Стихи о войне

Владимир Высоцкий
Он не вернулся из боя

Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо – опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, – не про то разговор,
Вдруг заметил я – нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалась, будто из плена, весна,
По ошибке окликнул его я:
– Друг, оставь покурить! – А в ответ – тишина:
Он вчера не вернулся из боя.

Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие – как часовые.
Отражается небо в лесу, как в воде,
И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло для обоих.
Все теперь одному. Только кажется мне,
Это я не вернулся из боя.

http://waralbum.ru
Юный курьер повстанцев переходит улицу в северной части центра Варшавы

Муса Джалиль «Варварство»

Они с детьми погнали матерей
И яму рыть заставили, а сами
Они стояли, кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.
У края бездны выстроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят.
Пришел хмельной майор и медными глазами
Окинул обреченных… Мутный дождь
Гудел в листве соседних рощ
И на полях, одетых мглою,
И тучи опустились над землею,
Друг друга с бешенством гоня…
Нет, этого я не забуду дня,
Я не забуду никогда, вовеки!
Я видел: плакали, как дети, реки,
И в ярости рыдала мать-земля.
Своими видел я глазами,
Как солнце скорбное, омытое слезами,
Сквозь тучу вышло на поля,
В последний раз детей поцеловало,
В последний раз…
Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас
Он обезумел. Гневно бушевала
Его листва. Сгущалась мгла вокруг.
Я слышал: мощный дуб свалился вдруг,
Он падал, издавая вздох тяжелый.
Детей внезапно охватил испуг,—
Прижались к матерям, цепляясь за подолы.
И выстрела раздался резкий звук,
Прервав проклятье,
Что вырвалось у женщины одной.
Ребенок, мальчуган больной,
Головку спрятал в складках платья
Еще не старой женщины. Она
Смотрела, ужаса полна.
Как не лишиться ей рассудка!
Все понял, понял все малютка.
— Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать! —
Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи.
Дитя, что ей всего дороже,
Нагнувшись, подняла двумя руками мать,
Прижала к сердцу, против дула прямо…
— Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!
Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь? —
И хочет вырваться из рук ребенок,
И страшен плач, и голос тонок,
И в сердце он вонзается, как нож.
— Не бойся, мальчик мой. Сейчас вздохнешь ты
вольно.
Закрой глаза, но голову не прячь,
Чтобы тебя живым не закопал палач.
Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.—
И он закрыл глаза. И заалела кровь,
По шее лентой красной извиваясь.
Две жизни наземь падают, сливаясь,
Две жизни и одна любовь!
Гром грянул. Ветер свистнул в тучах.
Заплакала земля в тоске глухой,
О, сколько слез, горячих и горючих!
Земля моя, скажи мне, что с тобой?
Ты часто горе видела людское,
Ты миллионы лет цвела для нас,
Но испытала ль ты хотя бы раз
Такой позор и варварство такое?
Страна моя, враги тебе грозят,
Но выше подними великой правды знамя,
Омой его земли кровавыми слезами,
И пусть его лучи пронзят,
Пусть уничтожат беспощадно
Тех варваров, тех дикарей,
Что кровь детей глотают жадно,
Кровь наших матерей…

Ольга Берггольц «Ленинградская поэма», отрывок.

О да — иначе не могли
ни те бойцы, ни те шоферы,
когда грузовики вели
по озеру в голодный город.
Холодный ровный свет луны,
снега сияют исступленно,
и со стеклянной вышины
врагу отчетливо видны
внизу идущие колонны.
И воет, воет небосвод,
и свищет воздух, и скрежещет,
под бомбами ломаясь, лед,
и озеро в воронки плещет.
Но вражеской бомбежки хуже,
еще мучительней и злей —
сорокаградусная стужа,
владычащая на земле.
Казалось — солнце не взойдет.
Навеки ночь в застывших звездах,
навеки лунный снег, и лед,
и голубой свистящий воздух.
Казалось, что конец земли…
Но сквозь остывшую планету
на Ленинград машины шли:
он жив еще. Он рядом где-то.
На Ленинград, на Ленинград!
Там на два дня осталось хлеба,
там матери под темным небом
толпой у булочной стоят,
и дрогнут, и молчат, и ждут,
прислушиваются тревожно:
— К заре, сказали, привезут…
— Гражданочки, держаться можно…-
И было так: на всем ходу
машина задняя осела.
Шофер вскочил, шофер на льду.
— Ну, так и есть — мотор заело.
Ремонт на пять минут, пустяк.
Поломка эта — не угроза,
да рук не разогнуть никак:
их на руле свело морозом.
Чуть разогнешь — опять сведет.
Стоять? А хлеб? Других дождаться?
А хлеб — две тонны? Он спасет
шестнадцать тысяч ленинградцев.-
И вот — в бензине руки он
смочил, поджег их от мотора,
и быстро двинулся ремонт
в пылающих руках шофера.
Вперед! Как ноют волдыри,
примерзли к варежкам ладони.
Но он доставит хлеб, пригонит
к хлебопекарне до зари.
Шестнадцать тысяч матерей
пайки получат на заре —
сто двадцать пять блокадных грамм
с огнем и кровью пополам.

Георгий Рублев «Памятник»

Это было в мае, на рассвете.
Настал у стен рейхстага бой.
Девочку немецкую заметил
Наш солдат на пыльной мостовой.
У столба, дрожа, она стояла,
В голубых глазах застыл испуг.
И куски свистящего металла
Смерть и муки сеяли вокруг.
Тут он вспомнил, как прощаясь летом
Он свою дочурку целовал.
Может быть отец девчонки этой
Дочь его родную расстрелял.
Но тогда, в Берлине, под обстрелом
Полз боец, и телом заслоня
Девочку в коротком платье белом
Осторожно вынес из огня.
И, погладив ласковой ладонью,
Он ее на землю опустил.
Говорят, что утром маршал Конев
Сталину об этом доложил.
Скольким детям возвратили детство,
Подарили радость и весну
Рядовые Армии Советской
Люди, победившие войну!
… И в Берлине, в праздничную дату,
Был воздвигнут, чтоб стоять века,
Памятник Советскому солдату
С девочкой, спасенной на руках.
Он стоит, как символ нашей славы,
Как маяк, светящийся во мгле.
Это он, солдат моей державы,
Охраняет мир на всей земле.

Юлия Друнина «Бинты»

Глаза бойца слезами налиты,
Лежит он, напружиненный и белый,
А я должна приросшие бинты
С него сорвать одним движеньем смелым.
Одним движеньем — так учили нас.
Одним движеньем — только в этом жалость…
Но встретившись со взглядом страшных глаз,
Я на движенье это не решалась.
На бинт я щедро перекись лила,
Стараясь отмочить его без боли.
А фельдшерица становилась зла
И повторяла: «Горе мне с тобою!
Так с каждым церемониться — беда.
Да и ему лишь прибавляешь муки».
Но раненые метили всегда
Попасть в мои медлительные руки.

Не надо рвать приросшие бинты,
Когда их можно снять почти без боли.
Я это поняла, поймешь и ты…
Как жалко, что науке доброты
Нельзя по книжкам научиться в школе!

Р. Рождественский

Помните! Через века, через года,- помните!
О тех, кто уже не придет никогда,- помните!
Не плачьте! В горле сдержите стоны, горькие стоны.
Памяти павших будьте достойны! Вечно достойны!
Хлебом и песней, мечтой и стихами, жизнью просторной,
Каждой секундой, каждым дыханьем будьте достойны!

Люди! Покуда сердца стучатся,- помните!
Какою ценой завоевано счастье,- пожалуйста, помните!
Песню свою отправляя в полет,- помните!
О тех, кто уже никогда не споет,- помните!
Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили!
Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили!

Во все времена бессмертной Земли помните!
К мерцающим звездам ведя корабли,- о погибших помните!
Встречайте трепетную весну, люди Земли.
Убейте войну, прокляните войну, люди Земли!
Мечту пронесите через года и жизнью наполните!..
Но о тех, кто уже не придет никогда,- заклинаю,- помните!

Эдуард Асадов «В землянке»

Огонек чадит в жестянке,
Дым махорочный столбом…
Пять бойцов сидят в землянке
И мечтают кто о чем.

В тишине да на покое
Помечтать оно не грех.
Вот один боец с тоскою,
Глаз сощуря, молвил: «Эх!»

И замолк, второй качнулся,
Подавил протяжный вздох,
Вкусно дымом затянулся
И с улыбкой молвил: «Ох!»

«Да»,- ответил третий, взявшись
За починку сапога,
А четвертый, размечтавшись,
Пробасил в ответ: «Ага!»

«Не могу уснуть, нет мочи! —
Пятый вымолвил солдат. —
Ну чего вы, братцы, к ночи
Разболтались про девчат!»

Юрий Твардовский «Монолог убитого солдата»

Я упал. Я убит… Отчего — то снег кажется теплым,
Как перина, которую в детстве стелила мне мать…
И в глазах, как на снимке засвеченном, все стало темным.
Я упал некрасиво… Но я не хотел умирать…
И с хрипящим дыханьем стон вырвался слабый,
Грудь разорвана пулей и забрызган я кровью своей…
Все не так, как я думал и как представлялось когда — то:
Бесполезные крики уже бесполезных друзей…
Я не думал о смерти, хоть видел я смерть неоднажды,
Я стрелял в человека — я спасал свое право на жизнь.
Я не ранен — убит… И такое не может быть дважды.
Боже! Если ты есть, что ж меня не сберег ты, скажи?…
Я убит так нелепо и так удивительно просто,
Мне уже все равно за кого и за что я погиб,
Для меня без ответа осталось так много вопросов,
Знаю я не последний, но я был на свете один…
И в застывший зрачок окунаясь, снежинка не тает…
Для чужих не опасен, своим я помочь не смогу…
Я упал. Я убит. И никто никогда не узнает —
Почему же меня выбрал тот, кто стрелял, почему?…

Наталья Демиденко «У Вечного Огня»

Стоял парнишка в парке зимнем,
Там где звезда у вечного огня.
Снежинки закружились вихрем:
«Ну вот и свиделись, друзья»

И зазвенят сильней набата
Их позывные, как тогда,
Где называли друга братом,
Где пухом не была земля.

Прошепчет тихо: «Вы простите,
Пусть вечным будет ваш покой.
Мы победили их! смотрите!
Вот только я пришел живой…»

Хоть нету праздника Победы,
Как на бумаге не было войны,
Свой долг отдали как их деды —
России лучшие сыны!

Тут на колено парень встанет,
Прощальные произнесет слова,
Героев Родины помянет…
Блеснут седые ордена…

Голос родины

В суровый год мы сами стали строже,
Как темный лес, притихший от дождя,
И, как ни странно, кажется, моложе,
Все потеряв и сызнова найдя.

Средь сероглазых, крепкоплечих, ловких,
С душой как Волга в половодный час,
Мы подружились с говором винтовки,
Запомнив милой Родины наказ.

Нас девушки не песней провожали,
А долгим взглядом, от тоски сухим,
Нас жены крепко к сердцу прижимали,
И мы им обещали: отстоим!

Да, отстоим родимые березы,
Сады и песни дедовской страны,
Чтоб этот снег, впитавший кровь и слезы,
Сгорел в лучах невиданной весны.

Как отдыха душа бы ни хотела,
Как жаждой ни томились бы сердца,
Суровое, мужское наше дело
Мы доведем — и с честью — до конца!

Стих написан: 1941

Юрий Твардовский «Сорок первый»

Приказ — к высоте прорываться,
А в ротах не больше взвода.
В атаку идут новобранцы,
Призыв сорок первого года…

Устали судьбе доверяться,
Надежда — удел живых…
В атаку идут новобранцы,
Кто вспомнит потом о них…

И нету нужды сомневаться,
Что двум не бывать смертям.
В атаку идут новобранцы,
Глотнув фронтовых двести грамм…

Готовы за небо цепляться,
Собой выстилая путь…
В атаку идут новобранцы,
Зажмуриваясь от пуль…

Священное право бояться
Забили ботинками в грязь,
В атаку идут новобранцы,
Неистово матерясь…

Смогли от земли оторваться,
Собой эту землю закрыв…
В атаку идут новобранцы
Сквозь рокот зарниц на прорыв…

Владимир Фабрый «Прости, солдат…»

Приходим к «Неизвестному солдату»
И вспоминаем всех, кто пал в бою,
В том страшном сорок первом-сорок пятом
Сложил геройски голову свою…
Кладём цветы к нему с земным поклоном,
Слезу роняем горько на гранит
И чувствуем, как боем опалённый,
Он сквозь десятилетия глядит.
Победа им досталась морем крови,
Не все пришли к родному очагу…
Сердца потомков светятся любовью
К тем, кто хребет сумел сломать врагу…

Прости, солдат, что имя потеряли,
Не доглядели, не уберегли…
И кости павших так и не собрали…
И медальоны смерти не прочли…

Прости, солдат…

Михаил Ножкин «Глядят на нас фронтовики»

Прошла война, ушла за поворот.
В чехлах стоят гвардейские знамена.
И жизнь, и время движутся вперед,
Отстали только двадцать миллионов.
Остались в поле брани навсегда,
Легли живой дорогою Победы.
За нас легли, затем, чтоб никогда
Нам этой боли в жизни не изведать.

И память нам покоя не дает,
И совесть нас с тобой частенько гложет,
И тридцать лет, и триста лет пройдет,
Никто у нас войны забыть не сможет!

А тех, кто жив, кто чудом уцелел,
Сегодня мы, как чудо изучаем,
Но даже чуду, чуду есть предел –
Все реже их на улице встречаем.
Сквозь шторм свинца, сквозь ураган огня,
Сквозь смерть саму прошли, не зная брода.
Весь мир не может до сих пор понять, —
Как их хватило на четыре года!

Глядят на нас исчезнувшие роты,
Глядят на нас ушедшие полки,
Глядят на нас с надеждой и заботой:
Ну как мы тут, и что у нас за жизнь,
Куда идем семьею многоликой,
Готовы ль так же Родине служить,
Достойны ли истории великой?

Н. Томилина «День Победы 9 Мая»

День Победы 9 Мая –
Праздник мира в стране и весны.
В этот день мы солдат вспоминаем,
Не вернувшихся в семьи с войны.

В этот праздник мы чествуем дедов,
Защитивших родную страну,
Подарившим народам Победу
И вернувшим нам мир и весну!

Жди меня…

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души…
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: — Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

Стих написан: 1941

22 июня 1941 года

Казалось, было холодно цветам,
и от росы они слегка поблёкли.
Зарю, что шла по травам и кустам,
обшарили немецкие бинокли.

Цветок, в росинках весь, к цветку приник,
и пограничник протянул к ним руки.
А немцы, кончив кофе пить, в тот миг
влезали в танки, закрывали люки.

Такою все дышало тишиной,
что вся земля еще спала, казалось.
Кто знал, что между миром и войной
всего каких-то пять минут осталось!

Я о другом не пел бы ни о чем,
а славил бы всю жизнь свою дорогу,
когда б армейским скромным трубачом
я эти пять минут трубил тревогу.

Стих написан: 1943

Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля —
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжелые гремят,
Ветра разбег берут.
Давным-давно окончен бой…
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей…

/автор неизвестен/

Катя Ступак

В годы, когда не было мобильных, планшетов,
Когда не просиживали дни с друзьями по скайпу,
Мальчики шли в бои в то жаркое сорок первое лето,
Родные их просто ждали, держались, не плакали.

Мальчики были друг другу защитой — щитами живыми,
Мальчики в одночасье стали взрослыми, смелыми,
Сейчас это дедушки – с глазами по прежнему молодыми…
Ведь юности у них тогда просто н е б ы л о…

Рассказ ветерана

Я, ребята, на войне
В бой ходил, горел в огне.
Мёрз в окопах под Москвой,
Но, как видите, — живой.
Не имел, ребята, права
Я замёрзнуть на снегу,
Утонуть на переправах,
Дом родной отдать врагу.
Должен был прийти я к маме,
Хлеб растить, косить траву.
В День Победы вместе с вами
Видеть неба синеву.
Помнить всех, кто в горький час
Сам погиб, а землю спас…
Я веду сегодня речь
Вот о чём, ребята:
Надо Родину беречь
По-солдатски свято!

Александр Твардовский «Рассказ танкиста»

Был трудный бой… Всё нынче как спросонку…
И только не могу себе простить!
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
Но как зовут, забыл его спросить.

Лет десяти-двенадцати. Бедовый.
Из тех, что главарями у детей.
Из тех, что в городишках прифронтовых
Встречают нас как дорогих гостей.

Шёл бой за улицу. Огонь врага был страшен.
Мы прорывались к площади вперёд.
А он гвоздит! Не выглянуть из башен!
И чёрт его поймёт откуда бьёт!

Вдруг, угадай-ка, за каким домишком, он примостился
Столько всяких дыр!
И вдруг к машине, подбежал парнишка:
«Товарищ командир! Товарищ командир!

Я знаю где их пушка! Я разведал! Я подползал!
Они вон там, в саду!»
«Да где-же, где?!». «А дайте я поеду в танке с вами!
Прямо приведу!»

«Что ж, бой не ждёт! Влезай сюда дружище!»
И вот мы катим к месту вчетвером!
Стоит парнишка. Мины пули свищут!
И только рубашонка пузырём!

«Подъехали — вот здесь!» и с разворота
Заходим в тыл и полный газ даём!
И эту пушку, заодно с расчётом,
Мы вмяли в рыхлый, жирный чернозём.

Я вытер пот. Душила грязь и копоть.
От дома к дому шёл большой пожар.
И помню я сказал: «Спасибо хлопец!»
И руку, как товарищу пожал!

Был трудный бой… Всё нынче как спросонку…
И только не могу себе простить!
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
А как зовут забыл его спросить!

Вечный огонь

Над могилой, в тихом парке
Расцвели тюльпаны ярко.
Вечно тут огонь горит,
Тут солдат советский спит.

Мы склонились низко-низко
У подножья обелиска,
Наш венок расцвёл на нём
Жарким, пламенным огнём.

Мир солдаты защищали,
Жизнь за нас они отдали.
Сохраним в сердцах своих
Память светлую о них!

Как продолжение жизни солдат
Под звёздами мирной державы
Цветы на ратных могилах горят
Венками немеркнущей славы.

С. Погореловский «Имя»

К разбитому доту
Приходят ребята,
Приносят цветы
На могилу солдата.
Он выполнил долг
Перед нашим народом.
Но как его имя?
Откуда он родом?
В атаке убит он?
Погиб в обороне?
Могила ни слова
О том не проронит.
Ведь надписи нет.
Безответна могила.
Знать, в грозный тот час
Не до надписей было.

К окрестным старушкам
Заходят ребята –
Узнать, расспросить их,
Что было когда-то.
— Что было?!
Ой, милые!..
Грохот, сраженье!
Солдатик остался
Один в окруженье.
Один –
А не сдался
Фашистскому войску.
Геройски сражался
И умер геройски.
Один –
А сдержал,
Поди, целую роту!..
Был молод, черняв,
Невысокого росту.
Попить перед боем
В село забегал он,
Так сказывал, вроде,
Что родом с Урала.
Мы сами сердечного
Тут схоронили –
У старой сосны,
В безымянной могиле.

На сельскую почту
Приходят ребята.
Письмо заказное
Найдёт адресата.
В столицу доставят
Его почтальоны.
Письмо прочитает
Министр обороны.
Вновь списки просмотрят,
За записью запись…
И вот они –
Имя, фамилия, адрес!
И станет в колонну
Героев несметных,
Ещё один станет –
Посмертно,
Бессмертно.

Старушку с Урала
Обнимут ребята.
Сведут её к сыну,
К могиле солдата,
Чьё светлое имя
Цветами увито…
Никто не забыт,
И ничто не забыто!

Т. Белозёров «День Победы»

Майский праздник —
День Победы
Отмечает вся страна.
Надевают наши деды
Боевые ордена.
Их с утра зовёт дорога
На торжественный парад.
И задумчиво с порога
Вслед им бабушки глядят.

Что за праздник?
В небе праздничный салют,
Фейерверки там и тут.
Поздравляет вся страна
Славных ветеранов.
А цветущая весна
Дарит им тюльпаны,
Дарит белую сирень.
Что за славный майский день?

С. Михалков «Нет войны»

Спать легли однажды дети –
Окна все затемнены.
А проснулись на рассвете –
В окнах свет – и нет войны!

Можно больше не прощаться
И на фронт не провожать –
Будут с фронта возвращаться,
Мы героев будем ждать.

Зарастут травой траншеи
На местах былых боёв.
С каждым годом хорошея,
Встанут сотни городов.

И в хорошие минуты
Вспомнишь ты и вспомню я,
Как от вражьих полчищ лютых
Очищали мы края.

Вспомним всё: как мы дружили,
Как пожары мы тушили,
Как у нашего крыльца
Молоком парным поили
Поседевшего от пыли,
Утомлённого бойца.

Не забудем тех героев,
Что лежат в земле сырой,
Жизнь отдав на поле боя
За народ, за нас с тобой…

Слава нашим генералам,
Слава нашим адмиралам
И солдатам рядовым –
Пешим, плавающим, конным,
Утомлённым, закалённым!
Слава павшим и живым –
От души спасибо им!

Что такое День Победы

Что такое День Победы?
Это утренний парад:
Едут танки и ракеты,
Марширует строй солдат.

Что такое День Победы?
Это праздничный салют:
Фейерверк взлетает в небо,
Рассыпаясь там и тут.

Что такое День Победы?
Это песни за столом,
Это речи и беседы,
Это дедушкин альбом.

Это фрукты и конфеты,
Это запахи весны…
Что такое День Победы –
Это значит – нет войны.

Наталья Демиденко

А ты сегодня прошагаешь
Среди Героев боевых.
В одном полку как прежде встанешь,
Пускай и нет тебя в живых.

А может рядом встанет кто-то,
С кем ты тогда делил ночлег.
Курили вместе вы махорку,
Иль он давал тебе совет.

В одном ряду теперь пехота,
Десант, сапер, артиллерист.
Бойцы небесного здесь фронта,
И медик есть, и есть артист.

Пусть не у всех звезда Героя,
Но каждая семья хранит
Частичку радости и горя,
И с гордостью за вас стоит.

Солдат в полку ты этом вечном
Бессмертных войнов и живых,
Поток героев бесконечный,
Как будто снова молодых.

Мы собрали самые лучшие и известные стихи о Великой Отечественной войне, стихи про войну 1941–1945 гг.

7 мая 2009 года Стихи о войне

Стихи русских поэтов о Великой Отечественной войне

Анна Ахматова

Константин Ваншенкин

Расул Гамзатов

Юлия Друнина

Михаил Исаковский

Римма Казакова

Булат Окуджава

Алексей Сурков

Арсений Тарковский

Александр Твардовский

Анна Ахматова

КЛЯТВА

И та, что сегодня прощается с милым,- Пусть боль свою в силу она переплавит. Мы детям клянемся, клянемся могилам, Что нас покориться никто не заставит!

Июль 1941, Ленинград

МУЖЕСТВО

Мы знаем, что ныне лежит на весах И что совершается ныне. Час мужества пробил на наших часах, И мужество нас не покинет. Не страшно под пулями мертвыми лечь, Не горько остаться без крова, И мы сохраним тебя, русская речь, Великое русское слово. Свободным и чистым тебя пронесем, И внукам дадим, и от плена спасем Навеки!

23 февраля 1942, Ташкент

* * *

Важно с девочками простились, На ходу целовали мать, Во все новое нарядились, Как в солдатики шли играть. Ни плохих, ни хороших, ни средних… Все они по своим местам, Где ни первых нет, ни последних… Все они опочили там.

1943, Ташкент

ПОБЕДИТЕЛЯМ

Сзади Нарвские были ворота, Впереди была только смерть… Так советская шла пехота Прямо в желтые жерла «Берт». Вот о вас и напишут книжки: «Жизнь свою за други своя», Незатейливые парнишки — Ваньки, Васьки, Алешки, Гришки,— Внуки, братики, сыновья!

29 февраля 1944, Ташкент

ПОБЕДА

1 Славно начато славное дело В грозном грохоте, в снежной пыли, Где томится пречистое тело Оскверненной врагами земли. К нам оттуда родные березы Тянут ветки и ждут и зовут, И могучие деды-морозы С нами сомкнутым строем идут. 2 Вспыхнул над молом первый маяк, Других маяков предтеча,— Заплакал и шапку снял моряк, Что плавал в набитых смертью морях Вдоль смерти и смерти навстречу. 3 Победа у наших стоит дверей… Как гостью желанную встретим? Пусть женщины выше поднимут детей, Спасенных от тысячи тысяч смертей,— Так мы долгожданной ответим.

Константин Ваншенкин

ВЕСНОЙ СОРОК ПЯТОГО

Мелькали дома и опушки, Дымился туман над водой. И мылся в гремящей теплушке Чуть свет лейтенант молодой. Он ждать не хотел остановки, Входя в ослепительный день. А сзади его для страховки Держали за брючный ремень. Стоял он в летящем вагоне, Судьбу принимая свою, И лили ему на ладони Воды неудобной струю. В разбитом очнувшемся мире, Мечтавшем забыть про беду, Уже километра четыре Он мылся на полном ходу. Смеющийся, голый по пояс, Над самым проемом дверей. И яростно нес его поезд В пространство — скорей и скорей! Пред странами всеми, что плыли В предчувствии мирной страды, Военного пота и пыли Усердно смывал он следы — Весной сорок пятого года, Своею удачей храним… Солдаты стрелкового взвода, Как в раме, стояли за ним.

Расул Гамзатов

ЖУРАВЛИ

Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю эту полегли когда-то, А превратились в белых журавлей. Они до сей поры с времен тех дальних Летят и подают нам голоса. Не потому ль так часто и печально Мы замолкаем, глядя в небеса? Сегодня, предвечернею порою, Я вижу, как в тумане журавли Летят своим определенным строем, Как по полям людьми они брели. Они летят, свершают путь свой длинный И выкликают чьи-то имена. Не потому ли с кличем журавлиным От века речь аварская сходна? Летит, летит по небу клин усталый — Летит в тумане на исходе дня, И в том строю есть промежуток малый — Быть может, это место для меня! Настанет день, и с журавлиной стаей Я поплыву в такой же сизой мгле, Из-под небес по-птичьи окликая Всех вас, кого оставил на земле.

Юлия Друнина

* * *

За утратою — утрата, Гаснут сверстники мои. Бьет по нашему квадрату, Хоть давно прошли бои. Что же делать?— Вжавшись в землю, Тело бренное беречь? Нет, такого не приемлю, Не об этом вовсе речь. Кто осилил сорок первый, Будет драться до конца. Ах обугленные нервы, Обожженные сердца!..

Михаил Исаковский

ВРАГИ СОЖГЛИ РОДНУЮ ХАТУ

Враги сожгли родную хату, Сгубили всю его семью. Куда ж теперь идти солдату, Кому нести печаль свою? Пошел солдат в глубоком горе На перекресток двух дорог, Нашел солдат в широком поле Травой заросший бугорок. Стоит солдат — и словно комья Застряли в горле у него. Сказал солдат: «Встречай, Прасковья, Героя — мужа своего. Готовь для гостя угощенье, Накрой в избе широкий стол,- Свой день, свой праздник возвращенья К тебе я праздновать пришел…» Никто солдату не ответил, Никто его не повстречал, И только теплый летний ветер Траву могильную качал. Вздохнул солдат, ремень поправил, Раскрыл мешок походный свой, Бутылку горькую поставил На серый камень гробовой. «Не осуждай меня, Прасковья, Что я пришел к тебе такой: Хотел я выпить за здоровье, А должен пить за упокой. Сойдутся вновь друзья, подружки, Но не сойтись вовеки нам…» И пил солдат из медной кружки Вино с печалью пополам. Он пил — солдат, слуга народа, И с болью в сердце говорил: «Я шел к тебе четыре года, Я три державы покорил…» Хмелел солдат, слеза катилась, Слеза несбывшихся надежд, И на груди его светилась Медаль за город Будапешт.

Римма Казакова

* * *

На фотографии в газете нечетко изображены бойцы, еще почти что дети, герои мировой войны. Они снимались перед боем — в обнимку, четверо у рва. И было небо голубое, была зеленая трава. Никто не знает их фамилий, о них ни песен нет, ни книг. Здесь чей-то сын и чей-то милый и чей-то первый ученик. Они легли на поле боя,- жить начинавшие едва. И было небо голубое, была зеленая трава. Забыть тот горький год неблизкий мы никогда бы не смогли. По всей России обелиски, как души, рвутся из земли. …Они прикрыли жизнь собою,- жить начинавшие едва, чтоб было небо голубое, была зеленая трава.

Булат Окуджава

ДО СВИДАНИЯ, МАЛЬЧИКИ

Ах, война, что ж ты сделала, подлая: стали тихими наши дворы, наши мальчики головы подняли — повзрослели они до поры, на пороге едва помаячили и ушли, за солдатом — солдат… До свидания, мальчики! Мальчики, постарайтесь вернуться назад. Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими, не жалейте ни пуль, ни гранат и себя не щадите, и все-таки постарайтесь вернуться назад. Ах, война, что ж ты, подлая, сделала: вместо свадеб — разлуки и дым, наши девочки платьица белые раздарили сестренкам своим. Сапоги — ну куда от них денешься? Да зеленые крылья погон… Вы наплюйте на сплетников, девочки. Мы сведем с ними счеты потом. Пусть болтают, что верить вам не во что, что идете войной наугад… До свидания, девочки! Девочки, постарайтесь вернуться назад. * * * А мы с тобой, брат, из пехоты, А летом лучше, чем зимой. С войной покончили мы счеты… Бери шинель — пошли домой. Война нас гнула и косила. Пришел конец и ей самой. Четыре года мать без сына… Бери шинель — пошли домой. К золе и пеплу наших улиц Опять, опять, товарищ мой, Скворцы пропавшие вернулись… Бери шинель — пошли домой. А ты с закрытыми очами Спишь под фанерною звездой. Вставай, вставай, однополчанин, Бери шинель — пошли домой. Что я скажу твоим домашним, Как встану я перед вдовой? Неужто клясться днем вчерашним? Бери шинель — пошли домой. Мы все — войны шальные дети, И генерал, и рядовой Опять весна на белом свете… Бери шинель — пошли домой. Алексей Сурков * * * Софье Крево Бьется в тесной печурке огонь, На поленьях смола, как слеза, И поет мне в землянке гармонь Про улыбку твою и глаза. Про тебя мне шептали кусты В белоснежных полях под Москвой. Я хочу, чтобы слышала ты, Как тоскует мой голос живой. Ты сейчас далеко-далеко. Между нами снега и снега. До тебя мне дойти нелегко, А до смерти — четыре шага. Пой, гармоника, вьюге назло, Заплутавшее счастье зови. Мне в холодной землянке тепло От моей негасимой любви. Ноябрь 1941 СКВОРЦЫ ПРИЛЕТЕЛИ Чужих указателей белые стрелы С высоких столбов срывают бойцы. Над пеплом сырым, по ветвям обгорелым Тревожно снуют погорельцы-скворцы. К знакомым местам из-за теплого моря Они прилетели сегодня чуть свет. А здесь — пепелища в крови и разоре, Ни хат, ни ребят, ни скворечников нет. Ну как это птичье бездомное горе Отзывчивой русской душе не постичь? Сощурясь от солнца, на вешнем просторе Волнуется плотник — сапер-костромич. — И людям мученье, и птицам не сладко На этих пропащих дорогах войны. Я так полагаю, что новую хатку Саперы срубить погорельцам должны… Звенят топоры. Зашуршали рубанки Над прелью пропитанной кровью земли. Горелые доски, и старые планки, И ржавые гвозди в работу пошли. Червонного золота желтые пятна Весна разбросала по плоским штыкам. Сегодня мы плотники. Любо, приятно Стругать эти доски рабочим рукам. И кровля и стенки отструганы гладко. Соленые капли набухли на лбу. Над пеплом пожарища новая хатка Уютно белеет на черном дубу. Мы снова появимся в местности здешней И дружно под теплым весенним дождем Посадим дубы и под новый скворечник Венцы человечьей судьбы подведем. 1942, Западный фронт УТРО ПОБЕДЫ Где трава от росы и от крови сырая, Где зрачки пулеметов свирепо глядят, В полный рост, над окопом переднего края, Поднялся победитель-солдат. Сердце билось о ребра прерывисто, часто. Тишина… Тишина… Не во сне — наяву. И сказал пехотинец: — Отмаялись! Баста!- И приметил подснежник во рву. И в душе, тосковавшей по свету и ласке, Ожил радости прежней певучий поток. И нагнулся солдат и к простреленной каске Осторожно приладил цветок. Снова ожили в памяти были живые — Подмосковье в снегах и в огне Сталинград. За четыре немыслимых года впервые, Как ребенок, заплакал солдат. Так стоял пехотинец, смеясь и рыдая, Сапогом попирая колючий плетень. За плечами пылала заря молодая, Предвещая солнечный день. 1945 Арсений Тарковский СУББОТА, 21 ИЮНЯ Пусть роют щели хоть под воскресенье. В моих руках надежда на спасенье. Как я хотел вернуться в до-войны, Предупредить, кого убить должны. Мне вон тому сказать необходимо: «Иди сюда, и смерть промчится мимо». Я знаю час, когда начнут войну, Кто выживет, и кто умрет в плену, И кто из нас окажется героем, И кто расстрелян будет перед строем, И сам я видел вражеских солдат, Уже заполонивших Сталинград, И видел я, как русская пехота Штурмует Бранденбургские ворота. Что до врага, то все известно мне, Как ни одной разведке на войне. Я говорю — не слушают, не слышат, Несут цветы, субботним ветром дышат, Уходят, пропусков не выдают, В домашний возвращаются уют. И я уже не помню сам, откуда Пришел сюда и что случилось чудо. Я все забыл. В окне еще светло, И накрест не заклеено стекло. * * * Стояла батарея за этим вот холмом, Нам ничего не слышно, а здесь остался гром. Под этим снегом трупы еще лежат вокруг, И в воздухе морозном остались взмахи рук. Ни шагу знаки смерти ступить нам не дают. Сегодня снова, снова убитые встают. Сейчас они услышат, как снегири поют. * * * Хорошо мне в теплушке, Тут бы век вековать,— Сумка вместо подушки, И на дождь наплевать. Мне бы ехать с бойцами, Грызть бы мне сухари, Петь да спать бы ночами От зари до зари, У вокзалов разбитых Брать крутой кипяток — Бездомовный напиток — В жестяной котелок. Мне б из этого рая Никуда не глядеть, С темнотой засыпая, Ничего не хотеть — Ни дороги попятной, Разоренной войной, Ни туда, ни обратно, Ни на фронт, ни домой,— Но торопит, рыдая, Песня стольких разлук, Жизнь моя кочевая, Твой скрежещущий стук. Александр Твардовский В СМОЛЕНСКЕ I Два только года — или двести Жестоких нищих лет прошло, Но то, что есть на этом месте,— Ни город это, ни село. Пустырь угрюмый и безводный, Где у развалин ветер злой В глаза швыряется холодной Кирпичной пылью и золой; Где в бывшем центре иль в предместье Одна в ночи немолчна песнь: Гремит, бубнит, скребет по жести Войной оборванная жесть. И на проспекте иль проселке, Что меж руин пролег, кривой, Ручные беженцев двуколки Гремят по древней мостовой. Дымок из форточки подвала, Тропа к колодцу в Чертов ров… Два только года. Жизнь с начала — С огня, с воды, с охапки дров. II Какой-то немец в этом доме Сушил над печкою носки, Трубу железную в проломе Стены устроив мастерски. Уютом дельным жизнь-времянку Он оснастил, как только мог: Где гвоздь, где ящик, где жестянку Служить заставив некий срок. И в разоренном доме этом Определившись на постой, Он жил в тепле, и спал раздетым, И мылся летнею водой… Пускай не он сгубил мой город, Другой, что вместе убежал,— Мне жалко воздуха, которым Он год иль месяц здесь дышал. Мне жаль тепла, угла и крова, Дневного света жаль в дому, Всего, что, может быть, здорово Иль было радостно ему. Мне каждой жаль тропы и стежки, Где проходил он по земле, Заката, что при нем в окошке Играл вот так же на стекле. Мне жалко запаха лесного Дровец, наколотых в снегу, Всего, чего я вспомнить снова, Не вспомнив немца, не могу. Всего, что сердцу с детства свято, Что сердцу грезилось светло И что отныне, без возврата, Утратой на сердце легло. 1943

ДОМ БОЙЦА

Столько было за спиною Городов, местечек, сел, Что в село свое родное Не заметил, как вошел. Не один вошел — со взводом, Не по улице прямой — Под огнем, по огородам Добирается домой… Кто подумал бы когда-то, Что достанется бойцу С заряженною гранатой К своему ползти крыльцу? А мечтал он, может статься, Подойти путем другим, У окошка постучаться Жданным гостем, дорогим. На крылечке том с усмешкой Притаиться, замереть. Вот жена впотьмах от спешки Дверь не может отпереть. Видно знает, знает, знает, Кто тут ждет за косяком… «Что ж ты, милая, родная, Выбегаешь босиком?..» И слова, и смех, и слезы — Все в одно сольется тут. И к губам, сухим с мороза, Губы теплые прильнут. Дети кинутся, обнимут… Младший здорово подрос… Нет, не так тебе, родимый, Заявиться довелось. Повернулись по-иному Все надежды, все дела. На войну ушел из дому, А война и в дом пришла. Смерть свистит над головами, Снег снарядами изрыт. И жена в холодной яме Где-нибудь с детьми сидит. И твоя родная хата, Где ты жил не первый год, Под огнем из автоматов В борозденках держит взвод. — До какого ж это срока,- Говорит боец друзьям,- Поворачиваться боком Да лежать, да мерзнуть нам? Это я здесь виноватый, Хата все-таки моя. А поэтому, ребята,- Говорит он,- дайте я… И к своей избе хозяин, По-хозяйски строг, суров, За сугробом подползает Вдоль плетня и клетки дров. И лежат, следят ребята: Вот он снег отгреб рукой, Вот привстал. В окно — граната, И гремит разрыв глухой… И неспешно, деловито Встал хозяин, вытер пот… Сизый дым в окне разбитом, И свободен путь вперед. Затянул ремень потуже, Отряхнулся над стеной, Заглянул в окно снаружи — И к своим:- Давай за мной… А когда селенье взяли, К командиру поскорей: — Так и так. Теперь нельзя ли Повидать жену, детей?.. Лейтенант, его ровесник, Воду пьет из котелка. — Что ж, поскольку житель местный…- И мигнул ему слегка.- Но гляди, справляйся срочно, Тут походу не конец.- И с улыбкой:- Это точно,- Отвечал ему боец…

Стихи о Великой Отечественной войне, стихи про войну 1941-1945 гг.

Рекомендуем книги о войне, военную литературу из нашего книжного интернет-магазина «Правкнига»

260.00 руб.

Скобелев. Воспоминания о Русско-турецкой войне 1877-1878 гг. Объем: 496
Год выпуска: 2007
Формат (размер): 168х240
Издательство: ДарЪ

190.00 руб.

Письмо с фронта. Рассказы о Великой Отечественной войне Объем: 144
Формат (размер): 200х280
Издательство: Белый город

128.00 руб.

Война народная. Великая Отечественная война 1941-1945 Объем: 48
Формат (размер): 200х260
Издательство: Белый город

128.00 руб.

Крымская война 1853-1856 Объем: 48
Формат (размер): 200х260
Издательство: Белый город

128.00 руб.

Балканская война 1877 — 1878. Освобождение Болгарии от турецкого ига Объем: 48
Формат (размер): 200х260
Издательство: Белый город

128.00 руб.

Война 1812 г. Объем: 48
Формат (размер): 200х260
Издательство: Белый город

45000.00 руб.

Война и мир Объем: 1 056
Формат (размер): 245х320
Издательство: Белый город

9460.00 руб.

Война и мир Объем: 1 056
Формат (размер): 245х320
Издательство: Белый город

Подпишитесь на обновления Портала

К списку новостей

LiveInternetLiveInternet

В советские времена публиковать его стихи было не принято, очень уж они отличались от тех, которые прославляли не только подвиг простого народа, но и руководящую и направляющую роль людей с партбилетами на груди. А когда 20-летний командир танковой роты Ион Деген в 1945 году попробовал почитать свои стихи со сцены Центрального Дома литераторов, его просто засвистали!

И оголяющие суть войны строки, написанные в декабре 1944 года, утонули в волне неприятия:

Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.

Что позволяет себе этот мальчишка? Кто он такой? Какое кощунство согревать ладони над кровью погибшего товарища!

Они добились того, чего хотели. Мальчик перестал показывать свои стихи кому бы то ни было, а свой планшет со строками, рожденными на поле боя, спрятал далеко-далеко. Но если произведение народное, написано от души, его нигде не спрячешь, оно обязательно прорвется, как тонкий росток, хоть в метровый асфальт его закатывай.

Итак, кто этот мальчишка? Прежде всего, «неудобной» для создателей пресловутой пятой графы, национальности, оттого, наверное, и гонимый. Родился в Могилеве-Подольском, на берегу Днестра 4 июня 1925 года. Отец, сельский фельдшер, умер, когда мальчишке было три года, а мать-медсестра отдала его в кузню, чтобы к окончанию школы у парня была «кормящая» специальность.

В конце мая 1941 года Ион окончил девятый класс школы, у него были большие планы на будущее: хотел осваивать профессию родителей – медицину. Но вместо этого оказался вместе с мамой в поезде, который увозил их на восток. На одной из станции Ион отправился с котелком на перрон, но в эшелон не вернулся. Рванул на фронт, а ему, напомню, только-только 16 исполнилось…

Девятый класс окончен лишь вчера.
Окончу ли когда-нибудь десятый?
Каникулы – счастливая пора.
И вдруг – траншея, карабин, гранаты,

И над рекой дотла сгоревший дом,
Сосед по парте навсегда потерян.
Я путаюсь беспомощно во всем,
Что невозможно школьной меркой мерить.

До самой смерти буду вспоминать:
Лежали блики на изломах мела,
Как новенькая школьная тетрадь,
Над полем боя небо голубело,

Окоп мой под цветущей бузиной,
Стрижей пискливых пролетела стайка,
И облако сверкало белизной,
Совсем как без чернил «невыливайка».

Но пальцем с фиолетовым пятном,
Следом диктантов и работ контрольных,
Нажав крючок, подумал я о том,
Что начинаю счет уже не школьный.

Какие ощущения вызывают эти строки, написанные тогда же, в июле 1941 года? Сочувствие? Боль? Желание закрыть собой наших мальчиков?

Ион стал разведчиком одной из частей Красной армии, но едва ли не сразу был ранен. Отстал от своих, оказавшись на территории, оккупированной гитлеровцами. Подлежал немедленному расстрелу, если был бы обнаружен фашистами. Его спрятала семья Григоруков, немного выходила, но чуть позже рана опять загноилась. Но он шел ночами, чтобы не быть схваченным. А днем прятался у обычных людей, для которых подобное укрывательство в любую минуту могло закончиться арестом и смертью. К счастью, подростка удалось переправить через передовую…

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Однажды Деген встретил знакомого пограничника, капитана Сашу Гагуа, который предложил парню подлечиться у своих родственников в Грузии. С большим трудом Ион добрался до юга. Подлечившись, он «пристал» к дивизиону бронепоездов (в условиях гор это была грозная техника). Участвовал в обороне Кавказа.

Воздух – крутой кипяток.
В глазах огневые круги.
Воды последний глоток
Я отдал сегодня другу.
А друг все равно…
И сейчас
Меня сожаление мучит:
Глотком тем его не спас.
Себе бы оставить лучше.
Но если сожжет меня зной
И пуля меня окровавит,
Товарищ полуживой
Плечо мне свое подставит.
Я выплюнул горькую пыль,
Скребущую горло,
Без влаги,
Я выбросил в душный ковыль
Ненужную флягу.

Это августовские стихи, 1942 год. Фашисты после трехдневных боев заняли мой родной Армавир. И Деген воевал где-то совсем рядом…

Воздух вздрогнул.
Выстрел.
Дым.
На старых деревьях
обрублены сучья.
А я еще жив.
А я невредим.
Случай?

Накаркал. 15 октября его ранили во второй раз, на этот раз тяжело. И снова госпиталь, два с половиной месяца операций, перевязок. Молодой организм справился…

На этот раз Иона на фронт решили сразу не посылать, а отправили в танковое училище…
Мой товарищ, мы странное семя
В диких зарослях матерных слов.
Нас в другое пространство и время
Черным смерчем войны занесло.
Ни к чему здесь ума наличность,
Даже будь он, не нужен талант.
Обкарнали меня. Я не личность.
Я сегодня «товарищ курсант».
Притираюсь к среде понемножку,
Упрощаю привычки и слог.
В голенище – столовую ложку,
А в карман – все для чистки сапог.
Вонь портянок – казарма родная –
Вся планета моя и весь век.
Но порой я, стыдясь, вспоминаю,
Что я все же чуть-чуть человек.
То есть был. Не чурбаны, а люди
Украину прошли и Кавказ.
Мой товарищ, ты помнишь откуда
В эти джунгли забросило нас?

Отрывки из уцелевшей поэмы «Курсанты» можно давать и целиком. Окончив училище с отличием, 18-летний лейтенант Деген возвращается на фронт. Теперь в его подчинении 10 танков со своими экипажами. И десятки смертельных поединков легких «тридцатьчетверок» с тяжелыми «тиграми». Поединки, которые только в кино обязательно заканчиваются победой советского оружия…
Зияет в толстой лобовой броне
Дыра, насквозь прошитая болванкой.
Мы ко всему привыкли на войне.
И все же возле замершего танка
Молю судьбу:
Когда прикажут в бой,
Когда взлетит ракета, смерти сваха.
Не видеть даже в мыслях пред собой
Из этой дырки хлещущего страха.

И он подбивал немецкие танки, и гитлеровцы несколько раз могли сжечь экипаж Дегена живьем. Но и у врагов было меньше таких богатырей, как Захар Загадуллин, который запросто сбивал из танковой пушки столб на расстоянии 800 метров…

Но потери были, и очень серьезные…

Ни плача я не слышал и ни стона.
Над башнями надгробия огня.
За полчаса не стало батальона.
А я все тот же, кем-то сохраненный.
Быть может, лишь до завтрашнего дня.

Как в этой мясорубке не сойти с ума? 19-летний уже не мальчик, но мужчина дает такой совет:

На фронте не сойдешь с ума едва ли,
Не научившись сразу забывать.
Мы из подбитых танков выгребали
Все, что в могилу можно закопать.
Комбриг уперся подбородком в китель.
Я прятал слезы. Хватит. Перестань.
А вечером учил меня водитель,
Как правильно танцуют падеспань.

21 января 1945 года рота, которой командовал Ион Деген (на девятый день наступления осталось одна только рота, уцелела от Второй отдельной гвардейской танковой бригады) попала в переделку. Во время боя оба танка, и наш, и немецкий, выстрелили одновременно. И оба попали…

Иона ранило в голову. Пока он выбирался из танка, очередью прошило руки (семь пуль), спустя минуту, когда распластался на снегу, четыре осколка ударило в ноги.

– Одна траншея гитлеровцев, которую мы перевалили, осталась метрах в сорока за нами, другая находилась метрах в ста впереди, – вспоминал уже в 2007 году 82-летний Деген. – Я видел, как немцы сожгли танкиста, попавшего в их лапы: гитлеровцы очень «любили» Вторую отдельную гвардейскую танковую бригаду… Если бы тот, кто подбил меня, остался в живых, он получил бы три недели отпуска, железный крест и десять тысяч марок. Столько стоил мой танк…

Тогда, на снегу, перед лицом смерти, у него была одна мысль: не даться врагу живым. Израненными пальцами Ион вытащил парабеллум, но застрелиться так и не успел: все поплыло перед глазами…

Бог уберег…

Семь ранений, двадцать пять пуль и осколков, в мозгу – осколок, верхняя челюсть собрана из кусочков раздробленной кости, изуродована правая нога. Это счет Дегену от войны. 16 подбитых фашистских танков и один взятый в плен – счет от Иона гитлеровцам.

А после войны он осуществил свою мечту, окончил Черновицкий медицинский институт, стал автором уникального метода в ортопедии, проделал несколько тысяч уникальных операций, со скальпелем расстался не так уж и давно. В Киеве доктора Дегена пациенты очень любили, даже не подозревая, что он автор таких потрясающих стихов. Вот уже 31 год Ион Деген живет на родине предков – в Израиле. Но для поэзии не существует границ…

Я изучал неровности Земли –
Горизонтали на километровке.
Придавленный огнем артподготовки,
Я носом их пропахивал в пыли.

Я пулемет на гору поднимал.
Ее и налегке не одолеешь.
Последний шаг. И все. И околеешь.
А все-таки мы взяли перевал!

Неровности Земли. В который раз
Они во мне как предостереженье,
Как инструмент сверхтонкого слеженья,
Чтоб не сползать до уровня пролаз.

И потому, что трудно так пройти,
Когда «ежи» и надолбы – преграды,
Сводящие с пути куда не надо,
Я лишь прямые признаю пути.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *