Сталин умер в

«Племянник» маршала

— Фамилия у вас знатная, Иван Алексеевич. Кто ее только не носил — от польского епископа и украинского футболиста до маршала и министра обороны СССР. Вы, кстати, не родня Родиону Яковлевичу Малиновскому, дважды Герою Советского Союза?

— Было дело, однажды выдал себя за его племянника. Точнее, не себя, а Николая, своего младшего брата. Он воевал на фронтах Великой Отечественной, прошел с танком от Сталинграда до Белграда. А потом его направили служить в Читу, сделали ракетчиком, поселили в глухом лесу рядом с засекреченной пусковой установкой. И так Коля затосковал в тайге, что приехал ко мне в отпуск и взмолился: «Помоги перебраться в Москву, Ваня!»

А как я это сделаю, откуда у меня, скромного капитана, такие возможности? Но стал думать, искать варианты. Сначала обратился к старому большевику Анатолию Козлову. Курсантом он охранял Ленина, потом служил в Красной Армии, получил высокий чин, а на пенсии жил на улице Горького в доме номер 6.

Мы с Анатолием Петровичем дружили. Пришел я к нему и говорю: так, мол, и так, выручайте. Козлов быстро собрался и отправился на почтамт, отстучал срочную телеграмму в министерство обороны.

Ответа оттуда не последовало, но я не сдался. Как-то вез на дачу Николая Шверника, председателя комитета партийного контроля при ЦК КПСС… Он, кстати, входил в состав трибунала, судившего Берию, позже руководил перезахоронением Сталина у Кремлевской стены.

Так вот: у Николая Михайловича в тот вечер было хорошее настроение, и я рассказал о брате. Шверник и надоумил: поезжайте, говорит, вместе с ним во Власиху, в штаб ракетных войск стратегического назначения. Скажешь там, что он — племянник министра обороны СССР. Никто проверять не будет, побоятся.

Так и получилось. Провернули мы эту аферу, и Коля стал служить в Москве.

Конечно, отношения к маршалу Малиновскому наша семья никогда не имела…

— А вы какого роду-племени?

— Крестьянского. Родился в селе Лозовом Павловского района Воронежской области. У отца с матерью нас было трое. Мы с Колей пошли по военной части, а Миша, самый младший, устроился на металлургический завод в подмосковном Ступине, где делали алюминиевые винты для военных самолетов. Вступил потом в партию, сделал карьеру, став председателем Ступинского горсовета. Мама жила в селе, пока дом не сгорел. После этого я забрал ее к себе в Москву. К тому времени мне дали комнату в доме НКВД у Триумфальной площади.

Хороший дом, красивый. Пленные немцы строили. Там жили знаменитые динамовские футболисты Лев Яшин, Константин Бесков, Михаил Якушин, Вячеслав Соловьев. А еще в соседнем подъезде квартировали молодой Иосиф Кобзон с Людмилой Гурченко. Ох, и ссорились они! Почему-то любили выяснять отношения во дворе, на людях. Артисты! Мама моя всегда говорила: «Смотри-ка, Люся с Йосей опять поцапались!»

— Забавно, но давайте подбираться к Берии, Иван Алексеевич. Как вы оказались в его охране?

— Едва исполнилось восемнадцать лет, меня сразу призвали в армию. Шел 1940 год, только закончилась финская кампания. Сначала я попал в Томск, он тогда входил в Новосибирскую область. Провел там осень и начало зимы, а через четыре месяца получил приказ: отбыть в Москву на учебу в школе младших командиров наркомата внутренних дел. Отучился полгода, а тут война. Конечно, рвался на фронт, но начальство решило иначе, направив во 2-ю мотострелковую дивизию особого назначения войск НКВД. Командовал ею генерал Синилов. Кузьма Романович много лет был комендантом Москвы, организовывал парад на Красной площади 7 ноября 1941 года, а потом и Парад Победы в 1945-м.

Впрочем, до нее, до Победы, сначала надо было дожить…

Вместе с нами службу несли бойцы ОМСДОН, Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения имени Дзержинского. Мы охраняли порядок в городе и обеспечивали безопасность на находившихся в столице оборонных объектах, в том числе в Кремле, ЦК и правительственных учреждениях.

— Что происходило в Москве, когда ввели осадное положение?

— Это было 19 октября 1941 года. Тяжелый момент. Мы уже находились на усиленном режиме. Поползли слухи, что немцы прорвали фронт, в городе началось мародерство, паника. Надо было пресекать.

— Расстреливали на месте?

— По-всякому случалось… Как говорится, действовали по законам военного времени.

Ноябрьский парад

— На передовую вас не отправляли?

— Куда же без этого? Обязательно! Когда совсем припекло и фашисты подошли к Химкам, нас сняли с патрулирования улиц и бросили в окопы. Можно сказать, сражались на ближних подступах…

А 7 ноября дивизию отозвали в Москву. Команда «Подъем!» прозвучала очень рано, в четыре часа утра. Нас привезли в какую-то пустую школу, вместо перемазанных грязью, обгорелых шинелей выдали новые, но почему-то не с красными петлицами наркомата внутренних дел, а с зелеными, как у пограничников. Наверное, какие нашлись на складе, те и взяли.

Мы переоделись и пешком пошли на Красную площадь. По Сретенке, потом по Лубянке… Обычно парады в день очередной годовщины Октябрьской революции начинались в десять часов утра, но в тот раз решили провести в восемь, когда еще толком не рассвело. Наверное, хотели перехитрить немцев, не дать времени для подготовки бомбардировки или артобстрела.

Участники заняли позиции на площади, когда куранты не пробили и шести часов. Как назло шел сильный снег. Замерзли мы страшно! И ведь из строя не выйдешь, чтобы согреться, онемевшие ноги-руки размять…

Нам никто этого не объяснял, но мы и сами понимали, как важно было показать стране, что советское руководство не покинуло Москву, никуда не сбежало. Накануне прошло торжественное заседание Моссовета, правда, не в Большом театре, как обычно, а в подземном вестибюле станции метро «Маяковская».

7 ноября на трибуну мавзолея поднялись все члены политбюро ЦК, включая товарищей Сталина, Берию, Маленкова и других.

Принимал парад маршал Буденный, а командовал частями генерал Артемьев, командующий войсками Московского гарнизона. Большинство из тех, кто прошел по Красной площади, сразу же отправились на фронт. Нашу дивизию и ОМСДОН имени Дзержинского оставили в столице, мы опять приступили к охране порядка в Москве. Так и ходили потом с зелеными петлицами. Словно невесть откуда взявшиеся пограничники в центре города…

— Диверсантов ловили?

— В основном дезертиров. Они бежали с фронта и рассчитывали уехать в глубь страны, спрятаться там. Некоторые шли с оружием, пытались оказать сопротивление. Мы их обезвреживали, сдавали в комендатуру, там этих гавриков собирали в группы и опять отправляли на передовую.

— В штрафбаты?

— Ну, наверное. Надо же было искупить вину…

Полковник Саркисов

— И долго вы служили во 2-й дивизии?

— До конца войны. Потом меня отправили в школу особого назначения НКВД. Это в районе Шаболовки, на улице Хавской. Проучился полгода, получил диплом и очередное воинское звание. Накануне выпуска в марте 1946го Борис Борев, старший моей группы, сказал, чтобы я зашел в кабинет начальника школы. Там сидел полковник госбезопасности, которого я прежде никогда не видел. Представился ему, отдал честь. Все строго по уставу. В ответ услышал: «Саркисов». А я, честно говоря, и понятия не имел, кто это.

Лишь потом узнал: начальник личной охраны Берии…

Полковник задал мне несколько вопросов, затем обратился к начальнику школы Ягодкину: «Беру его».

— Объяснил, куда?

— Нет, конечно! Посадил в машину и отвез в особняк на улице Качалова, сейчас это Малая Никитская. Мне выделили кровать в комнате с другими офицерами, выдали пачку инструкций с грифом «Для служебного пользования» и сказали: «Сиди, читай». Тут я уже догадался, куда попал. Не дурак!

Через две недели отправили на дачу в Сосновку, где жила семья Берии.

— Где вы впервые увидели Лаврентия Павловича?

— На Качалова. Но пока не прошел весь инструктаж, меня близко не подпускали. Порядки были строгие!

Да и потом дистанция сохранялась. Охраняемый особого внимания на нас не обращал, для поручений у него имелся Саркисов. Они ведь двадцать лет провели бок о бок, Рафаэль Семенович еще в тридцатые годы начинал личным водителем у Берии в наркомате внутренних дел, пользовался его большим доверием.

В основном мы общались с семьей Лаврентия Павловича.

Сын Серго часто приезжал на дачу к Нине Теймуразовне, маме. Замечательная была женщина, тихая, скромная, вежливая. Серго женился на Марфе Пешковой, внучке Максима Горького.

— Народу много держали в охране?

— Думаю, человек сто. Три поста на даче и один — в городе.

График у Берии был своеобразный: работал по ночам, спать ложился под утро и мог отдыхать иногда до обеда. Как-то я не удержался, спросил у Саркисова: «Рафаэль Семенович, почему такой режим?» Он лишь глазами на меня стрельнул: «Не твоего ума дело, Малиновский!»

Потом я понял, что все шло от Сталина, тот завел эти правила. Видимо, Иосифу Виссарионовичу было так удобнее. Привычка старого подпольщика…

Обычно Лаврентий Павлович уезжал из особняка на Качалова часа в три-четыре дня и возвращался очень поздно. Заседания в Кремле нередко начинались в полночь, засиживались подолгу.

Неправильный образ жизни, неправильный…

Хрущёв

— А на дачу Сталина вас брали?

— Нет, дальше забора нас не пускали. Там была своя охрана.

В Волынское я попал позже, уже в качестве туриста. Мне организовали экскурсию. Внутри все выглядело очень скромно, даже аскетично. Спал Сталин на жестком диване, весной и осенью носил шинель, зимой — овчинный тулуп и валенки. Даже его охрана, честно говоря, лучше одевалась, для нее шили специальные одинаковые костюмы. У нас такого не было, мы ходили в армейской форме…

Хорошо, что интерьеры Ближней дачи сохранили. А Хрущёв хотел на ней детский садик устроить. Хотя там ничего для этого не приспособлено.

Он страшно ненавидел Иосифа Виссарионовича. Да и Лаврентия Павловича тоже.

Хотя на Хрущёве крови не меньше, а может, и больше.

— Смотрю, не любите Никиту Сергеевича?

— Глупый был человек, недальновидный. Запомнился тем, что колошматил башмаком по трибуне ООН, а еще мечтал выращивать кукурузу на Северном полюсе. Да, при нем полетел в космос Юрий Гагарин, но это заслуга Сергея Павловича Королёва, а не Хрущёва. Только и смог, что Крым в состав Украины передать…

Ну, еще культ личности придумал.

— Развенчал его.

— К Хрущёву никогда не было такой любви и уважения, вот и завидовал, ревновал. Сталин — настоящая личность, а в его сменщике и развенчивать нечего. Пустышка.

Когда Сталин умер, страна скорбела, сотни тысяч людей мечтали лично с ним проститься. Хорошо, что у нас были специальные пропуска, мы могли без очереди провести родственников в Колонный зал Дома Союзов. Я посадил мать в машину и привез. А сколько народу подавило в толпе на Неглинке?!

Досуг

— У вас в семье кто-нибудь пострадал от репрессий?

— О чем вы?! Людей с подпорченной биографией в органы не брали, тем более в личную охрану вождей.

— Ну, в нашей стране ведь сколько раз бывало: вчера — герой, а завтра — враг народа.

— Ко мне эти истории не имеют отношения. Мой отец и его брат весной 1918 года участвовали в обороне Царицына. На стороне красных. Отец получил там ранение, потом демобилизовался, вернулся в Воронежскую губернию, заведовал слесарной мастерской в селе Лозовом. Ремонтировал плуги, телеги, трактора.

Так что у меня крестьянское происхождение и советское воспитание.

— Вы боялись Берию, он внушал окружающим страх?

— О других не скажу, не знаю, а я испытывал только большое уважение.

При этом судил его.

— В каком смысле?

— В спортивном.

Лаврентий Павлович любил волейбол, по выходным обязательно играл по несколько партий. А меня назначали арбитром. Никому не подсуживал, все по-честному, никаких поддавков! Хотя после поражений у Берии портилось настроение. Но главная проблема состояла даже не в этом. У него было плохое зрение, без пенсне почти ничего не видел, а если не снимать, мяч при попадании в лицо мог травмировать глаза…

И все равно Берия играл, не покидал площадку. А вот на лыжах не ходил. Хотя Егор Сугробов, комендант дачи в Сосновке, специально проложил трассу по лесу, правильные ботинки нашел.

Нина Теймуразовна по утрам занималась гимнастикой, совершала пробежку, Марфа неплохо играла в теннис, нередко брала меня в спарринг-партнеры. «Малиновский, пойдем!» Ко мне почему-то все обращались по фамилии, а не по имени или званию. Я не возражал…

На даче был оборудован тир. Сам Берия при мне ни разу не стрелял, но ему нравилось смотреть, как это делаем мы. Правда, близко не подходил, наблюдал в бинокль с приличного расстояния.

— Чего-то опасался?

— Он вообще был осторожным. Наверное, имел основания, чтобы остерегаться. Врагов у него хватало…

— Читал, будто вас называли «оркестром Берия» за то, что прятали автоматы в футляры от скрипок и контрабасов.

— Глупость! Сочинил кто-то с богатой фантазией. Человек явно начитался детективов или насмотрелся шпионских фильмов.

Дачу охраняли с автоматами, это правда, а на выездах штатным оружием у нас был револьвер. На семь патронов. Если сопровождали Берию и семью в театр или в какое-то другое публичное место, брали с собой немецкий Walther. Он маленький, аккуратный, его легко можно было спрятать под одеждой.

Летом ездили в отпуск в Гагры. Жили на даче. Пару раз туда наведывался Сталин. На шашлык.

Однажды плавали на теплоходе «Россия» из Батуми в Сухуми. В Гагры возвращались на машине.

Марфа, жена Серго, не очень любила пляжный отдых. Когда надоедало сидеть в четырех стенах, уходила в город. Меня отправляли с ней в качестве сопровождающего. На всякий случай. Нина Теймуразовна просила: «Малиновский, прогуляйтесь за компанию. Мне так будет спокойнее. От греха подальше».

Я понимал причину беспокойства: всесоюзный курорт, вокруг полно отдыхающих, а Марфа — девушка красивая, видная. Вдруг кто-нибудь начал бы приставать ненароком?

Жена

— А вы, Иван Алексеевич? Не оказывали невестке Берии знаки внимания?

— Я ведь не сумасшедший! Дистанцию всегда держал. Хотя Марфа относилась ко мне хорошо, после прогулок по Гаграм сама предлагала: «Малиновский, перекусим?» Угощала мороженым, пирожками.

Рассказывают, Сталин симпатизировал маме Марфы Надежде Алексеевне Пешковой, специально ездил в гости к Максиму Горькому, чтобы пообщаться с его дочерью. Впрочем, это слухи, утверждать не берусь. А о себе могу сказать точно: у меня дурных мыслей в адрес жены Серго Лаврентьевича никогда не возникало.

К тому же, почти сразу после перехода в охрану Берии я женился.

— Где нашли избранницу?

— В Москве на улице Сайкина. В 1943 году мы патрулировали Даниловский район, и я обратил внимание на симпатичную девушку, которая пилила дрова во дворе. Я вызвался помочь, времени на долгий разговор не было, успели лишь познакомиться. Шура работала на автозаводе имени Сталина, нынешнем ЗИЛе, и вскоре вместе со своим цехом уехала в эвакуацию в Ульяновск. Вернулась в столицу после Победы. У Александры Михайловны, кстати, есть медаль за оборону Москвы…

Я запомнил адресок и как-то решил наведаться: вдруг красавица вспомнит меня? Перед встречей сильно волновался, для храбрости позвал с собой за компанию сослуживца, харьковчанина Лимаренко. По дороге купили в Елисеевском гастрономе коробку конфет. Зашли в дом, а там готовят ужин, накрывают на стол. Ну, и нас пригласили…

Расписались мы с Александрой в 1946 году, когда мне дали восемнадцатиметровую комнату на Садовой-Триумфальной улице. С нами долго моя мать жила, пока не перебралась к брату в Ступино.

— Родные знали, кого вы охраняете?

— Сначала не говорил, потом признался, но предупредил, чтобы никому не рассказывали. О таких вещах нельзя болтать.

С Александрой Михайловной мы счастливо прожили более шестидесяти лет, отметили бриллиантовую свадьбу. Вот только детей бог нам не дал. Хотели взять сироту, но не решились. Одно время Шура работала в поликлинике при детской Филатовской больнице. Как-то в приемном покое забыли девочку. Ее привезли откуда-то из села. Все разошлись, а она осталась. Маленькая, чумазая, плохо одетая. Александра привела ее к нам домой. Отмыли, накормили, спать уложили. Стали думать: может, это нам знак свыше, подарок судьбы? Правда, сразу обратились в милицию, написали заявление о найденном ребенке.

А утром приехали родители за дочкой. Хватились пропажи. Мы, конечно, отдали.

Если бы взяли сиротку, как планировали, глядишь, и не сидел бы сейчас в одиночестве, не коротал бы век без детей и внуков… Шура после того случая уволилась из Филатовской больницы, ушла в поликлинику МВД.

Грустная тема. Давайте лучше про Берию продолжим.

Арест

— Обстоятельства ареста помните?

— Да разве забудешь! Это было в пятницу, 26 июня 1953 года, через три с половиной месяца после смерти Сталина. В тот день мы находились в Сосновке. Берия, как обычно, уезжал в Москву после полудня. Мне показалось, Нина Теймуразовна была чем-то взволнована, по крайней мере, провожая мужа до машины, что-то возбужденно говорила ему и активно жестикулировала руками. Я стоял в стороне и не прислушивался. Лаврентий Павлович, напротив, выглядел совершенно спокойным, расслабленным, смотрел на жену и улыбался. Пиджак нес в руке.

Ближе к вечеру приехал начальник 1-го отдела 9-го управления МВД СССР, которому мы подчинялись. С ним был взвод солдат. Полковник Васильев лично сменил охрану на всех постах. Это выглядело странным. Нам приказали сдать оружие — и пистолеты, и автоматы с запасными рожками. Собрали в дежурном помещении, сказали: «Отдыхайте пока». А какой тут отдых? Было понятно: что-то происходит, но никаких объяснений никто не давал. Связь к тому времени уже не работала — ни городская, ни правительственная.

Так и просидели в неопределенности до четырех часов ночи. Потом за нами пришел автобус. Говорят: вас вызывают в ЦК партии, нужно дать показания. А когда проезжали по площади Дзержинского, неожиданно свернули в Фуркасовский переулок, а оттуда — прямиком во внутренний двор Лубянки. И сразу в тюрьму…

Руки назад, выходить по одному…

Ну, думаю, все, приплыли.

— Страшно было?

— А кому приятно оказаться в такой ситуации? С нами сразу стали обращаться как с преступниками или заключенными. Тщательно обыскали, цивильную одежду приказали снять. Я был в новом костюме, который только-только успел пошить, на руке — командирские часы, в кармане — полученная накануне зарплата. Выдали какую-то полосатую робу, словно в кино об арестантах, посадили в одиночную камеру, где даже унитаза или дырки в полу не было, вместо этого — параша, металлический бочонок с крышкой.

Вот так и сидел.

— На допрос вызывали?

— Ни разу. Но и спать по ночам не давали: едва глаза прикроешь, тут же колотят сапогом в железную дверь. Свет не выключали сутками, а лампа яркая, мозг сверлит! Без сна очень тяжело, хуже любой пытки. К концу недели наяву проваливался в забытье. Кормили плохо, на обед приносили два засохших куска хлеба и миску похлебки из гороха или чечевицы. Я почти не ел, в горло не лезло. Думал, что дальше со мной будет.

Легенды

— И что?

— Отпустили! Вернули вещи, документы, деньги, часы. Взяли подписку о неразглашении. Мол, если станут спрашивать, где были, отвечайте, что находились в служебной командировке.

Выхожу на улицу, не веря своему счастью, что отделался легким испугом, а там наши ребята стоят. Меня ведь не одного посадили, а всю группу, дежурившую 26 июня. Человек, наверное, тридцать. Удивительно, но тех, кто в тот день находился дома, вообще не тронули.

Куда идти? Было очень рано, даже метро не открылось. Большинство парней жили в Троице-Лыково, ну, я и позвал компанию к себе на «Маяковскую»… Некоторые отказались, а часть согласилась.

Пришли, разбудили Шуру. Она спросонья ничего не поняла, испугалась: какие-то незнакомые, обросшие щетиной мужики ломятся в комнату… Нам же на Лубянке бриться не давали, отобрали все принадлежности. Потом жена признала меня, заохала, быстро собрала на стол. Мы молча выпили по стопке водки, закусили хлебом с салом и свежими огурцами.

А что было говорить? И без слов все понимали, что произошло…

Шура потом все донимала меня расспросами: «Ваня, расскажи, где был? Что случилось?»

— Когда вы узнали о судьбе бывшего начальника?

— Информация просачивалась по капле. Позже выяснилось, что Хрущёв заранее готовил арест Берии, подговорил военных, начиная с маршала Жукова. Была дана команда: «Приходить с огоньком». Иначе говоря, с оружием.

Знакомый начальник караула в бункере штаба Московского военного округа на улице Полины Осипенко потом рассказывал мне, будто бы Берия сидел у них под усиленной охраной, пока решались формальности с его арестом. Может, так и было, но я до сих пор считаю, что Лаврентия Павловича казнили в день задержания, а документы суда сфабриковали задним числом, лишь бы придать видимость законности. Слишком Хрущёв ненавидел и боялся Берию, чтобы даже ненадолго оставлять его в живых.

Никита сам хотел стать царем, да ничего не получилось. И поделом ему!

— О Берии до сих пор легенды ходят. В частности, что у него чуть ли не гарем был. Саркисов молодых девушек на улицах хватал и в постель к начальнику тащил.

— Это вранье, которое специально распускал Хрущёв. Я работал с Лаврентием Павловичем семь лет — с 1946 года по 1953-й — и могу сказать, что не был он бабником. Да, женщин любил, но это, считаю, нормально. Время от времени Берия наведывался на улицу Горького, где в доме 8 жила Валентина Дроздова. Знакомые звали ее Лялей, она родила дочь от Лаврентия Павловича, их связывали долгие отношения.

Об этом не говорили вслух, но все вокруг знали. И не только мы, по службе сопровождавшие его к Ляле, но и семья, включая Нину Теймуразовну. Каждую весну она уезжала на воды в Карловы Вары, и Берия открыто проводил время с Лялей. Даже мог выйти с ней на улицу, прогуляться. Видимо, она просила…

Ссылка

— Служба у Берии аукнулась вам в будущем?

— А как же! У нас в стране любят покарать невиновных и наградить непричастных. Спасибо, что хотя бы в тюрьму не посадили. В отличие, скажем, от полковника Саркисова, получившего реальный срок.

Строго говоря, мы выполняли служебные обязанности и не заслуживали наказания. Тем не менее нашу команду расформировали, одних сослали в Казань, других — в Рязань. Я попал в Иваново. Поселили меня в общежитие, отправили в архив — разбирать бумажки да пыль глотать. Вел картотеку: кто в плену немецком сидел, кто шпионом оказался…

Два месяца вытерпел, потом плюнул, сел в поезд и отправился в Москву. Пришел в управление кадров на Лубянке и заявил, что больше в Иваново не вернусь. Там командовал полковник Кудряков, начал грозить: «Мы тебя посадим». Отвечаю ему: «Да я уже сидел, не пугайте!»

В какой-то момент меня даже хотели сделать регулировщиком движения на улице. Выдать полосатую палочку и — вперед. Представляете, что за унижение? Собрался уволиться из органов, но потом сдержался, не стал рубить сплеча. Устроился сначала в так называемую спецчасть Министерства высшего образования СССР, потом в Кунцевском и Киевском районах Москвы отвечал за отбор пригодных для работы в КГБ ребят. Сидел в военкомате, смотрел личные дела, проводил собеседования с демобилизованными со срочной службы.

— С семьей Берии отношения прервали?

— Почему? Нет. Продолжал общаться с Марфой Максимовной. После ареста Лаврентия Павловича она с детьми на время вернулась в дом деда на Малую Никитскую улицу, Нину Теймуразовну поместили на дачу в Красногорске. Кстати, раньше там сидел гитлеровский фельдмаршал Паулюс. Серго лишили степени доктора физико-математических наук. Потом всю семью сослали в Свердловск, а оттуда — в Киев. В Москву даже после отставки Хрущёва не разрешили вернуться.

Мне на память остались старые фотокарточки, на которых запечатлены Нина Теймуразовна с названной в ее честь внучкой и Серго с женой. Снимал я на свой «ФЭД», никогда не делал этого исподтишка, всегда предварительно спрашивал разрешения. Обычно никто не отказывался, только Лаврентий Павлович не любил фотографироваться, всякий раз старался выйти из кадра.

А вот Марфа неплохо рисовала и иногда даже просила меня попозировать.

— В каком звании вы ушли со службы?

— Подполковника КГБ. Когда президентом России стал Владимир Путин, мне присвоили полковника.

Мы встречались с Владимиром Владимировичем в 2000 году. Тогда собирали заслуженных ветеранов Комитета госбезопасности. У меня и фотография сохранилась…

Меня и сегодня по-прежнему не забывают, на каждый большой праздник присылают подарки от ФСО — Федеральной службы охраны.

Цветы к могиле

— Смотрю, у вас на стенах — календари со Сталиным, на полках — книги с его биографией. Полагаю, вопрос о вашем отношении к Иосифу Виссарионовичу неуместен?

— Не мое дело — давать оценки столь масштабной личности. Пусть историки разбираются. Если смогут. Они ведь тоже сначала одно говорят, потом другое…

Я человек маленький, но жизнь прожил длинную, многое успел повидать на веку. Помню, как на Сталина чуть ли не молились, с его именем шли в атаку на фронтах Великой Отечественной, а после ХХ съезда партии спешно переименовывали города, названные в честь вождя, сбрасывали с пьедесталов его памятники…

Я взглядов не менял. Как-то нашел обложку журнала «Огонек», где изображены Ленин со Сталиным, и понес в мастерскую, попросил застеклить, в рамку вставить. Работник посмотрел на меня с сомнением: «Не боитесь? Сейчас идет борьба с культом личности». Ответил ему: «Вот и боритесь, если больше делать нечего…»

Знаю, что в последние годы в памятные даты к могиле Иосифа Виссарионовича у Кремлевской стены опять несут цветы. Горы красных гвоздик! И ведь идут не только старики, но и молодые.

— А вы положили бы букет к надгробию Берии?

— Так ведь у Лаврентия Павловича нет могилы, нести некуда…

Лично мне ни Сталин, ни Берия ничего плохого не сделали. А хорошее — было.

Вообще ни на кого зла не держу. Если копить ненависть, долго не проживешь. А я, видите, сумел…

От чего умер Сталин

Согласно медицинскому заключению, смерть наступила в результате кровоизлияния в мозг. Инсульт. Впрочем, в это мало кто верит.

Заговор окружения
— На самом деле Иосиф Виссарионович лишился власти и жизни в результате государственного переворота, — считает историк Николай НАД (Добрюха), автор книг «Как убивали Сталина», «Сталин и Христос», «Как Сталин победил коррупцию», «Победители и наследники». – Душой заговора стал Лаврентий Берия.
— Но позвольте, Берия считается главным и самым верным соратником вождя. К тому же оба — грузины.
— Берия, на минуточку, мингрел. Это народность на западе республики. Среди них всегда было много националистов, считавших себя лицом Грузии. На самом деле эти «борцы за свободу» всегда стремились найти покровительство той державы, что считалась сильнее других. Турция, Россия в царские времена, после Октября – Англия и Германия, теперь – США. Наглядный пример – мингрел Звиад Гамсахурдиа, выступавший в перестройку за отделение Грузии от СССР. В 91-м на этой волне он стал первым президентом Грузии, искал поддержки и опоры у США. Другой проамериканский президент-мингрел, Саакашвили, выступал за выход из СНГ, развязал войну 08.08.08. Кстати, дедушка Саакашвили при Берии занимал большой пост в НКВД, а дядя – в КГБ. И пользовался этим в личных и сепаратистских целях.
— Какой сепаратистский грех водился за Берией?
— В самое тяжелое время Великой Отечественной, особенно в 1942-м, когда победа немцев казалась неминуемой, Берия стал активизировать связи со свергнутым большевиками в 1921 году прозападным грузинским правительством в изгнании (так называемый «Парижский центр»). Евгений Гегечкори, дядя его жены, мингрельской дворянки, был в том правительстве министром иностранных дел. «Парижский центр» сотрудничал с Гитлером. Создал даже Грузинский легион для боевых действий на стороне Германии. В надежде, что фюрер после разгрома СССР позволит грузинским союзникам создать свою республику. Как это уже было в 1918 году. Тогда немцы ввели в Грузию войска в знак поддержки ее отделения от России.
Берия рассчитывал через дядю жены подстраховаться, устроить после войны свою жизнь в новой Грузии.
Когда же стало ясно, что Гитлер проигрывает, «Большой Мингрел» Лаврентий свернул связи с родственником супруги. Но интернационалист Сталин в начале 50-х узнал о тех замыслах националиста Берии. Начало раскручиваться знаменитое «мингрельское дело», явно направленное против Лаврентия Павловича. Начались задержания. Замаячил арест и «Большого Мингрела». Чтобы спасти свою шкуру, Берия организовал заговор против Хозяина. Привлек старую партийную гвардию – Хрущева, Маленкова, Молотова…
— Он уже не руководил в ту пору органами. Чем мог запугать осторожных ветеранов?
— Они и так уже были напуганы. Сталин начал оттеснять «старую гвардию» от реальной власти, делая ставку на молодые кадры. 16 октября 1952 года на Пленуме КПСС вождь заявил: «Мы освободили от обязанностей министров Молотова, Кагановича, Ворошилова и других и заменили их новыми работниками. Почему? На каком основании? Работа министра – мужицкая работа! Она требует больших сил, конкретных знаний и здоровья. Вот почему мы освободили некоторых заслуженных товарищей от занимаемых постов и назначили на их место новых, более квалифицированных, инициативных работников. Они молодые люди, полные сил и энергии. Мы их должны поддержать в ответственной работе. Что же касается самих видных политических и государственных деятелей, то они так и остаются видными политическими и государственными деятелями. Мы их переводим на работу заместителями Председателя Совета Министров (Этот пост занимал сам Сталин,- Ред.) Так что я даже не знаю, сколько у меня теперь заместителей.»
— Прозвучало издевательски!
— В лучшем случае «старая гвардия» должна была вскоре уйти на пенсию, в худшем – к «стенке»…
Новый удар Иосиф Виссарионович наметил на 2 марта 1953 года. На заседании Президиума ЦК КПСС стареющий вождь решил передать свой пост Председателя Совета министров молодому преемнику, 50-летнему Пантелеймону Пономаренко.
— Главному советскому партизану?
— Тому самому. Сталин готовил назначение заранее. Пономаренко уже был секретарем ЦК, членом Президиума ЦК, зампредом Совмина. Новая должность главы советского правительства выглядела логичной в его карьере. Проект решения о повышении Пономаренко завизировали почти все первые лица страны кроме Берии, Маленкова, Хрущева, Булганина. Для них взлет Пономаренко означал крах политической карьеры. Особенно тревожился Хрущев. Пономаренко приглянулся Сталину, будучи еще первым секретарем ЦК Компартии Белоруссии. Своими организаторскими и исполнительскими способностями, чем на его фоне не мог похвастаться Никита Сергеевич, возглавлявший соседнюю Украину. Особенно Пантелеймон Кондратьевич стал Хрущеву поперек горла, когда Сталин назначил в годы войны руководителем партизанского движения страны белоруса¸ а не его.
— Давние соперники, выходит.
— На заседании 2 марта были намечены и другие поворотные события в жизни страны. Для Берии и его коллег это стало сигналом к срочному устранению Сталина. Иначе…
Им удалось сорвать запланированное заседание. 1 марта вождь заболел…
Своими намерениями избавиться от ненадежного (по данным разведки) Берии, а также от сомнительного старого окружения Сталин фактически приговорил себя к насильственной смерти от рук бывших соратников, ибо в них заговорил инстинкт самосохранения. Что поделать, Иосиф Виссарионович сам окружил себя такими людьми…

Симптомы отравления
— Николай, когда ты заинтересовался тайной смерти вождя?
— Еще студентом МГУ, в 1968 году. Господи, получается юбилей, полвека (историк смеется). Я беседовал на эту тему со многими влиятельными людьми. Включая председателей КГБ Семичастного, Крючкова. Признаюсь, потратил немало денег на доступ в архивы, копирование документов. Как-то один высокопоставленный товарищ заявил мне, мол, кончина вождя – «личная тайна семьи Сталина и рассекретить ее будет разрешено по закону только через 75 лет, т.е., в 2028 году.» Однако через 35 дней после того разговора звонок более влиятельного чиновника помог мне прикоснуться к документам о последних днях жизни Иосифа Виссарионовича. Правда, без права копирования.
— Что за документы?
— Записи врачей со 2 по 5 марта 1953 года. Включая черновики наблюдений за состоянием больного, на основе которых потом составлялись чистовые отредактированные записи. Черновики были на салфетках, разорванной пополам пачке от табака «Герцеговина флор», обрывках бумаги. Все это позже по указанию Берии пронумеровали, собрали вместе, запечатали и засекретили.
Судя по этим записям, врачи, наблюдая значительное повышение температуры, дерганье конечностей, судороги, расстройство дыхания, дрожание головы, особенно кровавую рвоту, понимали, что имеет место…отравление. Поэтому среди лечебных назначений есть почти все, что применяется при поражении токсическими ядами: холодный компресс на голову (пузырь со льдом), сладкий чай с лимоном¸ очистка желудка серно-кислой магнезией и т.д.
Обращаю внимание на запись 5 марта. Как раз пришли анализы мочи, крови. В час ночи собирается консилиум. «При исследовании крови отмечено увеличение количества белых кровяных телец до 17 000 (при норме 7-8 тысяч. – Авт.) С токсической зернистостью в лейкоцитах. При исследовании мочи обнаружен белок до 6 промилле (в норме 0).»
Заключение консилиума 5 марта в 12 часов дня. «В начале девятого у больного появилась кровавая рвота… которая закончилась тяжелым коллапсом, из которого больного с трудом удалось вывести. В 11 час. 30 мин. после нескольких рвотных движений вновь наступил коллапс с сильным потом, исчезновением пульса на лучевой артерии; из коллапса больной был выведен с трудом…»
Это были явные признаки отравления. Позже знаменитый кремлевский кардиолог профессор А.Л.Мясников напишет: «Утром пятого у Сталина вдруг появилась рвота кровью: эта рвота привела к упадку пульса, кровяное давление пало. И это явление нас несколько озадачило – как его объяснить? Все участники консилиума толпились вокруг больного и в соседней комнате в тревоге и догадках…» Тревога понятна. Как объяснить все Берии? Он сразу бы заявил: » Лучше сами признавайтесь, кто из вас отравил товарища Сталина?! Иначе – всех…» Напомню, что тогда раскручивалось «дело врачей-убийц.» Поэтому кремлевские доктора лишь фиксировали симптомы, не называя причины.
Подтверждает отравление и «Акт патологоанатомического исследования».
«На слизистой желудка обнаружены множественные мелкие черно-красные точки, легко снимающиеся ножом. По удалении их на слизистой желудка обнаруживаются мелкоточечные углубления. …Такого же характера изменения обнаружены на слизистой двенадцатиперстной кишки. На вершине складок верхнего отдела тощей кишки в слизистой оболочке обнаружены мелкоточечные кровоизлияния. Такие же кровоизлияния кое-где встречаются и на протяжении всего тонкого кишечника…»
Анализы крови, мочи, рвота, состояние желудка, кишечника свидетельствуют о бесспорном наличии яда в организме вождя. Подробнее история болезни описана в моей книге «Как убивали Сталина».
Отрава в нарзане?
— Чем отравили Иосифа Виссарионовича?
— Скорее всего, ядом природного, органического, белкового происхождения. По оценкам современных специалистов, с которыми я консультировался, отравляющие вещества такого характера содержатся в ядах пауков, змей и скорпионов, а также в некоторых видах растений. Не будем забывать, что в полном распоряжении бывшего хозяина Лубянки была секретная токсикологическая лаборатория НКВД-МГБ профессора Григория Майрановского. Там разрабатывались снадобья для тайных убийств. Позже на допросе Майрановский признал: «Мы яды давали через пищу, различные напитки, вводили яды при помощи уколов, шприцем, тростью, ручкой, и других колющих, специально оборудованных предметов. Также вводили яды через кожу, обрызгивая и поливая ее…»
— Есть версия, что яд ввели в бутылку с нарзаном, стоявшую в спальне Сталина.
— Эта версия гуляет с моей легкой руки. В архиве обнаружил документ, что 8 ноября 1953 года Санитарное управление Кремля решило передать с дачи, где умер Сталин, в его музей «медикаменты и три бутылки из-под минеральных вод». Но почему-то 9 ноября доставили только две: из-под нарзана и боржоми. И я тогда задался вопросом – где третья обещанная бутылка? Может, именно в ней был яд, убивший Сталина, потому улику уничтожили? Ведь по одной из версий вождя нашли лежащим у стола, на котором стояли стакан и открытая бутылка минеральной воды. Видно, отпил и упал… Историю с отравленной минералкой подхватили другие исследователи. Но, возможно, третью бутылку просто разбили при хранении. Яд мог находиться и в стакане, который легко мог поставить на стол Берия, убрав прежний стакан. Не исключаю, что отравили Хозяина другим способом. Так что на отравленной бутылке я не настаиваю.
Важно другое. Пока отравленный вождь умирал на Кунцевской даче, соратники делили портфели. Уже 3 марта. А 5 марта в 20.00 при живом еще Иосифе Виссарионовиче состоялось Совместное заседание Пленума Центрального Комитета КПСС, Совета Министров Союза ССР и Президиума Верховного Совета СССР. Председательствовал Хрущев. Действовали явно по заранее согласованному сценарию. Управились за 40 минут!!! Председателем Совета Министров СССР единогласно назначили Маленкова. Тот назначил своими первыми замами Берию, Молотова, Булганина, Кагановича. Объединив ключевые министерства госбезопасности и внутренних дел в МВД, его отдали Берии. Молотову вернули Министерство иностранных дел, откуда Сталин убрал его еще в 49-м. Маршал Булганин стал военным министром. Ворошилов – Председателем Президиума Верховного Совета СССР. Следующий важный пункт: «Признать необходимым, чтобы тов. Хрущев Н.С. сосредоточился на работе в Центральном Комитете КПСС и в связи с этим освободить его от обязанностей первого секретаря Московского комитета КПСС.» Фактически Никите отдали партию. Хотя официально первым секретарем он станет лишь в сентябре.
— Вот так и засветились главные заговорщики!
— Были и другие назначения, отставки. Распределив на официальном государственном заседании всех высших ветвей тогдашней власти портфели, соратники отправились к умирающему и фактически отправленному в отставку вождю.

Контрольный шприц медсестры Моисеевой
— В свое время меня поразил эпизод в самиздатовской «Исповеди» Светланы Аллилуевой, — говорит Николай Над. – На ее основе позже за границей были изданы знаменитые «20 писем к другу». Когда она приехала на дачу к мертвому отцу, «в коридоре кто-то громко плакал. Это была медсестра, делавшая ночью уколы – она заперлась в одной из комнат и плакала там, как будто умерла вся её семья». В отредактированной же за границей книге ситуация изображалась несколько иначе. «В коридоре послышались громкие рыдания, – это сестра, проявлявшая здесь же, в ванной комнате, кардиограмму…»
Согласись, есть разница между уколами и кардиограммой. Тайну плачущей медсестры я разгадал в той самой секретной «Папке черновых записей (подчеркиваю, черновых!) лекарственных назначений и графиков дежурств во время последней болезни И.В. Сталина». Загадочная «сестра с кардиограммой» оказалась на деле медсестрой Моисеевой, сделавшей вождю последний смертельный укол. Это она в 20 часов 45 минут 5 марта ввела больному инъекцию глюконата кальция. В 21 ч 48 мин она же поставила роспись, что ввела 20-процентное камфорное масло. И, наконец, в 21 ч 50 мин Моисеева расписалась, что впервые за всё время лечения осуществила инъекцию адреналина. Сталин тут же скончался!!! Ровно через 1 час 10 минут после заседания, на котором его соратники полюбовно распределили власть. Иосиф Виссарионович им уже был не нужен.
— Получается, медсестра Моисеева по чьему-то приказу совершила контрольный выстрел, точнее, укол?
— Как сказали мне медики, при состоянии, которое наблюдалось у Сталина в последние часы, уколы адреналина категорически противопоказаны. Поскольку вызывают спазмы сосудов большого круга кровообращения и чреваты летальным исходом. Что и произошло на даче в Кунцево. Укол — и мгновенная смерть. Потому и рыдала Моисеева. Вряд ли она исполнила роль киллера сознательно. Было предписание – сделала укол.
— Дальнейшая судьба плачущей медсестры известна?
— Я не смог обнаружить ее следов. Даже инициалов не знаю. Возможно, жива до сих пор. Если только люди Берии сразу не ликвидировали девушку.
И Брежнев, такой молодой…
— Убив Сталина и захватив власть над огромной страной, заговорщики поспешили тут же разделаться с «молодой гвардией» покойного вождя, — продолжает рассказ историк Николай Над. – К счастью, обошлось без крови. Сталинского преемника Пономаренко еще при живом Иосифе Виссарионовиче 5 марта вывели из заместителей Председателя Совмина, секретарей ЦК и членов Президиума. «В связи с переходом на другую работу.» Ему специально придумали малозначащую должность министра культуры (прежде такого министерства в СССР не было). На следующий год Хрущев удалил соперника из Москвы, назначив первым секретарем ЦК партии Казахстана. А вскоре и вовсе убрал из СССР с глаз долой – послом в Польшу, затем в Индию, представителем СССР в МАГАТЭ…
Дело не ограничилось одним белорусским партизаном. Вот краткий список «сталинских орлят», карьеру которых в марте 53 года сломала смерть, точнее, убийство вождя.
Леонид Брежнев, 48 лет. Из секретарей ЦК и кандидатов в члены Президиума ЦК переведен на должность заместителя начальника Главного Политуправления Советской Армии и ВМФ. Большое понижение.
Алексей Косыгин, 48 лет. Зампреда Совмина, кандидата в члены Президиума ЦК понизили до министра легкой и пищевой промышленности.
Вячеслав Малышев, 50 лет. Легендарный сталинский нарком военных лет из зампредов Совмина и членов Президиума ЦК ушел в министры транспортного и тяжелого машиностроения.
Иван Тевосян, 50 лет. Зампред Совмина и кандидат в члены Президиума ЦК стал министром металлургической промышленности.
Василий Кузнецов, 52 лет. Председатель ВЦСПС, член Президиума ЦК уехал послом в Китай…
Эти и многие другие перестановки в высшем руководстве страны, сделанные еще в ходе болезни Сталина, наглядно свидетельствуют, что «старая гвардия» заранее обсудила кадровый вопрос, чтобы устранить практически всех более молодых «конкурентов», на которых Хозяин сделал ставку в начале 50-х. Всюду ставили новых надежных людей. Если бы Сталин заболел сам по себе, без «посторонней помощи», практически невозможно было бы за несколько дней, без длительной заблаговременной подготовки провести столь масштабную кадровую спецоперацию с объединением и разъединением почти всех министерств и ведомств СССР. Да и не до этого было бы. Значит, готовились, келейно составляли списки. Специально рушили все сложившиеся между руководителями страны разных уровней личные связи, опасаясь организованного сопротивления своим антисталинским решениям. Кстати, сразу после смерти Хозяина Кремля Берия, получив контроль над органами, спешно закрыл так называемое «мингрельское националистическое дело», направленное лично против него. Назвав его сфальсифицированным. Освободил 37 арестантов-мингрелов.
Впрочем, как это часто бывает в истории, заговорщики, одержав победу, быстро перессорились. В том же году был арестован и расстрелян Берия. Затем Хрущев постепенно отстранил от власти других соратников по антисталинскому перевороту. В июне 57-го разоблачили «антипартийную группу» Маленкова, Молотова, Кагановича. Министр МВД Дудоров сообщил: «Во время ареста Суханова (помощника Маленкова) в его сейфе был обнаружен написанный рукой Маленкова состав правительства, который он определил вместе с Берия еще до того, как приближенные Сталина на его даче принялись делить портфели.»
А в 1964-м самого Хрущева выкинет из Кремля пострадавший в 53-м сталинский назначенец Леонид Брежнев.
АВТОРИТЕТНО
Ядом могли пропитать книгу!
Михаил ПОЛТОРАНИН, бывший вице-премьер правительства России, в начале 90-х возглавлял межведомственную комиссию по рассекречиванию документов КПСС, руководил Специальной комиссией по архивам при Президенте РФ.
— Убийство Сталина — это спецоперация, к которой долго готовились. Берия убрал многих верных людей из окружения вождя. Того же Поскребышева, Власика…Заменил начальника ЛЕЧСАНУПРА Кремля, который непосредственно отвечал за лекарства.
Иосифа Виссарионовича отравили. Возможно, выпил воду с ядом, либо ядом пропитали книгу, которую он читал по ночам. Сталин обычно слюнявил пальцы, перелистывая страницы. На отравление указывали значительное увеличение печени, резкий рост лейкоцитов в крови, кровавая рвота, изменение цвета кожи, «продырявленная» слизистая желудка, кишечника… Но доктора, патологоанатомы не могли назвать истинную причину смерти, иначе их самих тут же записали бы во «врачей-убийц». И все же был один человек, рискнувший сказать правду. Выдающийся наш патологоанатом, судебный медик Арсений Васильевич Русаков. Профессор, доктор медицинских наук, много лет заведовавший патологическим отделением Шереметьевской больницы, сейчас это знаменитый Институт скорой помощи им. Н. В. Склифосовского.
Русаков вместе с другими специалистами участвовал во вскрытии тела Сталина в спецлаборатории Мавзолея Ленина на Садово-Кудринской улице. Позже он направил начальнику Лечебно-санитарного управления Кремля записку, что Сталин отравлен цианидами и, очевидно, синильной кислотой. 12 апреля 67-летний профессор внезапно умирает. В его квартире сразу был проведен обыск, забрали все бумаги…
Хрущев, известно, здорово пошерстил архивы. Многие документы были уничтожены. Но записка Русакова сохранилась. Возможно, потому, что лежала отдельно от других материалов о Сталине. Я сам держал в руках эту записку.

Культура и искусство

Самое жестокое о ленинском мозге прочитал я у Бунина в «Окаянных днях». Ленин умер. Наркому Семашко Сталиным было дано распоряжение подтвердить гениальность Ленина каким-нибудь наглядным образом. Для того создали целый институт, который первоначально так и назывался — институт мозга Ленина. Первое дело сотрудников этого института оказалось весьма ответственным — надо было вскрыть череп вождя. Не без волнения профессора и академики, среди них и иностранные, приступили к этому делу.

Тогда-то Бунин с буйной ненавистью и жестоким торжеством записал в своём дневнике: «…когда вскрыли череп Ленина, оттуда вылилась зелёная жижа. Семашко имел дурость закричать об этом на весь мир. И спорят ведь до сих пор — благодетель ли Ленин человечества или нет…»

Бунин в своей ненависти утрировал, конечно, открывшуюся медикам картину.

То, о чём, якобы, закричал Семашко, отыскать достаточно легко. И звучит это несколько иначе, но не менее жутко:

«…Основная артерия, которая питает примерно 3/4 всего мозга, — «внутренняя сонная артерия» (art. carotis interna) при самом входе в череп оказалась настолько затверделой, что стенки её при поперечном перерезе не спадались, значительно закрывали просвет, а в некоторых местах настолько были пропитаны известью, что пинцетом ударяли по ним, как по кости.

Если уже основная артерия, при самом своём входе в череп, так изменилась, то становится понятным, каково было состояние других мозговых артерий, её веточек: они тоже были поражены, одни больше, другие меньше. Например, отдельные веточки артерий, питающие особенно важные центры движения, речи, в левом полушарии оказались настолько изменёнными, что представляли собою не трубочки, а шнурки: стенки настолько утолстились, что закрыли совсем просвет. Перебирали каждую артерию, которую клиницисты предполагали изменённой, и находили её или совсем не пропускавшей кровь, или едва пропускавшей.

На всём левом полушарии мозга оказались кисты, то есть размягчённые участки мозга; закупоренные сосуды не доставляли к этим участкам крови, питание их нарушалось, происходило размягчение и распадение мозговой ткани».

Это так называемая клиническая картина, какой открылась она медикам, которые способны видеть болезнь как бы изнутри.

Человека, далёкого от медицины, мозг Ленина мог поразить и чисто внешним видом своим.

В двухтомнике воспоминаний Юрия Анненкова, некоторое время выполнявшего у большевиков обязанности придворного художника, изданном в Париже, тоже есть строчки о ленинском мозге. Он один из немногих, кто видел стеклянную банку с драгоценным для партии жутким содержимым, заспиртованным «серым веществом» гениального вождя:

«…одно полушарие было здоровым и полновесным; другое, как бы подвешенное к первому на тесёмочке, — сморщено, скомкано, смято и величиной не более грецкого ореха. Через несколько дней эта страшная банка исчезла из Института имеется в виду ещё один институт Ленина, созданный специально для бальзамирования его тела. — Е. Г.) и, надо думать, навсегда. Мне говорили в Кремле, что банка была изъята по просьбе Крупской, что более чем понятно. Впрочем, я слышал несколько лет спустя, будто бы ленинский мозг был перевезён для медицинского исследования куда-то в Берлин…»

Случайно довелось мне присутствовать в славном когда-то научном городке Обнинске на открытии мемориальной доски одиозно прославленному выходом романа Д. Гранина «Зубр» учёному-генетику В. Тимофееву-Ресовскому. Тут узнал я, что путь его к этой доске и этой славе начинается именно с этой истории.

Покопаться в содержимом ленинского черепа приглашён был из Германии знаменитый специалист по архитектонике и строению мозга Оскар Фогт. Он докопался-таки до причин гениальности — в каком-то «третьем ряду подкоркового слоя» этого мозга нашёл «необычайного размера пирамидальные клетки». Всё это был, конечно, блеф, полностью опровергнутый позже. Другие учёные на том же Западе к этому открытию отнеслись с большой иронией. И с такой же неопровержимостью стали утверждать совершенно обратное — столь явная ненормальность в пирамидальных клетках вполне может указывать и на слабоумие и полный идиотизм. И демонстрировали подобные же клетки в мозгу вполне свихнувшихся людей. Но как бы там ни было, Фогт на этом своем открытии сделал немалый капитал, позволивший ему построить себе виллу на берегу моря и расширить рамки института кайзера Вильгельма, которым руководил. Банку с мозгом Ленина ему, конечно, целиком не отдали. Но многочисленные (несколько тысяч) микроскопические срезы с этого мозга ему удалось вывезти. И вот в институт к Фогту стали направлять некоторых русских учёных, именно в связи с изучением этого драгоценного для большевиков объекта. Первым был приглашён туда молодой В. Тимофеев-Ресовский. Да так там и остался… Деталь любопытная… О ней почему-то не упомянуто в повествовании Даниила Гранина.

Фогт, однако, в идею гениальности Ленина верил. Клетки ленинского мозга, как утверждают, понадобились ему для вполне определённой цели — институт кайзера Вильгельма при Гитлере стал впервые и робко подбираться к тому, что теперь вполне определённо называют клонированием. Фогт выдвинул себе личное задание — создать идеальный арийский непревзойдённый мозг. Мозг сверхчеловека. Мозг гражданина Третьего рейха. Для того создавалась им коллекция генетического материала, в которую вошли клетки мозга многих выдающихся людей, в основном нордической расы. Когда Гитлер узнал, зачем понадобились Фогту мозги Ленина, он пришёл в ярость от того, что нужный Германии эксперимент может утратить вдруг свою чистоту.

— Какие особенности могут быть в безмозглой башке Ленина… Там одна вата! Вата! — орал он на оплошавшего создателя супермозга.

Однако, как говорят, сама идея запрограммированой формации людей его увлекла. Но ему прежде всего нужен был идеальный мозг не политиков, а людей точной науки, которые могли бы, например, работать над созданием непревзойдённого оружия. Фогт и упомянутый Ресовский продолжили эти свои исследования в нацистском институте в Берлин-Бухе. И, предполагается, что в какой-то степени преуспели в этом. Во всяком случае, вернувшийся после войны в Россию В. Тимофеев-Ресовский, не только не был уничтожен в застенках НКВД как предатель и пособник нацистов, но был этими органами тщательно оберегаем. Сталин лично распорядился его судьбой, дав ему возможность плодотворно заниматься выбранными областями генетической науки. Верил ли Сталин в то, что можно было воссоздать и оживить ленинский мозг и нужно ли ему это было, точно утверждать теперь невозможно, но Ресовского он на всякий случай сохранил. И мозг Ленина по-прежнему оставался особым образом законсервированным в бронированном сейфе Института мозга.

Есть ещё одна увлекательная деталь в истории ленинского «серого вещества». Гитлер был мистик и то, что обычным человеком воспринимается как сверхъестественное, всегда составляло для него полную реальность. В 1941 году, когда его войска стояли у стен Москвы и со дня на день ождалась реляция о её падении, он издал специальный приказ первым делом изъять именно мозг Ленина. Это был для него не просто идеологический трофей — это был бы гораздо более грандиозный акт. Красная Россия должна была быть вот-вот уничтоженной, но идея и флюиды большевизма грезились ему затаившимися в клетках этого таинственного и грозного мозга. Мозг должно было уничтожить тщательнейшим образом разложивши его на атомы. Чтобы и духу не осталось. Россия останется для остального мира безопасной, если вновь не заразится вирусом тех идей, что таинственно упрятаны в глубине этих самых пирамидальных клеток ленинского мозга.

Казалось бы странная охота на вполне мёртвый и бесполезный музейный хлам. Но, вникая в историю этого жуткого экспоната, поддаёшься невольному чувству, что без мистики в этом деле никак не могло обойтись.

Сделаю только несколько выписок. Заметьте, что цитировать я буду вполне трезвых и выдержанных в духе строгого материализма людей, которые на провокацию идеализма и мистики никак поддаться не могли.

Вот нарком Семашко: «С такими сосудами (мозга) жить нельзя…» Это из его работы «Что показало вскрытие тела Владимира Ильича» (1924). Далее он же продолжает: «Другие пациенты, — говорили врачи, — с такими поражениями мозга бывают совершенно неспособны ни к какой умственной работе».

Вот Николай Мельников-Разведенков, автор статьи «О механизме происхождения анатомических изменений мозга В. И. Ленина» (1924), патологоанатом, бывший тогда ректором Кубанского мединститута: «Разрушения в мозгу настолько обширны, что уму непостижимо, как можно было жить с ними».

Знаменитый психиатр В. П. Осипов, сменивший позже Бехтерева на посту директора Государственного института мозга в Ленинграде запишет в воспоминаниях: «И вообще при той степени поражения, которая была, нужно удивляться, как его мозг работал в этом состоянии, и надо полагать, что другой больной на его месте уже давно был бы не таким, каким был Владимир Ильич во время своей тяжёлой болезни».

Врач-терапевт Л. Левин в воспоминаниях (1925) отметит с большим подъёмом: «Поражёнными до чрезмерных, можно без преувеличения сказать, до чудовищных размеров оказались преимущественно сосуды головного мозга, того органа, в котором, как в фокусе, сосредоточивалась вся жизнь, вся работа этого титана мысли, этого бурного источника непреклонной воли, стихийной энергии».

И вовсе не удивительной после этого кажется следующая кошмарная фраза из медицинского заключения: «Ленин умер гораздо позже, нежели его мозг».

Возможно, это метафора профессионала, увлечённого идеей поразить читателя теми нечеловеческими усилиями, которые приходилось одолевать любимому вождю мирового пролетариата, чтобы увлекать за собой. Но слово «нечеловеческие» так же имеет двойной и, в данном случае, обескураживающий смысл.

Предполагается, что эти нечеловеческие усилия понадобились вождю уже в 1914 году, когда в мозгу его произошли необратимые изменения. А к 1917-му году мозги эти уже вполне обрели тот вид, который описан клиницистами.

Так чего же боялся Гитлер?

Если мозг Ленина умер гораздо раньше, чем тело, его питавшее, кто и как управлял этим телом и его действиями?

И, коли, по утверждению самого наркома Семашко, люди с такими мозгами не живут, был ли Ленин человеком в обычном понимании?

Таинственнейшие записки попались мне шесть лет назад в сугубо специальном журнале для верующих. Написал их известный православный проповедник архимандрит Паисий (Краснов).

Есть в этих записках сильно поразившее меня сообщение. Паисий рассказывает как бы вскользь об одной запомнившейся ему встрече: «Память сохранила: лет двадцать назад восьмидесятилетний розенкрейцер немецкого происхождения, эмигрант в Россию, показал пожелтевший документ едва ли не столетней давности, где по-немецки фигурировало имя Марии Ульяновой. Старик слыл, как оказалось впоследствии, одним из гроссмейстеров ордена посвящённых. Он объяснил мне, что эта подпись означала для будущей матери Ленина посвящение седьмой степени в сатанинской иерархии… На мой вопрос в чём состояло посвящение, он, вяло двигая губами, прошепелявил: «Седьмая степень преданности Бафамету — трижды подписанный кровью договор: посвящение ему детей, семьи, ближних, отдание сердца, крови и всего себя…»»

Это необычайное сообщение отца Паисия Краснова подвигло на некоторые расследования. Во-первых, я не знал даже, кто такой Бафамет. Узнать это оказалось самым простым — в оккультных верованиях это одно из названий Сатаны.

Потруднее было отыскать указания на то, что принадлежность к сатанизму Марии Ульяновой не досужий вымысел.

Оказалось и в самом деле она уже в ранней молодости увлекалась теософией. Познакомилась с неким Григорием Оттовичем Майзелем, (тут не лишне вспомнить, что именно эту фамилию носил один из потусторонних героев «Мастера и Маргариты») читавшим петербургским гимназисткам и великосветским истеричкам лекции по оккультизму и каббалистике. Но эта моднейшая тогда «теософическая» и «шамбалистическая» ориентация занятий оказалась лишь прикрытием для более грозных и не столь безобидных дел. В конце концов, этого Григория Оттовича выслали из России как организатора первой у нас секты сатанистов… Нет дыма без огня.

Насколько сильно застил этот дым зрение Володи Ульянова, говорит тоже потрясающий факт — уже в четырёхлетнем возрасте он выбросил свой нательный крестик в помойное ведро. Потрясает этот факт не тем, что человек созрел до отказа от христианства. Это бывает. Потрясает то, как рано он созрел. Может, уже тогда этот ущербный мозг управлялся таинственною злою силой? Срабатывало сатанинское завещание?

Не затаилось ли это зло в глубине необычайных пирамидальных клеток жестокого мозга, так волновавшего Гитлера? Не за то ли хотел растоптать он этот мозг до состояния ядерной пыли?

Ныне ленинский мозг хранится в комнате № 19 в бывшем Институте мозга в железном шкафу. Ключ от него доверен теперь самому рядовому сотруднику и как-то уж очень хочется, чтобы держал он этот ключ покрепче в своих руках… Или прятал подальше…

Смерть Сталина

Основная статья: Сталин, Иосиф Виссарионович У этого термина существуют и другие значения, см. Смерть Сталина (значения). Сталин на траурной почтовой марке, посвящённой первой годовщине смерти Сталина (КНР, 1954) Могила Сталина у Кремлёвской стены

1 марта 1953 года И. В. Сталин, находившийся на Ближней даче (одной из резиденций Сталина в Кунцевском районе Московской области), был обнаружен сотрудником охраны Лозгачёвым в малой столовой лежавшим на полу. Утром 2 марта на дачу прибыли врачи и диагностировали паралич правой стороны тела. 4 марта 1953 года было объявлено о болезни Сталина, опубликованы и передавались по радио бюллетени о состоянии его здоровья; упоминались такие признаки тяжёлого состояния, как инсульт, потеря сознания, паралич тела, агональное дыхание Чейна — Стокса. 5 марта в 21 час 50 минут Сталин умер. О смерти Сталина было объявлено по радио 6 марта 1953 года в 6 часов утра. Согласно медицинскому заключению, смерть наступила в результате кровоизлияния в мозг. Подробно о ходе лечения Сталина, его болезни, результатах вскрытия тела и официальном бюллетене рассказывается в книге академика АМН СССР А. Л. Мясникова. 6—9 марта советские люди прощались со Сталиным, по всей стране был объявлен траур. Гроб с телом покойного был установлен в Доме Союзов. Похороны состоялись 9 марта.

В посвящённом вопросу очерке исследователя Жореса Медведева «Загадка смерти Сталина», как отмечает Я. Г. Рокитянский, даются неизвестные ранее сведения о здоровье Сталина в 1923—1940 годах, о первых симптомах серьёзного заболевания в октябре 1945 года, об ухудшении самочувствия в 1952 году, о роковом инсульте в начале марта 1953 года, который, как считает Медведев, был результатом пренебрежительного отношения Сталина к медицине. Тот факт, что он, беспомощный, много часов пролежал на полу в своей комнате, а Берия, Маленков и Хрущёв не торопились с вызовом врачей, интерпретируется как заговор.

Впервые версия насильственной смерти получила огласку в 1976 году в книге А. Авторханова «Загадка смерти Сталина: заговор Берия». У автора практически нет сомнений, что Сталин был убит верхушкой Политбюро.

Все версии смерти Сталина — шесть приведённых Авторхановым, версия Волкогонова, Радзинского, Владимира Львовича Глебова, сына Л. Б. Каменева, версия естественной смерти и версия конфликта с дочерью, спровоцировавшего третий инсульт (произошедший в её день рождения), включая альтернативные версии, слухи и домыслы, приведены в книге Рафаэля Гругмана «Смерть Сталина: все версии и ещё одна».

Энциклопедичный YouTube

  • 1/2 Просмотров:618 191 55 990
  • ✪ Как убили Сталина
  • ✪ Крипто. Смерть Сталина. Было ли убийство?

Субтитры

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *