Святочный рассказ

6 отличных рождественских рассказов (известных и не очень)

Рождественские рассказы — это особый жанр, который каждый писатель понимает по-своему. Одни считают, что в конце должно обязательно случаться доброе волшебство, другие — что рассказ должен напоминать о тех, кому в Рождество не так уж весело. «Мел» собрал шесть разных рассказов — радостных, печальных, поучительных, — которые можно читать и обсуждать с детьми предрождественскими вечерами.

Рассылка «Мела» Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

1. Джанни Родари «Путешествие Голубой Стрелы»

«Если будешь плохо себя вести, твои игрушки уйдут к другому мальчику», — возможно, эта угроза в детстве заставляла кого-то вовремя ложиться спать и убираться в комнате. Но если бы игрушки на самом деле могли выбирать хозяев: вряд ли главным критерием было бы послушание.

Жёлтый Медвежонок, великий вождь Серебряное перо, тряпичный пёс Кнопка и три Марионетки целый год гадают, к кому же они попадут под ёлку, наблюдая за детьми, проходящими у витрины магазина игрушек. В оригинале сказки итальянского детского писателя Джанни Родари они ждут Рождества, а в русском переводе — Нового года.

Хозяйничает в магазине Фея — правда, не воздушное создание с крылышками, как можно подумать, а «благовоспитанная старая синьора». Добродушная, но скуповатая. Это означает, что маленькому Франческо Монти совершенно точно не полагается никакого подарка на Новый год, ведь его фамилия записана в долговой книге. За два прошлых года мама Франческо уже задолжала Фее за игрушечный волчок и лошадку.

Но игрушки не видели долговой книги, а видели только печальные глаза мальчика, который каждый день приходил к витрине посмотреть на чудесный электрический поезд с двумя шлагбаумами и вокзалом, названный Феей «Голубой стрелой». Узнав, что Фея собирается оставить его без подарка, игрушки решают сами устроить ему настоящее чудо и подарить ему самих себя.

» — Но это бунт! — воскликнул Генерал. — Я никак не могу позволить подобную вещь. Предлагаю повиноваться моим приказам!

— А дальше?

— Дальше? Ничего! Нужно быть дисциплинированными!

— И отправляться туда, куда нас отнесёт Фея? Тогда Франческо и в этом году ничего не получит, ведь его фамилия записана в долговой книге…

— Тысяча китов!..»

2. Фёдор Достоевский «Мальчик у Христа на ёлке»

Пусть история про «Христову ёлку» и выдуманная, но мальчик в ней самый настоящий — маленький попрошайка лет семи, которого писатель несколько раз встречал на одном и том же углу. Это рассказ о нём и о других мальчиках и девочках, которым очень хочется кружиться вокруг ёлки, смеяться и разворачивать свёртки с подарками. Но они только смотрят на других мальчиков и девочек в нарядных платьях, сплющив нос об стекло, и стоят у витрин, пока руки без варежек не заболят от холода. А дома их ждут только побои и ругань. И однажды они тоже попадают на ёлку, где всё хорошо, и всё блестит и сияет, и их матери смотрят на них и радостно смеются.

» — Пойдём ко мне на ёлку, мальчик, — прошептал над ним вдруг тихий голос.

…У Христа всегда в этот день ёлка для маленьких деточек, у которых там нет своей ёлки… — И узнал он, что мальчики эти и девочки все были всё такие же, как он, дети, но одни замёрзли ещё в своих корзинах, в которых их подкинули на лестницы к дверям петербургских чиновников, другие задохлись у чухонок, от воспитательного дома на прокормлении, третьи умерли у иссохшей груди своих матерей, во время самарского голода, четвёртые задохлись в вагонах третьего класса от смраду, и все-то они теперь здесь».

3. Чарльз Диккенс «Рождественская песнь»

Знаменитый скряга Скрудж, чьё имя стало нарицательным для жадных дельцов, впервые появился в рождественском рассказе Диккенса. И появился он не просто так. В 40-х годах ХХ века на английских фабриках были очень тяжёлые условия труда, в том числе и детского, и писателя попросили выступить за закон об ограничении рабочего дня. Так появился цикл рождественских повестей, первой из которых стала история про старого скупердяя Скруджа.

Для Скруджа Рождество — пустая суета, ведь этот день не приносит никакой выгоды, одни расходы. В сочельник он неохотно отпускает своего работника из конторы к семье, а сам отправляется домой в одиночестве. Дома его навещает дух его покойного компаньона, при жизни бывшего таким же чёрствым, как Скрудж. Дух предупреждает Скруджа, что после смерти его ждут ужасные мучения, если он не перестанет быть равнодушным к чужим несчастьям. В следующие три ночи Скрудж вместе с духами путешествует по прошлому, настоящему и будущему и узнаёт мир, которого он не видел за облигациями и ценными бумагами.

«Скрудж, глядя на самого себя в ребячьем возрасте, вдруг преисполнился жалости и, повторяя: — Бедный, бедный мальчуган! — снова заплакал. — Как бы я хотел… — пробормотал он затем, утирая глаза рукавом, и сунул руку в карман. Потом, оглядевшись по сторонам, добавил: — Нет, теперь уж поздно.

— А чего бы ты хотел? — спросил его Дух.

— Да ничего, — отвечал Скрудж. — Ничего. Вчера вечером какой-то мальчуган запел святочную песню у моих дверей. Мне бы хотелось дать ему что-нибудь, вот и всё».

4. Павел Засодимский «Метель и вьюга»

Девочка Маша живёт в неродной семье в Собачьем переулке, и под Рождество с ней случается та же история, что изменила жизнь Козетты из романа Гюго. Хозяйка отправляет её в мороз купить свечей, и, споткнувшись, девочка теряет монетку. Теперь и свечку не купить, и домой возвращаться страшно –побьют. Замёрзшую Козетту находит беглый каторжник Жан Вальжан, а Машу, которая шарит руками в снегу, — простой рабочий Иван. Рабочий скучает по умершему три года назад младшему брату. Он забирает девочку к себе, называет её сестрой, и наряжает для неё первую в жизни рождественскую ёлку.

«На этой ёлке горела дюжина разноцветных восковых свечей да висели грецкие орехи, пряники и леденцы; были, впрочем, между ними и две или три конфеты с раскрашенными картинками. Эта скромная ёлочка показалась Маше восхитительной. Такой радости на святках у неё ещё никогда отроду не бывало, по крайней мере, она не помнит. Маша забыла и хозяйку, и жестокого хозяйкиного брата, и метель, и вьюгу, бушевавших за окном, забыла своё горе и слезы и бегала вокруг ёлки, хлопая в ладоши и наклоняя к себе то одну, то другую зелёную веточку».

5. Ганс Христиан Андерсен «Ёлка»

Каким будет Рождество, если взглянуть на него глазами рождественской ёлки? Ведь до того, как её выбрали, принесли домой и украсили мишурой, у неё была своя, лесная жизнь. Она росла, тянулась к солнцу и гадала, куда попадают деревья после того, как люди срубают их топором.

Ёлка в рассказе Андерсена — особа тщеславная. Она не радуется своей молодости и свежести, а только ждёт, когда наконец вырастет такой большой и красивой, что люди заметят её. По рассказам воробьёв она знает, что будет стоять в тёплой комнате и сиять светом тысячи свечей. Наконец, ёлку срубают, но её счастье оказывается недолгим. Из тёплой и светлой гостиной её вскоре убирают в чулан, а потом и вовсе выбрасывают. Но ёлке всё время кажется, что впереди её ждёт нечто особенное.

«„Уж теперь-то я заживу“, — радовалась ёлка, расправляя ветви. А ветви-то были все высохшие да пожелтевшие, и лежала она в углу двора в крапиве и сорняках. Но на верхушке у неё всё ещё сидела звезда из золочёной бумаги и сверкала на солнце».

6. Александр Куприн «Бедный принц»

На самом деле Даня не принц, а самый обычный мальчик. И совсем не бедный — во всяком случае, растёт в благополучной семье, и на Рождество его ждёт наряженная ёлка и весёлый праздник с другими нарядными детьми. Но устраивают этот праздник взрослые, которые совсем ничего не понимают в веселье, — наверняка заставят водить хороводы и организованно хлопать в ладоши.

«Да и что весёлого, по правде сказать, в этой ёлке? Ну, придут знакомые мальчики и девочки и будут притворяться, в угоду большим, умными и воспитанными детьми… За каждым гувернантка или какая-нибудь старенькая тётя… Заставят говорить все время по-английски… Затеют какую-нибудь прескучную игру, в которой непременно нужно называть имена зверей, растений или городов, а взрослые будут вмешиваться и поправлять маленьких».

Дане скучно ходить вокруг ёлки, ведь он уже совсем большой и мечтает стать авиатором или полярником. Больше всего Дане хочется присоединиться к уличным мальчишкам из соседнего дома — детям сапожников, дворников и прачек. Он слышал от няньки, что под Рождество они все вместе отправляются колядовать с самодельной разноцветной звездой и вертепом со свечкой внутри. Дане запрещено общаться с «дурными детьми», и глядя на них из окна он кажется сам себе заколдованным принцем, который вынужден жить в скучном, хоть и богатом царстве.

«Безумно смелая мысль мелькает в голове Дани, — настолько смелая, что он на минуту даже прикусывает нижнюю губу, делает большие, испуганные глаза и съёживается. Но разве в самом деле он не авиатор и не полярный путешественник? Ведь рано или поздно придётся же откровенно сказать отцу: „Ты, папа, не волнуйся, пожалуйста, а я сегодня отправляюсь на своём аэроплане через океан“. Сравнительно с такими страшными словами, одеться потихоньку и выбежать на улицу — сущие пустяки».

Святочные рассказы, волшебные и страшные истории, начиная с девятнадцатого века, всегда сопровождают Рождество.

Традицию размещения святочных рассказов в журналах и газетах впервые ввел Чарлз Диккенс. В его рождественских рассказах всегда присутствовали, так или иначе, две темы – семейного уюта и детства.

Традиция быстро прижилась в Европе и России. Многим известны рождественские сказки Николая Лескова («Зверь», «Неразменный рубль» и другие), который в течение нескольких лет публиковал святочные рассказы именно 25 декабря. Позднее из них составился сборник.

Были такие рассказы и у Федора Достоевского, и Леонида Андреева («Ангелочек»), и Александра Куприна («Тапер»), и у Антона Чехова («Ванька»), и многих других известных классиков русской литературы.

После революции эта традиция прервалась и только в последние годы она снова восстанавливается и многие детские писатели снова стали печатать чудесные рождественские истории и святочные рассказы. Один из таких рассказов а «Саночки» предлагаю сегодня, в день святого Рождества, желая всем тепла, семейного уюта и хоть чуть-чуть, хоть маленького чуда.

У входа в детский сад стояло много саночек. Родители привозили и увозили на них детей. И только у Тани не было саночек.

Таня, брат Илья и мама жили бедно, даже на саночки денег не хватало. Мама от темна до темна была на работе, и Таню отводил в садик и приводил Илья.

В выходные брат с сестрой катались с ледяной горки на картонке от коробки; а так хотелось покататься на лёгких алюминиевых саночках!..

В вечер под Рождество Илья, как всегда, пришёл забирать Таню. Таня захныкала:
—Я устала, не могу идти…
—Что же мне тебя на руках нести? — рассердился Илья.— Большая уже, тяжёлая.

—Вот если бы у нас были саночки… — готовилась заплакать Таня.
—Если бы да кабы да во рту росли грибы,— сказал Илья.— Чудес не бывает. Пошли, Танюша, пешком.

Только вышли они в проход между домами и бетонной оградой, как их осветила фарами небольшая остроносая машина-фургон. Машина остановилась, из кабины выпрыгнул бородатый дядя и сказал:
—Вот вы-то мне и нужны!

Илья с Таней испуганно переглянулись. А бородатый дядя спросил:
—Почему все разъезжаются по домам на саночках, а вы пешком идёте?
—У нас нет саночек,— тихо ответил Илья.
—Ха-ха! Я так и подумал! — почему-то обрадовался бородатый дядя и потёр руки.— Сейчас будет фокус-покус.

Он залез в фургон и выпрыгнул оттуда с саночками в руках.
—Это вам подарок. Держите! — Широко улыбаясь, он протянул детям санки.— Я продавец санок. Сегодня у меня радость: я распродал целый фургон санок, а вот эти, последние, так никто и не купил. Я было подосадовал. А потом подумал, что моя радость станет ещё больше, если я подарю эти саночки первому встречному мальчику или девочке, у которых нет саночек. И вот я увидел вас… Берите же саночки!

Саночки были лёгкие, алюминиевые. И хорошо, что они были без спинки — можно съезжать с горки лёжа.
—Спасибо, дяденька! — вместе произнесли Илья и Таня.
—Это вам спасибо — вы помогли мне удвоить мою радость.

—Дяденька, а вы не Дед Мороз? — осмелев, спросила Таня.
—Нет, конечно. Я вообще ещё не дед… Но мешочек кое с чем у меня есть! — Он подмигнул.— Подождите-ка минутку.

Он открыл дверцу кабины и вытащил оттуда пакет.
—Держите. Это апельсины. А это… — он сдёрнул висевшую над рулём куколку,— это тебе.
Он вручил куколку Тане, и Таня прижала куколку к груди.

А чудесный дядя, весело насвистывая, сел в кабину, помигал Илье и Тане фарами, приветственно посигналил и покатил потихоньку дальше.
Илья с Таней долго смотрели вслед остроносому фургону, потом повернулись друг к другу и засмеялись.

—Ой, это всё правда? — спохватилась Таня.
—Правда, Танечка, правда! Вот же они, саночки, с верёвочкой даже. Садись скорей!.. Вот и пакет с апельсинами, держи. Вот и куколка у тебя в руках на тебя глядит…

Побежал Илья; побежали за ним лёгонькие саночки. Радовались большие тёмные деревья, радовались светящиеся окна домов, радовались звёздочки на небе. Приближалось Рождество Христово.

Тина Гай

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *