разрешено на небе»). Отсылка к Богу важна здесь и как адресованное Черчиллю обращение к христианской этике — только Богу ведомы подлинные истоки обиды, ему и прощать. Но понятно, что это мое мнение.

— Какова, на ваш взгляд, настоящая цель так называемого церковного возрождения в СССР, которое началось с известной встречи Сталина с тремя православными митрополитами в Кремле 4 сентября 1943 года и восстановления патриаршества, ознаменовалось открытием сотен храмов и Троице-Сергиевой Лавры, а закончилось созывом представительного Всеправославного совещания в Москве в 1948 году?

В последние годы историки написали об этом немало, но глубинные мотивы вождя до сих пор остаются дискуссионным вопросом. Есть версии о том, что новый курс в отношении религии был нужен советскому лидеру, чтобы сплотить нацию, чтобы «отбить» нацистскую пропаганду, чтобы наладить отношения с союзниками по Антигитлеровской коалиции, чтобы получить еще один инструмент влияния на общественность в зарубежных странах и другие. Какая вам кажется наиболее обоснованной?

— Несомненно, следует учитывать комплекс причин, включая и высокопатриотические позиции РПЦ с первых дней войны. Неслучайно определенные послабления в государственной конфессиональной политике были сделаны в 1941 году. А вот время поворота (1943 год), знаменовавшего начало «церковного возрождения», указывает на значение в первую очередь внешнеполитического фактора. В отечественной историографии об этом писали Татьяна Александровна Чумаченко, Ольга Юрьевна Васильева, Михаил Васильевич Шкаровский, Валерий Аркадьевич Алексеев, Михаил Иванович Одинцов и другие исследователи. Поворот 1943 года подтверждает прагматизм Сталина как государственного деятеля, политика-реалиста.

— Когда появилось правительственное сообщение о болезни Сталина, 4 марта 1953 года патриарх Алексий I подписал и разослал по епархиям письмо с указанием молиться за здоровье вождя. Там было сказано: «Наш долг, долг всех верующих прежде всего обратиться с молитвою к Богу об исцелении дорогого для всех нас болящего. Благословляю во всех храмах всех епархий совершить молебствия о здравии Иосифа Виссарионовича. Церковь наша не может забыть того благожелательного к ней отношения нашего Правительства и лично Иосифа Виссарионовича, которое выразилось в целом ряде мероприятий, клонящихся ко благу и славе нашей Православной Русской Церкви».

Патриарх Алексий подтвердил свою оценку деятельности Сталина в своей речи перед панихидой по нему в Богоявленском патриаршем соборе в Москве 9 марта 1953 года. Он назвал его «Великим Вождем нашего народа», трижды гениальным — ученым, полководцем и мыслителем. «Память о нем для нас незабвенна, и наша Русская Православная Церковь, оплакивая его уход от нас, провожает его в последний путь, „в путь всея земли“, горячей молитвой. Нашему возлюбленному и незабвенному Иосифу Виссарионовичу мы молитвенно, с глубокой, горячей любовью возглашаем вечную память», — сказал Алексий.

В том же духе патриарх высказался на молебне по случаю семидесятилетия Сталина 21 декабря 1949 года. Как вы считаете, предстоятель, который был лучше всех осведомлен о советских гонениях на Церковь, был вынужден давать такую оценку Сталину или же он был искренен?

— И опять вопрос, требующий однозначности — или-или! Не забывайте, что речь идет о патриархе Алексии, носителе подлинно православного сознания, чья глубокая религиозность определялась «твердо устоявшимися, застывшими формами», а действия и поведение отражали традиционную для православия модель государственно-церковных отношений. Отсюда и отношение к личности Главы государства, искреннее, не вынужденное кем-то или чем-то. А память о гонениях на РПЦ, конечно, никуда не девалась. Думаю, что это именно тот случай, когда в полной мере проявилось евангельское «Бог простит, и я прощаю». Насколько я знаю, Алексий во время панихиды молился «о мире» для души Сталина.

— Достоверна ли информация об отпевании Сталина по православному обряду в храме Воскресения на Успенском Вражке в Брюсовом переулке сотрудником ОВЦС Московской патриархии, благочинным москворецких храмов, потомственным священником Владимиром Елховским по просьбе дочери вождя Светланы Аллилуевой?

— Встречающиеся, в частности в интернете, утверждения об отпевании Сталина объясняются тем, что чин отпевания усопшего (правильнее — чин погребения) путают с панихидой по новопреставленному с обязательной разрешительной (отпустительной) молитвой, в которой содержится просьба к Господу о прощении души. Известно, что по Москве ходили слухи о предстоящем отпевании патриархом Алексием, но 9 марта, как известно, патриарх отслужил панихиду, о чем сказано выше.

Что касается заочного отпевания, то, по сведениям, приведенным газетой «Московский комсомолец» в 2003 году, таковое якобы состоялось, причем не одно, а два: по личным просьбам дочери Светланы и сына Василия. Василий Сталин обратился 7 марта 1953 года к иерею церкви Воскресения Словущего в Аксаковском (ныне Филипповском) переулке Иоанну Свитинскому с просьбой отслужить панихиду по своему отцу, и 8 марта отпевание состоялось. Одна из прихожанок рассказала корреспонденту «МК», что самого Василия на панихиде не было, народу в храме было немного, а около храма были замечены две черные машины.

В те же дни заочное отпевание прошло и в другой московской церкви — Воскресения на Успенском Вражке на улице Неждановой (ныне Брюсов переулок). По просьбе Светланы Аллилуевой и в ее присутствии обряд провел священник Владимир Елховский — бывший фронтовик, подполковник в отставке. Впоследствии он якобы рассказывал об этом своим знакомым. На отпевании присутствовало совсем мало людей: служители храма и несколько человек, возможно, наблюдателей, которым стало известно о намерении Светланы.

Примечательно, что и Свитинский, и Елховский были известными в православной Москве лицами, авторитетными и уважаемыми священниками, чем, по всей вероятности, и можно объяснить выбор Василия и Светланы. В данной информации меня настораживает факт двукратного отпевания. Насколько я знаю, это невозможно: отпевание проводится один раз, в отличие от панихиды по усопшему, которую можно совершать многократно. Нет ли и в этом случае путаницы?

— Действительно, разрешительная молитва — ключевой момент отпевания, а ее чтение дважды и более канонически не стройно. Однако случается, что близкие покойного не знают о намерениях друг друга и заказывают заочное отпевание в разных храмах, тут уж ничего не поделаешь. Жаль, что Светлане Аллилуевой, которая не так давно скончалась, никто не задал этот вопрос.

Как вы думаете, Татьяна Викторовна, почему в наше время так популярны рассказы о том, что Сталин якобы наведывался за советом к святой блаженной Матроне Московской, приказывал обходить Москву крестным ходом с Казанской иконой Богоматери и прочие не имеющие под собой никаких доказательств измышления, которые принято именовать «православным сталинизмом»?

— Предполагаю, что в этом выражается ностальгия части общества в связи с развалом СССР, с утратой нашей страной статуса великой державы, с современным положением в стране «строящегося капитализма» и издержками этого процесса для широких слоев населения. Отсюда тяга к наведению порядка «твердой рукой» и одновременно идеализация прошлого. Отсюда же и стремление «освятить» авторитетом наиболее почитаемых в обществе иерархов РПЦ, святых, великомучеников, блаженных личность и деятельность Сталина.

Документально примеры, названные вами, никак не подтверждаются, оставаясь в ряду популярных мифологем. Я ранее пыталась найти подтверждение одной из них, связанной с митрополитом Гор Ливанских Илией (Карамом). Выяснилось, что к судьбоносным решениям о «церковном возрождении» митрополит отношения не имел, а во время визита в СССР в 1947 году встречи его со Сталиным не было. Красивая легенда, однако, до сих пор будоражит воображение некоторых верующих.

Сергей Болотов (с сокращениями)

Сталин и религия

И. В. Сталин, 1945

Отношение Иосифа Сталина к религии менялось со временем. В то же время, его отличала последовательность в части преследования прагматических целей выживания и экспансии коммунистического режима. Некоторым исследователям отношение Сталина к религии представляется неоднозначным.

Свидетельства расположения Сталина к христианской церкви

Историк Р. А. Медведев приводит высказывание Сталина об антирелигиозной литературе как о «макулатуре». В то же время и Ленин, как рассказывала Н. К. Крупская, неоднократно говорил ей о вреде «поверхностной, наскокистой антирелигиозной пропаганды».

Со ссылкой на решения XII съезда РКП(б), Сталин издал 16 августа 1923 года циркулярное письмо № 30 «Об отношении к религиозным организациям» всем губернским комитетам РКП(б) с требованием запретить закрытие церквей «по мотивам неисполнения административных распоряжений о регистрации», а также за неуплату налогов, аресты «религиозного характера», если они не имеют связи с контрреволюционными деяниями. В циркуляре имели место предостережения от гонений на верующих, поскольку «гонения только укрепляют религиозные предрассудки». 14 ноября 1936 года постановлением Комитета по делам искусств за глумление над Крещением Руси была запрещена пьеса Демьяна Бедного «Богатыри», поставленная в московском Камерном театре режиссёром Александром Таировым. В пьесе былинные богатыри выступали в роли жандармской охранки; Владимир Святой к концу спектакля принимал образ царя-держиморды. О том, что эта пьеса была запрещена не без указания Сталина, свидетельствует тот факт, что за несколько лет до этого (12 декабря 1930) в письме Демьяну Бедному Сталин подверг критике его уничижительные высказывания о русском народе. Сталин обращал внимание на то, что Бедный фактически изображает Россию как «сосуд мерзости и запустения», представляет «лень и стремление сидеть на печке, как национальную черту русских». Сталин назвал подобные высказывания Демьяна Бедного «клеветой на наш народ».

Свидетельства неприятия и противления религии

Существует расхожее мнение о том, что Сталин якобы воздерживался от негативных высказываний по религиозному вопросу. Известный историк Игорь Курляндский в своей книге «Сталин, власть, религия» приводит ряд таких высказываний. Некоторые из них (в сильно отредактированном виде) попали в газеты и в собрание сочинений Сталина, другие — нет (Курляндский приводит их тексты из неправленных стенограмм). Так, например, на встрече с рабселькорами 4 декабря 1928 года (стенограмма не публиковалась) Сталин выражал своё восхищение проведенной в 1922 году кампанией по изъятию ценностей у церкви и умелым сталкиванием церкви и голодающих:

«Нам удалось противопоставить религиозным стремлениям попов нужды рабочего населения. Вот имеются драгоценности в церкви, нужно их изъять, продать и купить хлеба. Чувства голода, интересы голода противопоставили религиозным стремлениям попов. Это была ловкая постановка вопроса. Это не против по теоретическим соображениям на попов пошли, а на основе голода, недорода, неурожая в стране. Драгоценности в церкви, дайте их, накормим людей, и против этого крыть нечем, возражать нечего, даже самому верующему человеку, — голод».

С другой стороны, 15 мая 1932 года в СССР была объявлена кампания, официальной целью которой провозглашалось полное искоренение религии в стране к 1 мая 1937 года. К 1939 году количество храмов, продолжающих функционировать в СССР, сократилось до нескольких сотен, а епархиальные структуры были полностью уничтожены. В ходе Большого террора с личной санкции Сталина был расстрелян архиепископ Питирим (Крылов) и управляющий делами Московской Патриархии протоиерей А.В. Лебедев.

Переход к «новому курсу» по отношению к религии

В первый же день Великой Отечественной войны, 22 июня 1941 года, местоблюститель патриаршего престола Сергий составил и разослал по приходам воззвание «Пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви», что не осталось незамеченным Сталиным. В выступлении по радио 3 июля Сталин использовал принятое в православии обращение «братья и сёстры», в чём многие усматривают религиозный подтекст.

В октябре 1941 года Патриархии и иным религиозным центрам было предписано покинуть Москву. Назначался Оренбург, но Сергий заболел в пути, и пункт назначения был заменён на Ульяновск (бывший Симбирск). В Ульяновске митрополит Сергий и его аппарат пробыли до августа 1943 года. В годы войны Сталин регулярно отвечал на телеграммы религиозных деятелей разных конфессий, рапортовавших ему о пожертвованиях в Фонд обороны. Эти телеграммы широко публиковались в газетах. К началу освобождения Украины, на территории которой в годы оккупации произошло бурное религиозное возрождение, Сталин лично продемонстрировал «заботу о верующих и духовенстве», приняв 4 сентября 1943 года руководство Московской Патриархии.

В итоге «перемены курса» за пять последующих лет (1944—1948) на территории СССР, где к началу Второй мировой войны оставалось, по разным данным, от 150 до 400 действующих приходов, были открыты сотни храмов и даже один монастырь — Троице-Сергиева лавра. Были зарегистрированы как «фактически действующие» и тысячи храмов, открытых самими верующими на оккупированных территориях; количество православных общин (включая «воссоединившиеся» униатские) дошло, по некоторым сведениям, до 22 тысяч. Подавляющая часть находившегося в лагерях духовенства была освобождена из заключения. Прекратились прямые гонения на верующих со стороны «Союза воинствующих безбожников». Государство фактически прекратило поддержку обновленческих структур, которые к 1946 году полностью ликвидировались.

Но с осени 1948 года, после проведения в Москве Совещания глав и представителей православных Церквей, итоги которого были разочаровывающими с точки зрения продвижения внешнеполитических интересов Кремля, прежняя репрессивная политика была в значительной мере возобновлена.

Встречи Сталина с высшими религиозными деятелями

Согласно записке офицера НКГБ Г. Г. Карпова, 4 сентября 1943 года Сталин (присутствовали также Карпов и В. М. Молотов) принял митрополитов Сергия (Страгородского), Алексия (Симанского) и Николая (Ярушевича); в ходе беседы было принято решение об избрании Патриарха, открытии духовных учебных заведений; согласовано решение о создании органа для взаимодействия РПЦ с правительством — Совета по делам Русской православной церкви при СНК. В ответ на поднятую митрополитом Сергием тему о преследовании духовенства, о необходимости увеличения числа приходов, об освобождении архиереев и священников, находившихся в ссылках, тюрьмах, лагерях и о предоставлении возможности беспрепятственного совершения богослужений, свободного передвижения по стране и прописки в городах — Сталин тут же дал поручения «изучить вопрос». Он, в свою очередь, предложил Сергию подготовить списки священников, находящихся в заточении. 27 октября 1943 года Патриарх Сергий представил список из 26 имён (24 епископа, 1 архимандрит и 1 протоиерей). Из этого списка лишь один священнослужитель не был расстрелян — епископ Николай (Могилевский), но и он ещё более полутора лет оставался в заключении. В качестве резиденции Патриарху было предоставлено здание бывшей резиденции послов Германии в СССР (Чистый переулок, д. 5).

10 апреля 1945 года Сталин принял новоизбранного Патриарха Алексия, митрополита Николая и протопресвитера Николая Колчицкого. На ней шла речь прежде всего о задачах Патриархии в области международных отношений (запись беседы остаётся неопубликованной).

19 апреля 1945 года состоялся приём Сталиным Генерального викария Эчмиадзинского Католикосата митрополита Геворга (Чеорекчяна). Сталин дал поручение оказать необходимую помощь Эчмиадзину в проведении церковного Собора; на письменное Обращение, которое включало в себя просьбы о возвращении верующим церковных зданий, имущества, реликвий, разрешении выезда церковных делегаций за границу и открытии банковского счета наложил резолюцию в одно слово: «Согласен».

О возможной религиозности Сталина

Существует множество мифических сказаний о якобы имевшем место прибегании Сталина к молитвенной помощи Церкви во время войны, но никаких серьёзных документов, которые бы подтверждали это, нет. В статье православного историка Сергея Фомина «Война, Церковь, Сталин и митрополит Илия» по этой теме содержатся, в числе прочего, следующие сведения:

Наконец, есть известие, что зимой 1941 г. «изрядно смутившийся Сталин призвал к себе в Кремль духовенство для молебна о даровании победы; тогда же, продолжает легенда, чудотворная Тихвинская икона Богоматери из Тихвинской в Алексеевском церкви была на самолете обнесена кругом Москвы и Москву от врага спасла. А 9 декабря после первого успешного контрнаступления, предшествовавшего московскому, был освобожден г. Тихвин».

(в этом же источнике говорится также о том, что «в 1942-м самолет с Казанской иконой Пресвятой Богородицы облетел Сталинград — факт, который подтвердил в беседе с писателем Юрием Бондаревым маршал Г. К. Жуков»). Авторы фильма «История России. XX век» упоминают также блокадный Ленинград: «Молебны были. Это зафиксировано. Был и облёт Сталинграда с Казанской иконой. Это также подтверждено. И это позволяет обоснованно предположить, что воздушные крестные ходы также состоялись и в Ленинграде, и в Москве». Однако конкретных ссылок на источники, свидетельства очевидцев или архивы, подтверждающие их версию, они не дают.

Изменение политики в отношении РПЦ вызывает многочисленные споры в среде исследователей. Высказываются версии от преднамеренного использования Сталиным церковных кругов для подчинения себе народа, до мнений, что Сталин оставался тайно верующим человеком. Последнее мнение содержится в рассказе Артёма Сергеева, воспитывавшегося в доме Сталина. Также, по воспоминаниям телохранителя Сталина Юрия Соловьёва, Сталин молился в церкви в Кремле, которая находилась по пути в кинозал. Сам Юрий Соловьёв оставался вне церкви, но мог видеть Сталина через окно. По свидетельству внука Сталина А. В. Бурдонского, Сталин исповедовался. «Священника трясли при Хрущёве со страшной силой, но он ничего не сказал», — утверждает Бурдонский. В некоторых источниках православно-монархического толка называется и имя священнослужителя, по легенде, исповедовавшего Сталина, — митрополит Николай (Ярушевич). Православная газета «Вечный зов» приводит свидетельство бывшего секретаря Боржомского райкома партии Д. Ломошвили, который сообщил о разговоре Сталина с матерью, в котором он по её требованию поклялся в том, что «не убивал царя» и перекрестился.

По мнению многих исследователей, реальная подоплёка временного изменения репрессивной политики в отношении Церкви объяснялась соображениями преимущественно внешнеполитической целесообразности. (См. статью История Русской Церкви)

Примечания

  1. Медведев Р. А. Что читал Сталин?. // Люди и книги. Что читал Сталин? Писатель и книга в тоталитарном обществе. — М.: Права человека, 2005. — 364 с. — ISBN 5-7712-0284-3/
  2. Крывелёв И. А. Философское завещание В. И. Ленина и задачи научно-атеистической пропаганды (40-летие ленинской работы «О значении воинствующего материализма») // Вестник АН СССР. — 1962. — № 4. — С. 44—50.
  3. 1923 — И. В. Сталин подписал циркулярное письмо ЦК РКП(б) № 30 «Об отношении к религиозным организациям». В циркуляре говорилось: «ЦК предлагает всем организациям партии обратить самое серьезное внимание на ряд серьезных нарушений, допущенных некоторыми организациями в области антирелигиозной пропаганды и, вообще, в области отношений к верующим и к их культам». Циркуляр запрещал закрытие церквей «по мотивам неисполнения административных распоряжений о регистрации», за неуплату налогов, аресты «религиозного характера», если они не связаны с контрреволюционными деяниями. Циркуляр предостерегал от гонений на верующих, так как «гонения только укрепляют религиозные предрассудки». — Русская православная церковь XX век. 16 августа // Православие.ру
  4. Циркулярное письмо ЦК РКП(б) № 30 «Об отношении к религиозным организациям». 16 августа 1923 г. // Архивы Кремля. В 2-х кн. / Кн. 1. Политбюро и церковь. 1922-1925 гг. — М. — Новосибирск, «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), «Сибирский хронограф», 1997. — С. 414-418
  5. Громов Евгений. Сталин. Власть и искусство. — М.: Республика, 1998. — С. 166. — ISBN 5-250-02598-6.
  6. Курляндский И. А. — Сталин, власть, религия. Москва. Кучково поле. 2011. ISBN 978-5-9950-0150-8
  7. РГАСПИ Ф.558. Оп.11 Д.1112 Л.115. Цит. по Курляндский И. А. — Сталин, власть, религия. Москва. Кучково поле. 2011.ISBN 978-5-9950-0150-8 С.85-86
  8. Иерарх Русской Православной Церкви, убитый с письменной санкции Сталина. — d_v_sokolov — Сохраненная запись в кэше | Ljrate.ru
  9. 1 2 Ерёмина В. М. Новейшая история Русской Православной Церкви : курс лекций. — М.: Росс. православ. ун-т, 2002.
  10. Когда Сталин сказал «братья и сестры» // НТВ.Ru
  11. Сталин Иосиф Виссарионович — Часть 4 (недоступная ссылка).
  12. Записка полковника государственной безопасности Г. Г. Карпова о приёме И. В. Сталиным иерархов Русской православной церкви (РПЦ) 4 сентября 1943 г. Архивировано 24 декабря 2013 года. // Одинцов М. И. Русские патриархи XX века. Судьбы Отечества и Церкви на страницах архивных документов. — М.: РАГС, 1999. — С. 283—291.
  13. Приём тов. И. В. Сталиным Митрополита Сергия, Митрополита Алексия и Митрополита Николая. // Известия Советов депутатов трудящихся СССР : газета. — 5 сентября 1943. — № 210. — С. 1 (коммюнике сообщало о приёме и решении о избрании Патриарха и образовании Священного Синода).
  14. Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь и советское государство в 1943—1964 годах. — СПб., 1995. — С. 116.
  15. ЖМП. 1945, № 5. С. 3 (недоступная ссылка)
  16. Кураев А. В., диакон Война: чудо и сказки (отрывки из книги «Церковь и мир»)// Сибирская православная газета. — № 5. — 2005.
  17. Платонов П. Казанская икона Божией Матери: явление во граде Казани, установление престольного праздника в Святой Земле и современные мифы // Россия в красках. 2006
  18. Фомин С. В.: Война, Церковь, Сталин и митрополит Илия
  19. История России. XX век. 90. Битва за Москву — копия фильма на YouTube
  20. Эдвард Радзинский. «Сталин»
  21. Якунин Г. В служении культу (Московская Патриархия и культ личности Сталина) // На пути к свободе совести. — М.: Прогресс, 1989
  22. Я больше верю двум патриархам — Сергию и Алексию I. Они считали совершенно определённо: Сталин был верующим человеком».
  23. Артём Сергеев «Найдите старого акына» // «Завтра» № 17 26 апреля 2006
  24. Erik Friedler, Natalia Kasperovich, Alexej Pimanov Der Kreml, Im Herzen Russlands. // NDR, 2005
  25. Светлова Е. Нержавеющий Сталин // Московский комсомолец, 16 марта 2010
  26. Об исповеди И.В.Сталина. Русская линия. Дата обращения 6 декабря 2013.
  27. Неизвестный Сталин // Газета «Вечный зов» № 9 (119), сентябрь 2008

> Литература

  • Сарнов, Б. М. Сталин и писатели, книга первая. — М.: Эксмо, 2008. — 832 с. — ISBN 978-5-699-24794-3.

См. также

  • Религия в СССР
  • Икона «Матрона и Сталин»

Православные священники о Сталине

Приведём высказывания видных православных священников о И. В. Сталине, расположив их в том порядке, в котором они были сказаны по времени, уточнив при этом и сопутствующие им исторические и житейские обстоятельства.
Эту замечательную речь произнёс в 1947м году Митрополит Гор Ливанский Илия Карам во время своего официального визита в СССР:
«Народ ваш – народ Богоносец! Вся история земли Российской свидетельствует нам о том, что в тяжёлые эпохи внутренних смут, а также во время нашествия иноплеменников, благородный и великий Русский народ прибегал к Божией помощи, дабы сохранить в целости города и веси и широко раскинутые пределы земли Российской. Не раз гордые и дерзкие враги в лице Чингисхана, Тамерлана, Карла Двенадцатого, Наполеона пытались завладеть Русской землёй и поработить её народ, не раз орошалась православная земля кровью её верных сынов, но всё это не сломило народной силы, не уничтожило веры в правоту защищаемых народом принципов. Все эти попытки поработить Русский народ, навязать ему другие государственные идеи, другую веру ни к чему не привели.
Гитлер со всеми своими полчищами, наёмниками и техникой ничего не смог сделать с Русским народом. Под гениальным водительством своего верховного вождя Иосифа Виссарионовича Сталина и его доблестных генералов, народ-исполин разгромил германские полчища, изгнал врага из пределов своей Родины и, усеяв вражьими трупами бесконечные Российские просторы, — водрузил победоносное Русское знамя в самом сердце Германской столицы – на Рейхстаге!
И в данном случае вера в Бога поддержала многострадальный Русский народ на его кровавом крестном пути. И ваше доблестное правительство отметило блестящую и полезную работу духовенства в самые тяжёлые часы военной страды.
Я считаю себя счастливым, находясь в Москве – наследнице Православия, полученного от Византии. Да! Я счастлив! И это не удивительно!
Наши предки, взирая на великие и славные деяния Русского народа, — всегда восхищались ими… Мы знаем и верим, что Русский народ, сплотившись вокруг своих вождей и под верховным водительством мудрого и любимого Иосифа Виссарионовича Сталина, — достиг и достигнет небывалого ещё в мировой истории могущества и расцвета.
Мы твёрдо верим, что ваша Святая Церковь наслаждается полным миром и спокойствием, с каждым днём развивая всё более и более свою многополезную деятельность на церковно-общественной ниве. И всё это она может делать, благодаря чуткому, внимательному отношению к ней со стороны Советского Правительства. А посему мы будем молить Всевышнего, дабы Он сохранил это Правительство и его Главу – Иосифа Виссарионовича Сталина, а также весь богоспасаемый Русский народ на многие, многие и многие лета!!!»
Обратимся за пояснениями к книге современного православного публициста Константина Юрьевича Душенова «Кто против нас?», вышедшей в 2013м году, в Москве, в издательстве «Алгоритм». Говоря о Ливанском Митрополите Илие, К. Ю. Душенов в частности отмечает:
«Когда началась Великая Отечественная Война, митрополит решил уйти в затвор и просить Матерь Божию открыть ему, чем можно помочь России.
Через трое суток ему в огненном столпе явилась Пресвятая Богородица и объявила, что нужно сделать для победы. «По всей стране должны быть открыты храмы, монастыри, духовные академии и семинарии, — повелела Она, — Священники должны быть возвращены с фронтов и тюрьм, должны начать служить. Сейчас готовятся к сдаче Ленинграда – сдавать нельзя. Пусть вынесут чудотворную Икону Казанской Божией Матери и обнесут её крестным ходом вокруг города, тогда ни один враг не ступит на святую его землю. Перед Казанскою иконою нужно совершить молебен в Москве; затем она должна быть в Сталинграде, сдавать который врагу тоже нельзя. Казанская икона должна идти с войсками до границ России. Когда война окончится, митрополит Илия должен приехать в Россию и рассказать о том, как она была спасена».
Владыка передал всё, что ему было открыто, представителям Русской Церкви и Советского Правительства. После победы, осенью 1947го года, по официальному приглашению властей митрополит Илия прибыл в Советский Союз. После литургии 23го ноября он сказал, обращаясь к москвичам:
«Я много слышал о великом верующем Русском народе, но только теперь своими собственными глазами убедился, как велика вера у Русского народа, как он любит Бога, с каким усердием он молится в Церкви. Я много знал о великом Русском народе и его Церкви и теперь лично убедился, что Русская Православная Церковь является величайшей Церковью Православия. Я буду просить Господа Бога, чтобы Он благословлял и в дальнейшем Русский народ. Господь Бог благословляет Русский народ так же, как когда-то благословил Авраама. Русский народ является как бы народом Святой Земли и землю Русскую можно сравнить со Святой Палестинской Землёй».
Митрополит Илия отошёл ко Господу 27го июня 1979го года».
В 1953м году, после смерти Иосифа Виссарионовича Сталина, его отпевал тогдашний патриарх Алексий Первый (Симанский), который перед отпеванием сказал: «Великого вождя нашего народа Иосифа Виссарионовича Сталина не стало. Упразднилась сила, великая общественная сила, в которой наш народ ощущал собственную силу, которою он руководствовался в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет. Нет области, куда бы не проникал взор великого Вождя… Как человек гениальный, он в каждом деле открывал то, что было невидимо и недоступно для обыкновенного ума».
А вот, что К. Ю. Душенов пишет в той же самой книге о судьбе священника Дмитрия Дудко:»Священник Дмитрий Дудко родился в 1922м году в семье крестьянина. Отец – Сергей Ермолаевич Дудко – был арестован в 1937м году за отказ вступить в колхоз. Мать – Елизавета Никаноровна Дудко – воспитывала четырёх детей: Дмитрия, Владимира, Николая и Матрёну. В 1941 – 1943 годах находился на оккупированной территории. В 1943м году был призван в Красную Армию, воевал. В 1944м году был комиссован после ранения и перенесённой болезни (тифа).
В 1945м году поступил в Московскую духовную семинарию. После её окончания переведён в духовную академию. 20го января 1948го года был арестован и приговорён к десяти годам лагерей с последующими пятью годами поражения в правах по статье 58 – 10 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда). В 1956м году освобождён. Был восстановлен в академии, окончил её в 1960м году и рукоположен в священники. Служил в Московском храме Петра и Павла. В 1963м году храм был закрыт и взорван. Дмитрий Дудко был переведён служить в храм Святителя Николая на Преображенском кладбище.
В 1973м году «за нарушение церковной дисциплины», а точнее за его проповеди, о. Дмитрию запретили служить. Через четыре месяца запрещение было снято, а о. Дмитрий направлен священником в Московскую область. 15го января 1980го года о. Дмитрий был вновь арестован по обвинению в антисоветской деятельности. В 1981м году уголовное дело против о. Дмитрия было закрыто. В статье «Запад ищет сенсаций», опубликованной в газете «Известия», о. Дмитрий заявил, что никогда не выступал против Советской Власти, а как вященний лишь вёл борьбу с безбожием.
Скончался 28го июня 2004го года».
От себя добавим к вышесказанному ещё один факт. Священник Дмитрий Дудко с самых первых дней создания газеты «Завтра», которая начинала свою деятельность как ярко выраженное оппозиционное к ельцинскому режиму издание, и до последних дней своей земной жизни являлся духовником этой газеты. Кстати, газета «Завтра» была – по крайней мере, в ту пору – единственной в России газетой, имевшей своего духовника. Более поздние метаморфозы этой газеты и её редактора А. Проханова, так же, как и их (и газеты, и её редактора) сегодняшнее, мягко говоря, более чем странное поведение – это уже отдельная тема, далеко выходящая за рамки настоящей публикации, которой мы здесь не будем касаться.
А вот какие замечательные слова сказал сам о. Дмитрий Дудко в 1995м году:
«У нас в России подвергаются осуждению те, кто имеют государственное направление. Государственность причисляется к какому-то пороку, преступлению. Так осудили государственника Ивана Грозного, расширившего границы России, обвинив его в жестокости. Так же осудили святого Иосифа Волоцкого, победившего ересь жидовствующих и надолго удержавшего разброд России.
Теперь вот настало время реабилитировать Сталина. Впрочем, не его только, но само понятие государственности. Сегодня мы сами воочию можем увидеть, какое преступление есть безгосударственность и какое благо – государственность! Как ни кричат, что в советское время много погибло в лагерях, но сколько гибнет сейчас – безнаказанно, безвестно? Ни в какое сравнение не идёт та гибель. Весь ограбленный и обманутый народ теперь вздыхает: был бы Сталин, не было б такой разрухи!
Но эта реабилитация, так сказать с человеческой точки зрения, а я скажу — с духовной, поскольку я священник. Начну сразу с вопроса. Что лучше – «деспотизм» сталинских времён или демократия нашего времени? Нет, господа, перед жестокостью демократии бледнеет всякий деспотизм. Скажите, когда было больше обездоленных, заключённых, когда преступность и безнравственность имела такую свободу на улицах и на телевидении, в печати? Когда ещё, в какие времена, весь народ, за исключением немногих, сидел на голодном пайке? Когда и какие правители с таким цинизмом, как теперь, разрушали собственную экономику в угоду более сильному соседу?
Но как сообразовать сталинизм с христианскими понятиями, спросят у меня? Ведь при сталинском деспотизме всё было опутано атеизмом. Атеизм был везде и всюду. Но, видимо, не случайно философ Н. Бердяев говорил: атеизм – это дверь к Богу с чёрного хода. И мы сейчас видим, как многие атеисты стали по-настоящему верующими.
Я никогда не забуду, как один высокопоставленный коммунист мне сказал, что, хотя он и атеист, но воспитан на православной традиции. Да, как ни покажется странным, но в русском атеизме-социализме есть и православная традиция, поэтому коммунистическое движение в России вписывается в русскую историю. Это часть нашей истории, которую не вычеркнуть. А вот будет ли сегодняшняя демократия частью нашей истории? Ведь она, не посоветовавшись с Западом, ничего не предпринимает? Это чуждое явление для России!
Сталин был деспот, да, но он был ближе к Богу. Наши Патриархи, особенно Сергий и Алексий, называли Сталина богоданным вождём. К ним присоединялись и другие, такие как крупный учёный и богослов, архиепископ Лука Войно-Ясенецкий. Кстати, сидевший при Сталине, но это не помешало ему назвать Сталина богоданным.
Да, Сталин нам дан Богом! Он создал такую державу, которую сколько ни разваливают, а не могут до конца развалить. Даже поверженной, её боятся хвалёные капиталистические страны.
Есть у Сталина такое выражение: «Прошлое принадлежит Богу». Если с Божеской точки посмотреть на Сталина, то это в самом деле был особый человек, Богом данный, Богом хранимый, об этом свидетельствуют даже его противники.
Поэтому я, как православный христианин и русский патриот, низко кланяюсь Сталину.
«Чур, перекрестись…» — да, это я слышу. Кому кланяешься, мол, не антихристу ли?
А вот вам я задам вопрос. Антихрист придёт от атеистов или верующих? В том-то и дело, что от верующих, на Библии будет клясться. Поэтому я утверждаю по Евангелию: один сказал «пойду» и не пошёл, другой сказал «не пойду», но пошёл.
Сталин с внешней стороны атеист, но на самом деле он верующий человек. Не случайно в Русской Православной Церкви ему пропели, когда он умер, вечную память. Не случайно он учился в Духовной Семинарии, хотя и потерял там веру, но чтоб по-настоящему её обрести. А мы этого не понимаем… Но самое главное всё-таки, что Сталин по-отечески заботился о России. И поэтому Сталин, по крайней мере для меня, законным образом стоит рядом с Суворовым…».

Илия (Карам)

Илия

Религия

православие

Дата рождения

Дата смерти

11 апреля 1969

В Википедии существуют статьи о других людях с именем Илия и фамилией Карам.

Митрополи́т Илия́ (араб. المطران ايليا‎, в миру Салим Насиф Карам, араб. سليم نصيف كرم‎; род. 8 мая 1903, Бхамдун, Ливан — 11 апреля 1969, Эль-Хадат) — епископ Антиохийской Православной Церкви, с 1935 года — митрополит Библский и Ботрисский, ипертим и экзарх Гор Ливанских.

Биография

Факты биографии, подтверждённые документально, — крайне скудны и отрывочны; некоторые сведения, как, например, о дате рождения противоречивы в разных источниках. Родитель будущего митрополита был торговцем, владевшим каменоломней.

Известно, по свидетельству родственников, что 10-и лет Салим окончил начальную школу, где изучал арабский и французский языки.

12 марта 1918 года стал иподиаконом Антиохийского патриарха Григория IV (Хаддада).

В 1921 году поступил в Духовную семинарию при монастыре Баламанд в Северном Ливане, которую окончил в 1923 году.

5 августа 1923 года рукоположён во диакона Патриархом Григорием IV в Дамаске; в декабре направлен к митрополиту Бейрутскому Герасиму (Массара) по просьбе последнего.

6 августа 1926 года возведён в сан архидиакона Бейрутской епархии; в 1930 года — архимандрита.

В начале 1930-х годов — представитель Антиохийской церкви при Сербском Патриархе, где завязал знакомства со многими деятелями Русской Зарубежной Церкви.

Епископ Илия (справа) на присуждении титула почётного доктора богословия Сербского богословского факультета Белградского университета митрополиту Антонию (Храповицкому)

13 января 1935 года в кафедральном соборе Дамаска хиротонисан в митрополита Библского и Ботрисского (епархия Жбейля и аль-Батруна).

Присутствовал в 1935 году на торжествах в Белграде по случаю 50-летия священнослужения митрополита главы РПЦЗ Антония (Храповицкого).

В ходе Второй мировой войны «переориентировался» на безоговорочную поддержку Московской Патриархии и немало способствовал созданию имиджа СССР как страны, где никогда не было и не могло быть религиозных гонений.

Первая поездка митрополита Илии в СССР, согласно имеющимся документам, состоялась в ноябре — декабре 1947, по приглашению Московского Патриархата. Протокольная сторона первых дней визита детально изложена в Журнале Московской Патриархии № 1 за 1948 (обещанное на стр. 57 продолжение не последовало). Гость служил во многих храмах Москвы, Ленинграда, Киева и Одессы; получил в дар лично от Патриарха Алексия I, приходов, священников и прихожан множество ценных икон, многие в дорогих окладах. Патриарх писал о госте своей сестре: «Он едет, обремененный подарками. В частности, я ему дал: облачение, митру, белый клобук и икону в жемчугах, большой портрет в раме, чашу, дискос и весь прибор <…> Кроме того, на нём моя шуба (беличья)». 20 ноября Илия посетил Мавзолей В. И. Ленина.

Чрезвычайно радушная встреча митрополита, судя по рассекреченным в 1990-х документам, объясняется тем, что руководство СССР и Патриархия в тот период находились в процессе подготовки имевших состояться в 1948 празднования 500-летия автокефалии Русской Церкви и приуроченного к нему Совещания Глав Православных Церквей; последнему придавалось большое значение как внешнеполитическому мероприятию, призванному узурпировать лидерство во вселенском православии у Константинопольской кафедры. Древние восточные патриархаты рассматривали сам факт созыва Совещания Московским Патриархом как посягательство на прерогативу Константинополя и не собирались присутствовать на нём на высшем уровне. Караму в его беседах с Патриархом Алексием удалось создать несомненно ложное впечатление, что Антиохийский Патриарх не намерен следовать в фарватере Фанара. Так, в своём письме Председателю Совета по делам РПЦ Г. Г. Карпову от 20 ноября 1947 Патриарх писал: «<…> М Илия вызвался быть нашим официозным (не официальным) посредником между нами и Пхами греками — и тут, по его мнению, решающим фактором является степень нашей возможности давать им деньги <…> доминирующим мотивом его высказываний является вопрос о материальной помощи: деньгами, богослужебными предметами, парчой, панагиями, крестами, митрами и т. д. Говорили подробно и о подворьях, и о будущем Совещании.»

Второй приезд Карама состоялся в июле 1948 года, в составе делегации на празднование 500-летия автокефалии. На праздничном обеде, данном 15 июля 1948 года Советом по делам Русской Православной Церкви в честь участников Совещания, митрополит Илия провозгласил, поднимая тост, что Православие должно быть сильным и единым, таким, как говорил И. В. Сталин, заявивший, что он хочет «сильного Православия». Зал вздрогнул. «Может быть, Иосиф Виссарионович и не говорил этих слов. Но я, лично, считаю, что только благодаря Сталину обеспечено процветание Русской Православной Церкви и Православия во всем мире».

В августе — сентябре 1954 года сопровождал Антиохийского Патриарха Александра III в его поездке в СССР.

7 марта 1958 года посетил посольство СССР в Ливане и просил о помощи в ремонте пяти храмов епархии, лечении своего брата в СССР и повторил свою просьбу о приглашении его в СССР; в последнем было отказано со ссылкой (в межведомственной переписке) на «приём большого количества церковных делегаций, в том числе и Антиохийской церкви, прибывающих на празднование 40-летия восстановления патриаршества в Русской Церкви»

Летом 1960 года, во время своего визита в СССР, участвовал в хиротонии архимандрита Никодима (Ротова) во епископа Подольского.

5-й визит — в 1963 году, во Псков. Поскольку в это время РПЦ подвергалась форменному разгрому (храмы закрывали сотнями и тысячами, а монастыри — десятками), в СССР могли пустить только самого проверенного «свидетеля», который затем бы на весь мир возвещал о «свободе и процветании» религии в правление Н. С. Хрущёва.

В мае 1968 года — в составе делегации Антиохийской Церкви на празднование 50-летия восстановления патриаршества в Русской Церкви.

Скончался 11 апреля 1969 года, в Великую пятницу; похоронен в храме города Бхамдуна, близ Бейрута, где он служил. Во время гражданской войны 1970-х храм был взорван.

Сейчас останки покоятся в домашней церкви при старом городском госпитале. Родственники Илии строят новый храм на месте старого.

Легенды; отзывы очевидцев

В конце 1990-х годов в СМИ, а затем и в монографиях, изданных с благословения видных иерархов Русской православной церкви, получила широкое распространение легенда об особой миссии Илии Карама, связывавшая его имя с Казанской иконой в Князь-Владимирском соборе Ленинграда, его личной встрече с Иосифом Сталиным.

Источником легенды, видимо, является протоиерей Василий Швец, встречавшийся с Илиёй в 1963 году во Пскове и изложивший её без каких-либо ссылок на источники в статье «Чудеса от Казанской иконы Божией Матери»; её излагает также Сергей Фомин в книге «Россия перед вторым пришествием». Свои страницы Василию Швецу для изложения его сведений предоставил журнал «Наука и религия», созданный в 1959 году «для распространения научно-материалистического мировоззрения, борьбы за формирование коммунистических духовных ценностей».

Дкументальных свидетельств встречи Карама с Иосифом Сталиным нет, хотя из переписки между патриархом Алексием и Георгием Карповым, видно, что митрополит просил о таком «свидании» в 1947 году.

Старейший клирик Санкт-Петербургской епархии протоиерей Василий Ермаков, бывший очевидцем приезда Илии Карама в Ленинград, отзывался о нём как о «проходимце, собиравшем и увозившем русское национальное достояние».

Воспоминания митрополита Питирима о половине 1940-х:

Сейчас, говоря о той эпохе, часто упоминают митрополита Гор Ливанских Илию Карама — что он был молитвенником, большим другом России и т. д. Может быть, конечно, и так, только у нас полушутя называли его «грабителем». Увидит икону на аналое: «О, Матерь Божия! Матерь Божия!» — бросается к ней, целует, что-то бормочет на своём языке, — содержание речи сводится к тому, чтобы ему отдали икону. И не откажешь… В Одессе митрополит Борис — уж на что умный человек — а имел неосторожность пригласить его к себе в келью — так потом пришлось чуть не все иконы со стенки дарить. Я всё это увидел, когда был ещё восторженным юношей, и впечатление осталось на всю жизнь. Потом, когда бывал на Востоке, видел там множество русских икон — в золотых окладах с драгоценными камнями. Ещё бы! Колчицкий тогда с амвона вещал: «Православные! К нам прибывают восточные Патриархи, которые молятся за нас у своих древних святынь. Вы можете принести им в дар имеющиеся у вас иконы». И понесли, бедные, у кого что ещё оставалось… Всегда говорю, что грехов у меня, конечно, много, но в одном я чист: никогда ни одному из них не подарил ни единой вещи.

По словам историка Андрея Кострюкова, «‹…› Достаточно почитать опубликованную ныне переписку Патриарха Алексия I с Г. Г. Карповым или воспоминания митрополита Волоколамского Питирима (Нечаева), чтобы понять, что это был скорее аферист, чем боговидец. И свои сказочные истории митрополит Илия начал рассказывать уже после войны, когда впервые посетил Россию. И его переписка с советским руководством, которую он якобы вел, документально никак не зафиксирована».

Награды

  • Императорский Орден святой Анны I степени (1936 год, «Российский императорский дом»)
  • Орден святого равноапостольного великого князя Владимира I степени (1959 год, РПЦ)
  1. Титул Гор Ливанских, видимо, придуман редакцией Журнала Московской Патриархии в 1960 году, где и когда он впервые появляется; до того в русскоязычных документах Карам именуется митрополитом Ливанским
  2. ЖМП. 1948, № 1, стр. 45 — 57
  3. Письма Патриарха Алексия I к его сестре // Цит. по Сухейль Фарах, Николай Гаврюшин. Митрополит Илия (Карам) и Россия. — М.: Издательский Совет РПЦ, 2005, стр. 144 ISBN 5-94625-113-9
  4. Сухейль Фарах, Николай Гаврюшин. Митрополит Илия (Карам) и Россия. — М.: Издательский Совет РПЦ, 2005, стр. 115—116
  5. Николай Лисовой Штаб церковной стратегии
  6. Письмо Отдела стран Ближнего Востока МИД СССР от 14 мая 1958 совпослу в Ливане С. П. Киктеву // Цит. по Сухейль Фарах, Николай Гаврюшин. Митрополит Илия (Карам) и Россия. — М.: Издательский Совет РПЦ, 2005, стр. 137
  7. ЖМП. 1960, № 10, стр. 12 — 13
  8. Казанская икона Божией Матери: явление во граде Казани, установление престольного праздника в Святой Земле и современные мифы. Архивная копия от 27 сентября 2007 на Wayback Machine
  9. Протоиерей Василий Швец. Пророчества о России в годы Великой Отечественной войны.
  10. Швец В. Благословение России // Наука и религия : журнал. — 1994. — № 11. — С. 12—13.
  11. Диакон Андрей Кураев. Война: чудо и сказки. Прим. 9.
  12. Александрова Т. Л., Суздальцева Т. В. Русь уходящая. Рассказы митрополита Питирима. — СПб., 2007. — С. 129—130 (прим.)
  13. Кострюков, А. При Сталине был бы порядок?. Православие и мир, 19.5.2017.
  14. Кавалеры ордена святой Анны (недоступная ссылка). Дата обращения 1 июля 2011. Архивировано 10 декабря 2011 года.
  15. Орден святого равноапостольного великого князя Владимира Архивная копия от 18 июня 2008 на Wayback Machine

Литература

  • Сухейль Фарах, Николай Гаврюшин. Митрополит Илия (Карам) и Россия. — М.: Издательский Совет РПЦ, 2005 ISBN 5-94625-113-9
  • Илия (Карам) Православная энциклопедия, Т. XXII.
  • Андрей Кураев Великая Отечественная война: Чудо и сказки
  • «رؤيا المطران كرم وستالين وأيقونة سيدة قازان المثلث الرحمات المتروبوليت إيليا

«Будет война, и война страшная, всемiрная, она приведет народ России к Богу», – так еще в 1927 году говорил своим близким духовным чадам преподобный Серафим Вырицкий.

22 июня 1941 года в праздник Всех Святых, в земле Российской просиявших, началась страшная, невиданная доселе война. В этот день митрополит Ленинградский Алексий (Симанский — будущий Патриарх Всея Руси) отслужил литургию в Князь-Владимирском соборе северной столицы. В войну он разделил со своей паствой все тяготы блокадных дней.
В самом начале войны Патриарх Антиохийский Александр III обратился с посланием к христианам всего мира о молитвенной и материальной помощи земле Русской.
Были великие молитвенники и на Руси, такие, как иеросхимонах Серафим Вырицкий, который тысячи дней и ночей стоял на молитве о спасении страны и народа России; московская блаженная старица Матрона Никонова. Но, как в 1612 году, Промыслом Божьим был избран молитвенник из братской церкви — из Антиохийского Патриархата митрополит гор Ливанских Илия Карам. Он с детства особенно почитал Божию Матерь и очень сильно любил Россию и русский народ. Спустившись в каменное подземелье, куда не доносился с земли ни один звук и где не было ничего кроме иконы Божией Матери, Владыка затворился там. Не вкушал пищи, не пил, не спал, а только молился Божьей Матери и просил Ее открыть, чем можно помочь России.
Стояла зима 1941 года. Немцы рвались к Москве. Страна находилась на грани катастрофы, и в те дни в победу почти никто не верил. Всюду была паника, страх, уныние. Очень немного истинных друзей осталось у России. Тогда-то и произошло событие, имеющее для России и для всегo мира огромное значение.
Каждое утро Владыке Илии в приносили сводку о числе убитых на фронтах и о том, куда дошел враг. И вот через трое суток в огненном столпе явилась ему Сама Матерь Божия и объявила, что он, как истинный молитвенник и друг России, избран для того, чтобы передать определение Божие этой стране. Если это определение не будет выполнено, Россия погибнет.
Для спасения России «должны быть открыты по всей стране храмы, монастыри, духовные семинарии и академии. Священники, возвращенные с фронтов и отпущенные из тюрем, должны начать служить. Город на Неве сдавать нельзя. Для его спасения пусть вынесут из Владимирского собора чудотворную икону Казанской Божией Матери и обнесут ее крестным ходом вокруг города, тогда ни один враг не ступит на его святую землю. Перед Казанской иконой нужно отслужить молебен и в Москве. Затем она должна быть в Сталинграде, который тоже сдавать врагу нельзя. Казанская икона должна идти с войсками до границ России, а когда война кончится, митрополит Илия приедет в Россию и расскажет, как она была спасена».
Митрополит Илия передал через представительство Красного Креста советскому правительству и Русской Православной Церкви все, что было определено Матерью Божией.
Сталин вызвал к себе митрополита Ленинградского Алексия (Симанского), местоблюстителя патриаршего престола митрополита Сергия (Страгородского) и обещал исполнить все, что передал митрополит Илия, ибо не видел больше никакой возможности спасти положение.
Из Князь-Владимирского собора Ленинграда вынесли Казанскую икону Божией Матери (на стр.6) и обошли с ней крестным ходом вокруг города — город был спасен. Подтвердились слова, сказанные святителем Митрофаном (Воронежским) Петру I о том, что город святого апостола Петра избран Самой Божией Матерью, и пока Казанская Ее икона в городе, и есть молящиеся Ей, враг не может войти в город. Она все время, от основания города была Заступницей его, да и всей России.
Блокада Ленинграда была прорвана в день празднования святой равноапостольной Нины, просветительницы Грузии — 27 января. Многим до сих пор непонятно, чем держался город, ведь помощи ему практически не было, а то, что подвозили, было каплей в море. Но город выстоял.
Казанская икона Божией Матери начала свое шествие по России.
Чудом, явленным молитвами и заступничеством Божией Матери, была спасена и Москва: на самолёте её облетели с Казанской иконой Пресвятой Богородицы. Ударили сильные морозы. Немцы в панике бежали. По дорогам валялась брошенная техника, и никто из наших генералов не мог понять, что произошло, ведь ничто не мешало немцам войти в Москву по Волоколамскому шоссе.
После Москвы Казанскую икону Божией Матери перевезли в Сталинград. На правом берегу Волги пред ней непрестанно служили молебны и панихиды. Икона находилась среди наших войск, и немцы так и не смогли перейти реку.
Как известно, единственным зданием, уцелевшим среди руин Сталинграда, был храм во имя Казанской иконы Божией Матери с приделом Преподобного Сергия Радонежского, в который неоднократно заходил легендарный командарм Чуйков. Молча стоял он, возжигая свечи, молясь о победе над врагом .
Именно перед Казанским образом Божией Матери совершал в ноябре 1942 года под Сталинградом молебен митрополит Николай (Ярушевич).
Тогда же, в 1942-м самолет с Казанской иконой Пресвятой Богородицы облетел Сталинград – факт, который подтвердил в беседе с писателем Юрием Бондаревым маршал Г. К. Жуков.
Великие трудности встали на пути наших воинов при освобождении старой немецкой твердыни — Кенигсберга (ныне Калининград). Вот что рассказывает офицер, бывший в самом центре битвы за город:
«Наши войска уже совсем выдохлись, а немцы были еще сильны. Вдруг видим: приехал командующий фронтом, офицеры, с ними — священники с иконой. Многие стали шутить: «Вот попов привезли, сейчас они нам помогут». Но командующий быстро прекратил шутки, приказал всем построиться и снять головные уборы. Священники отслужили молебен и пошли — с иконой — к передовой. Мы с недоумением смотрели: куда они идут? Их же всех перебьют! Но они спокойно шли в огонь.
И вдруг стрельба прекратилась с немецкой стороны одновременно по всему фронту. Тогда был дан сигнал, и наши войска начали штурм города-крепости с суши и с моря.
Немцы гибли тысячами. Пленные потом рассказывали, что перед штурмом русских в небе появилась Мадонна, Которая была видна всей немецкой армии, и абсолютно у всех отказало оружие. В тот момент наши войска и сломили сопротивление врага и взяли город. Увидев явление Божией Матери, немцы падали на колени; многие из них поняли, Кто помогает русским».
Киев — матерь русских городов — был освобожден 6 ноября в день празднования иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость». Во время войны открыли 22 тысячи храмов — вся Россия молилась (и в нашем городе Вятке (Кирове) в 1942 году на праздник Тихвинской иконы Божией Матери по приказу властей был открыт единственный храм — Серафимовская церковь — прим. ред.). Многие офицеры, да и сам маршал Георгий Константинович Жуков, который всю войну возил с собой Казанскую икону Божией Матери, говорили перед боем: «С Богом!»
Были открыты духовные семинарии, академии, Троице-Сергиева и Киево-Печерская Лавры, некоторые монастыри. Было разрешено перенести мощи святителя Алексия, митрополита Московского и всея Руси, в Московский Богоявленский Собор, где всю войну стояла та самая чудотворная икона Казанской Божьей Матери, которая была с ополчением 1612 года.
Поздним вечером 4 сентября 1943 г. (литургически наступил уже следующий день — 5 сентября — отдание праздника Успения Пресвятой Богородицы) в Троицкие ворота Кремля въехал черный правительственный лимузин. В нем находились Местоблюститель Патриаршего Престола митрополит Сергий, митрополит Алексий (Симанский) и митрополит Николай (Ярушевич). Через несколько минут они были уже в кабинете Сталина. Навстречу святителям вышел хозяин кабинета…
В ходе беседы Сталин неоднократно подчеркивал, что «Церковь может рассчитывать на всестороннюю поддержку правительства во всех вопросах, связанных с ее организационным укреплением и развитием внутри СССР». В беседе принимали участие В. М. Молотов и полковник НКГБ Г. Г. Карпов.
Было бы наивным полагать, что такие заяления не вызывали активное сопротивление партийного аппарата. Но уже наступало мощное возрождение веры на Руси.
Всё, что передал в 1941 году митрополит Илия сбылось. После войны, в 1947 году, Патриарх Алексий I (Симанский) пригласил митрополита Гор Ливанских Илию Карама в Советский Союз. Перед приездом гостя Сталин вызвал Патриарха Алексия I и спросил: «Чем может отблагодарить митрополита Илию Русская Церковь?» Святейший предложил подарить митрополиту Ливанскому икону Казанской Божией Матери, крест с драгоценностями и панагию, украшенную драгоценными каменьями из всех областей страны, чтобы вся Россия участвовала в этом подарке. По распоряжению Сталина самые искусные ювелиры изготовили панагию и крест.
Митрополит Илия прибыл в Москву, встретили его торжественно. На церемонии-встрече ему преподнесли икону, крест и панагию. Как он был растроган! Он говорил, что всю войну день и ночь молился о спасении России. «Я счастлив, – сказал владыка Илия, – что мне довелось стать свидетелем возрождения Православной Веры на Святой Руси и увидеть, что Господь и Божия Матерь не оставили вашу страну, а напротив – почтили ее особым благоволением. С великой благодарностью принимаю эти дары от всей земли Русской, как память о любимой мною стране и ее народе. Желаю вам, дорогие мои, и надеюсь, что по словам великого святого земли Российской – преподобного Серафима Саровского – вы посреди лета запоете «Христос Воскресе!» Вот радость-то будет по всей земли великой».
Тогда же Правительство наградило его Сталинской премией за помощь нашей стране во время Великой Отечественной войны. От премии владыка отказался, сказав, что монаху деньги не нужны: «Пусть они пойдут на нужды вашей страны. Мы сами решили передать вашей стране 200 000 долларов для помощи детям-сиротам, у которых родители погибли на войне», – сказал митрополит Илия.
Из Москвы митрополит Ливанский поехал в Ленинград. Утром 9 ноября Владыка Илия служил литургию в Никольском соборе. Тогда же он преподнес храму частичку мощей Святителя Николая Мирликийского, которая и поныне находится в старинном храмовом образе Чудотворца перед солеей у главного престола.
На следующий день в Князь-Владимирском соборе митрополит Илия Карам, митрополит Григорий со священством отслужили малую вечерню, после чего на Казанскую икону Божией Матери был возложен драгоценный венец — дар митрополита Илии. «Я молился за ваш город, — говорил в проповеди своей Владыка, — и благодарен Господу, что Он удостоил меня побывать здесь, молиться вместе с вами. Я увидел веру, увидел, что Божия Матерь не оставила Своих чад…» Говорил он через переводчика, но почти все в храме плакали.
В Ленинград митрополита Илию от правительства официально сопровождал А. Н. Косыгин, в то время заместитель председателя Совета министров СССР, кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б). Официальное сообщение ТАСС приводило слова Владыки: «Когда возлагал венец на чудотворную икону Казанской Божией Матери, во всех церквах зазвонили колокола… В кафедральном соборе меня особенно умилило общенародное пение акафиста Казанской Божией Матери…»
Вспоминает один из очевидцев: «…Подошли мы к Владимирскому собору. Что-то необыкновенное в городе творится: все прилежащие улицы заполнены народом. Около двухсот тысяч человек стояло у храма, весь транспорт остановился, проходы загорожены, еле пробрались к нему. Стоим около храма, а внутрь не попасть: солдаты стоят в оцеплении и никого не пускают. Вдруг из боковой двери выбегает староста (наш знакомый), увидел нас и зовет: «Пошли! Я вас дожидался!» Он провел нас в храм и мы оказались у самой солеи! Слева от солеи было отгорожено место и там стояли члены Правительства. И вот появились – митрополит Илия, митрополит Григорий и священство.
Началась служба. Отслужили малую вечерню, после чего состоялось возложение драгоценного венца – дара владыки Илии на Казанскую икону Божией Матери. По возложении венца он произнес проповедь. Он рассказал все: как явилась ему Божия Матерь, что Она поведала ему. Это незабываемо! Какое счастье тому, кто мог быть в этот день во Владимирском соборе, какая радость на всю жизнь! Был такой духовный подъем, такая могучая молитва: сердца горели, все чувствовали себя братьями и сестрами, самыми дорогими друг другу людьми. «Заступнице усердная…» — запели все, весь храм.
Когда вышли из храма, тропарь Казанской иконе Божией Матери запели десятки, сотни тысяч петербуржцев, стоящих на улицах, и на площади, и у стадиона. Тут уже заплакали все, молитвенно обращаясь к истинной Заступнице и Спасительнице России».
На следующий день, 11 ноября, митрополита Илию Карама торжественно встречали в Духовной академии. Все учащиеся академии и семинарии (их тогда было немного) удостоились видеть этого Богоносного Святителя Востока Божьего и получить лично его благословение.
16 ноября 1947 года в Патриаршем Богоявленском соборе Москвы было совершено особо торжественное богослужение, после которого было зачитано (на русском языке) обращение митрополита Илии Карама к Святейшему Патриарху Алексию I, пронизанной горячей любовью к России: «Народ ваш — народ Богоносец! Вся история земли Российской свидетельствует нам о том, что в тяжелые эпохи внутренних смут, а также во время нашествия иноплеменников, благородный и великий русский народ прибегал к Божией помощи, дабы сохранить в целости города и веси и широко раскинутые пределы Земли Российской. Не раз гордые и дерзкие враги в лице Чингисхана, Тамерлана, Карла XII, Наполеона и других пытались завладеть Русской землей и поработить ее народ, не раз орошалась православная земля кровью своих верных сынов, но все это не сломило народной силы, не уничтожило веры в правоту защищаемых народом принципов. Все эти попытки поработить русский народ, навязать ему другие государственные идеи, другую веру ни к чему не привели.
Велик Бог христианский! И в эту ужасную кровавую войну Он сохранил любимый Свой народ и Дом Пресвятой Богородицы».
В первый свой приезд в СССР Владыка Илия посетил также Киев и Одессу.
Митрополит Гор Ливанских Илия Карам приезжал в Советский Союз ещё несколько раз в 1948, 1954, 1960 и 1963 годах. Посещая Псково-Печерский монастырь в 1963 году он сказал: «Как же у вас любят Бога! Нигде так не любят Бога и Божию Матерь, как у вас! Какое счастье быть в России! Это невозможно говорить! Я был в Иерусалиме на празднике Пасхи Христовой, я был во многих странах, я был в Португалии, когда праздновали день памяти явления Божией Матери, где собралось 70 000 человек, но такого я не видел никогда! Такой любви и веры я не видел нигде! Я очень люблю вашу страну и ваш народ!»
Высокопреосвященный Илия Карам, митрополит Гор Ливанских, в возрасте 97 лет скончался 11 апреля 1969 года в госпитале св. вмч. Георгия и был погребен у алтарной стены построенного им храма в Бхамдуне.
Пасха 1945 года совпала с днем Великомученика Георгия Победоносца, небесного покровителя маршала Г.К. Жукова и Москвы, – 6 мая, а Парад Победы в Москве на Красной площади — с днем Пресвятой Троицы — 24 июня.
В июле 2001 года чудотворная икона Казанской Божией Матери, с венчиком митрополита Гор Ливанских Илии Карама в благодарность о спасении России в войне 1941-1945 годах, из Владимирского собора была перенесена в Казанский собор Санкт-Петербурга. И также охраняет Божия Матерь Свой город.
А в Богоявленском соборе Москвы находится Казанская икона Божией Матери с венчиком князя Пожарского в благодарнность за спасение России в 1612 году.
И ныне ограждают Российскую землю чудотворные иконы Матери Господа и нашей Заступницы: Тихвинская икона хранит и благословляет севера пределы. Иверская икона хранит и благословляет южные пределы. Почаевская и Смоленская ограждают землю Российскую с запада. На востоке, сияя до края земли лучами благодати, ограждает и благословляет Россию Казанская икона Божией Матери. А в центре сияет образ Божией Матери Владимирской, написанный евангелистом Лукой на доске от стола, за которым совершалась Тайная Вечеря – первая Евхаристия, ознаменовавшая начало спасения человечества на Крови нашего Господа, начало новой жизни.
По материалам книги иеромонаха Филадельфа (в схиме Моисея Боголюбова) «Заступница усердная», изд. Троице-Сергиевой Лавры, 1992 г.,
«Журнала Московской Патриархии» № 5, 2000 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *