Тобольск это сибирь

Основание Тобольска. Тобольск в XVII в.

В Сибири найдется не много городов, историческое прошлое которых было бы столь богато и многогранно, как прошлое нашего города. Тобольск сыграл исключительно важную роль в освоении русским народом Сибири и Дальнего Востока.

Первыми русскими людьми в Сибири были новгородцы. Еще в XI столетии предприимчивые новгородские и поморские купцы проникали в низовья Оби и Таза по притокам Оби и Печоры и перевалам Северного Урала. Но систематическое освоение Западной Сибири началось позднее, в XVI веке, когда сложилось централизованное Московское государство, а его восточные границы в плотную придвинулись к Уралу. В те времена в Западной Сибири существовало Сибирское татарское ханство. Центром его был Искер (иначе Сибирь, Кашлык), расположенный по Иртышу, в 15 км. выше устья реки Тобола. Татарские ханы держали в зависимости племена и народности Крайнего Севера, с которых взимали дань пушниной. Сибирское ханство не было прочным политическим объединением. В нем никогда не прекращалась междоусобная вражда различных княжеских родов. Жестокий гнет татарских ханов задерживал экономическое развитие хантов, манси и других народов Западной Сибири. Покоренные народы боролись за свою независимость.

Решающий удар Сибирскому ханству был нанесен отрядами Ермака (1582 г.). С разгромом татарского ханства русскими войсками в Сибирь двинулись казаки, служилые, промышленные и торговые люди, крестьяне и всякий «гулящий» и «охочий» люд. Они строили укрепленные городки, заводили пашни, промыслы и прочно оседали в Сибири. Первыми русскими городами в Зауралье были Тюмень, Тобольск, Березово, Обдорск (ныне Салехард), Сургут, Кетский острог, Нарым, Мангазея и Тара.

Сведения о раннем Тобольске содержатся в летописях, дозорных, переписных, окладных книгах, городовых списках и ведомостях. По свидетельству летописца, Тобольск заложен 25 мая 1587 года (по старому стилю) прибывшим из Тюмени отрядом казаков письменного головы Данилы Чулкова. Место для города было выбрано удачно как в стратегическом, так и экономическом отношении. Расположенный при слиянии Двух полнородных сибирских рек, город господствовал над огромной территорией среднего течения Иртыша. Крупные водные дороги — Иртыш и Тобол -связывали его с племенами и народами далекого юга и Крайнего Севера. Поэтому Тобольск рос сравнительно быстро и скоро стал главным городом Сибири.

Тобольск XVI — XVII вв. был типичным феодальным городом. Центр его составляла расположенная на высоком иртышском мысу деревянная крепость с многочисленными сторожевыми и боевыми башнями, въезжими и выезжими воротами. За крепостью, на горе и под горой раскинулись посады, за которыми простирались поля, выгоны и луга горожан.

В крепости располагались государственные амбары, «зелейный» (пороховой) погреб, приказная изба. Посад заселялся служилым людом, ремесленниками и торговцами. Вся деловая жизнь в городе сосредоточивалась в гостином дворе. Подле гостиного двора, по обе стороны улицы тянулись лавки посадских людей, крестьян, казаков и бухарцев. В 1624 году в остроге и за острогом, на горе, насчитывалось 298 дворов, 2 кузницы. В нижнем посаде, под горою, в остроге и за его пределами имелись 33 посадских двора, двор колмацкий (подворье послов из Джунгарии), государева баня и 6 кузниц.

Тобольск XVII века — административный центр и средоточие основных воинских сил Сибири. В нем правили воеводы — военачальники и гражданские правители. Воеводами назначались князья, бояре и стольники. Их власть была столь обширной, что они имели право посылать от своего посольства в соседние государства и принимать у себя иностранных послов. По велению Москвы или просто на свой страх и риск тобольские воеводы посылали отряды служилых людей для «присмотра» новых земель и строительства военных городков на бескрайных просторах Сибири.

В 1633 году в Тобольске насчитывалось 1175 служилых людей, в т. ч. 136 поляков, украинцев и «немцев», 283 человека служилых татар. Кроме того, в 1632 — 1633 гг. из Тобольска были оправлены многочисленные отряды казаков и юртовских татар и в Енисейский острог на житье, в Мангазею с казенными хлебными запасами; в Тару Ишимский, Тебендинский, Каурдацкий, Вагайский, Туруханский острожки для несения сторожевой службы до прихода воинских людей из Москвы; в «новые землицы на реку Лену на 3 года»; на Собскую и Картанскую заставы для сыска беглых и сбора пошлин; в Москву в качестве конвойных партий мятежных мангазейцев; в Тюмень за казенными хлебными запасами; в Джунгарию в качестве послов, посольской свиты и охраны по делу обмена пленными; в поход «на кучумовых внучат и на государевых изменников на тарских на юртовских татар и на воинских калмыцких людей, которые воевали в Тюменском уезде Алыбаевы юрты». Всего свыше 900 человек. В последней трети XVII в., в 1678 г., количество служилых людей в Тобольске составляло уже 1878 человек, не считая рейтар и драгун, отправленных на реку Лену и в Даурию.

Служилый человек (казак) был центральной фигурой Тобольска XVII века. Без его участия не проходило ни одно военное, административное или хозяйственное мероприятие. Его видели всюду, где была нужда в мужестве, смекалке и рабочей силе. Казак возводил крепостные стены, пахал землю, косил луга, водил суда и дощаники, курил смолу для судов, собирал ясак с нерусских жителей и пошлины с купцов, ловил рыбу, надзирал на соляных озерах, сопровождал колодников и послов, служил «в деныциках и во всяких городовых мелких посылках». Одним словом, казак угнетался не в меньшей степени, чем крестьянин или ремесленник.

Тобольские казаки часто выступали против гнета царских властей. Наиболее распространенной формой классовой борьбы угнетенного казачества было бегство. Казаки бежали на восток и юг, в привольные казахские степи, группировались в отряды, нападали на богатых купцов и промышленников. Так в городском списке 1633 года записано: «Выбыло из пеших казаков померли и сбежали и за воровство в душегубном деле и за побег, и за грабеж торговых и промышленных людей сидят в тюрьме и за зернь и за болезнь из службы выметаны 137 человек».

К середине XVII столетия границы Тобольска значительно раздвинулись. Рост города не могли остановить почти ежегодно повторявшиеся пожары. После пожара 1643 года, истребившего весь город, была построена новая крепость, или город, с 10 башнями — 6 круглыми и 4 четырехугольными, по одной над каждыми воротами: Воскресенскими, Казачьими, Пермскими и Базарными. В 1688 г. нагорная часть Тобольска была ограждена овалом в 711 с половиной сажен длины, со рвом шириной и глибиной в 2 сажени.

Особенно интенсивно рос нижний подгорный посад. Его длинные и узкие улицы тянулись вдоль Панина бугра и мелких речек, впадающих в Иртыш. В обоих посадах имелось уже около 400 дворов. В них жили ремесленники и торговцы. По примерным подсчетам, в середине XVII века в городе вместе со служилым людом проживало свыше 4 тысяч человек. Тобольск того времени славился на всю страну своей бойкой торговлей и ремеслами. Через город проходил знаменитый сибирский тракт из Москвы на Восток. В городе имелось свыше 70 ремесленных предприятий. Среди них — 20 кожевенных заведений, 16 заведении по переработке мяса и рыбы, слюдяной, котельный и свечной, заводы, две серебряных дел мастерские. Особенно значительными были мыльный завод Васьки Кирьянова, кожевенное предприятие Офоньки Кожевника, пряничное заведение Игнашки Прянишника, мыльные заведения посадского Мыльникова и попа Ивана Исакова. В них применялся труд неимущих горожан и крестьян.

Из массы посадских людей в XVII веке выделилась эксплуататорская верхушка. Наиболее крупные состояния складывались в бухарской торговле. По окладной книге 1655 года, самыми богатыми людьми тобольского посада были торговцы бухарским товаром Михаил Андреев, Малафейка Юдин, Гаврила Слободин, Ивашка Тарутин, крещеный бухаретин Яков Буйгаланов. Состояние каждого из них оценивалось от 100 до 300 рублей, в то время, как движимое и недвижимое имущество большинства посадских людей не составляло и двух рублей.

Посадские люди несли основное бремя расходов по содержанию войск, воеводского двора, чинов приказной избы и служителей религиозного культа. Помимо многочисленных натуральных повинностей, посадские платили в казну по гривне с рубля «с животов и промыслов».

Нелегкой была жизнь простого тобольского люда. Воеводы сами определяли круг повинностей тоболяков и лично наблюдали за их отправлением. За неустойку в законных и незаконных платежах жителей нещадно секли розгами, заковывали в колодки и ссылали в отдаленные острожки. По стопам воевод шли местные богатеи. Им, «лучшим людям», обычно поручался расклад податей и других повинностей в городе. Окладчики ив крупных торговцев и владельцев заводов производили оценку имущества и расклад поборов «перед образом божьим по евангельской заповеди и помня души своя», т. е. руководствуясь только своей, не всегда чистой совестью. Поэтому всегда получалось так, что основная сумма оклада приходилась на малоимущее население. Посадские протестовали, писали жалобы воеводе, в Сибирский приказ в Москву, но всегда безрезультатно: челобитчиков жестоко наказывали, и все оставалось по-старому. Был один выход — бегство. И тоболяки бежали в прииртышские урманы и южные степи. Окладные книги XVII века пестрят такими указаниями, как «двор пуст», посадский такой-то пребывает в бегах или «шатается меж двор». За беглыми направлялись специальные казачьи команды, сыскивали их и после жестокой экзекуции водворяли на прежнее место. Феодально-крепостническоое государство простирало свои щупальцы за Урал и накладывало тяжелую десницу на своих подданных и в далекой Сибири.

Тобольские митрополиты и церковная жизнь

В силу постоянных перемен в административном управлении Сибирью роль церковных структур и возглавлявших их иерархов была очень велика. Самостоятельная Сибирская и Тобольская епархия была учреждена в 1620 г. и сразу получила ранг архиепископии, а с 1668 г. — митрополии. Через 100 лет, в 1768 г., вместо митрополита был назначен простой епископ с титулом Тобольский и Сибирский, но с 1792 г. епархию возглавляли архиепископы. Тобольским архиереям подчинялась вся Сибирь до Енисея включительно, и только Восточная Сибирь имела собственных архиереев. Ее центром был Иркутск, где в 1707—1714 гг. существовало викариатсгво, а в 1727 г. была учреждена постоянная епархия, возглавляемая епископами иркутскими и нерчинскими. Ни в Енисейске, ни в Томске в рассматриваемый период самостоятельных епархий не было, вся Средняя Сибирь подчинялась тобольским архиереям. Эта ситуация сохранялась до середины 1820-х гг.: самостоятельная Томская епархия была учреждена лишь в 1832 г., Камчатская — в 1840 г., Енисейская — в 1861 г.

Церковные иерархи — архиереи и настоятели монастырей (рис. 1.2) — выступали важнейшими заказчиком храмов до середины XV111 в.

Рис. 1.2. М. А. Васильев. Портрет Иркутского епископа Вениамина (1807; Иркутский областной художественный музей)

Первые каменные здания Сибири были построены по заказу митрополита Павла, занимавшего кафедру с 1679 по 1692 г. До назначения в Тобольск он был архимандритом Спасо-Евфимиева монастыря в Суздале (1663—1671), затем — московских Симонова (1671 — 1674) и Чудова (1674—1679) монастырей. Он принимал участие в Соборе 1667 г., осудившем патриарха Никона, а став главой крупнейшего кремлевского Чудова монастыря, возглавил Патриарший судный приказ (Патриарший разряд) и был духовником царевны Софьи. Его пребыванием в Кремле и связями с царской семьей во многом объясняются выбор образца и возможность приглашения мастеров для строительства собора Успения (св. Софии) в Тобольске. Строительство при Павле было интенсивным: помимо Софии были построены другие здания и стены Софийского дома, городской и монастырский соборы в Тобольске, тобольские приходские церкви и храмы в с. Абалак.

Главной проблемой Сибири на протяжении всего рассматриваемого периода был низкий моральный и интеллектуальный уровень паствы и особенно духовенства. Например, игумен Феодосий в 1683 г. писал митрополиту с Селенги, что «попы, оставя церкви Божия, живут у часовень самовольством», а «церкви стоят без пения». Характерны заголовки многих дел в Тобольском архиве: «о краже священником у новокрещенного остяка бобровых и беличьих шкурок»1, «о священнике совершавшем в пьяном виде обряд погребения и уронившем мертвое тело из гроба на пол церкви, и других его непорядочных поступках» , «о священнике потерявшем в драке крест» и др. В 1687 г. митрополит Павел приказывает следить за священниками, «чтоб они в два голоса не говорили, выжидали бы концев и бесчинства никакого не чинили, и не кощуняли, и в кабаки не ходили, и не пили, и не бражничали». Зачастую не лучше были и представители власти, одного из которых — тобольского воеводу Михайлу Васильевича Приклонского — митрополит даже предал анафеме «за презорство, гордость, неистовое житие, за блудодеяние, за непристойные и порочные слова». Внутренние проблемы церковной жизни были особенно видны именно в Сибири, так как проявлялись на фоне сосуществования официального православия с мощным старообрядчеством, исламом и верованиями местных народов. Влияние старообрядцев было столь сильным, что однажды митрополит Павел при выходе из собора после литургии подвергся публичному оскорблению за то, что совершал службу по исправленным книгам. Борьба с ними велась всеми силами и средствами. В 1684 г. вышел указ о наказании не только старообрядцев, но и всех, кто им помогал или не доносил. Продолжало действовать распоряжение сжигать тех, кто не отрекался от своей веры после троекратной пытки, что провоцировало массовые самосожжения; например, в 1679 г. по призыву попа Доме- тиана сгорело до 1700 чел. Ислам, в отличие от старообрядчества, не был запрещен, но отношение к нему со стороны официальной Церкви было достаточно жестким. Митрополит Павел предлагал разрушить в Тобольске татарские мечети и выселить татар за город; татары же постоянно жаловались на попытки насильственного крещения. В данном случае правительство не поддержало митрополита: цари прямо запретили ему насильственное крещение и предлагали крестить лишь «добровольно хотящих», «чтобы тем тобольских татар и бухарцев и иных земель приезжих иноземцев не ожесточить». В теории сам Павел придерживался тех же взглядов: в грамоте 1681 г., данной им игумену Феодосию и иеромонаху Макарию при отправлении их из Москвы в Даурскую область на Селенгу, он советует «приводити к тому святому Божьему делу иноверцев без тчеславия и гордости … без всякого озлобления … чтоб от каких слов строптивых иноземцев чем не отлучити, а от святого дела не отвратити».

Из-за всех этих трудностей назначение на самую далекую в России кафедру стало настоящим наказанием для архиереев. Преемником Павла был Игнатий Римский-Корсаков (ок. 1639—1701, на кафедре 1692—1700), архимандрит московского Новоспасского монастыря, церковный писатель и борец с расколом. Его развернувшаяся было деятельность по упорядочению церковной жизни и миссионерству среди старообрядцев натолкнулась на сопротивление воеводы Андрея Федоровича Нарышкина (двоюродного дяди царя Петра), которого в 1697 г. Игнатий отлучил от церкви. В 1699 г. он прибыл в Москву, где вступил в конфликт с патриархом Адрианом, был уволен на покой под предлогом сумасшествия и вскоре умер.

Петр I понимал важность просвещения Сибири, и 18 июня 1700 г. повелел киевскому митрополиту Варлааму «поискать в малороссийских городах и монастырях из архимандритов и игуменов человека не только доброго и благаго, непорочного жития, но и ученого, дабы он, будучи митрополитом Тобольским мог, с Божьей помощью … закоснелых человек приводить к познанию истинного Бога». В декабре 1700 г. два кандидата — архимандрит Димитрий Туптало (1651 — 1709) и епископ Переславский Захария Корнилович были вызваны в Москву; в марте 1701 г. будущий святитель Димитрий Ростовский, автор «Книги житий святых» (Четьи-Минеи), поразивший Петра своим похвальным словом, был назначен митрополитом. Он стал первым в череде ученых украинцев, занимавших сибирскую кафедру с 1700 по 1768 г. Из-за распутицы и болезни Димитрий, однако, не поехал в Сибирь и поселился в Чудовом монастыре. Как сообщает житие, Димитрия посетил Петр I и, учитывая его слабое здоровье и необходимость закончить работу над знаменитыми Четьими-Минеями, отменил указ о назначении в Тобольск. 4 января 1702 г. на сибирскую кафедру был поставлен эконом Киево-Печерского монастыря Филофей Лещинский (1650—1727), 4 апреля 1702 г. прибывший в Тобольск.

Святитель Филофей — самый яркий из тобольских архиереев, сыгравший ключевую роль в развитии храмостроения Сибири. При вступлении Филофея в управление Тобольской епархией по всей Сибири было только 160 храмов, а за 25 лет его управления число их увеличилось до 448. При активном личном участии митрополита были построены городской собор в Тюмени и комплекс его личной резиденции — Троицкого монастыря. В Тобольске главными строениями в это время стали светские сооружения (гостиный двор, кремлевские стены), но также были возведены два приходских храма и заложены еще два (один из них — в Абалаке).

Одной из важнейших забот святителя было просвещение. Уже в 1703 г. митрополит открыл в Тобольске духовную школу; правда, на прошение открыть типографии он получил отказ царя. В 1705 г. был создан театр, где ставились и духовные драмы митрополичьего сочинения. «Славные и богатые комедии делал, и когда должно на комедию зрителям собираться, тогда он, владыка, в соборные колокола на сбор благовест производил»1. «Такой был охотник писать стихи, что писал их (вследствие пришедшей какой-либо мысли) на пробелах деловых бумаг и на поступавших на него конвертах» . По свидетельствам современников, «нравом |он| был тих, весьма снисходителен ко всем и тщеславия весьма не имел». Царь

Петр очень ценил Филофея и гак ответил на известие о его желании уйти с кафедры по старости: «Буде же еще может, лучше он был». В 1711 г. митрополит Филофей ушел на покой в основанный им тюменский Троицкий монастырь и принял схиму под именем Феодора, что позволило ему сосредоточиться на миссионерской деятельности. В 1712—1719 гг. он ежегодно совершал трудные миссионерские поездки на землях по Оби и Иртышу, позже — на Томь и Кеть, Енисей до Туруханска и на Байкал до Селенгинска. В 1726 г., когда Филофею было более 75 лет, он совершил последнюю миссионерскую поездку, достигнув далекого Обдорска (ныне Салехард). В 1715 г., после смерти своего преемника, митрополита Иоанна, схимитрополит Феодор был принужден вернуться к управлению епархией и в 1717 г. официально занял кафедру, но в 1720 г. снова ушел на покой в свой монастырь, где скончался 31 мая 1727 г. Он завещал похоронить его перед входом в храм, «дабы входящие попирали ногами прах мой, обуявший соль земли».

Преемники Филофея — святители Иоанн Максимович (1651 — 1715, митрополит с 1711 г.) и Антоний I Стаховский (1660—1740, митрополит с 1721), и их преемник Антоний II Нарожницкий (1690-е — 1748, митрополит с 1742) — с большим или меньшим успехом продолжали основные направления его политики: борьбу со старообрядчеством, миссионерство, образование. Митрополит Иоанн был автором целого ряда сочинений, в том числе поэтических. Антоний I, подобно своему предшественнику Иоанну, занимал до Тобольской Черниговскую кафедру, где активно занимался книгоизданием; по его распоряжению и иод его руководством в 1716 г. был сделан перевод «Истории» Тита Ливия. На момент смерти его библиотека насчитывала 382 тома; часть ее осталась в тобольском архиерейском доме, остальное было распределено среди духовенства Черниговской и Сибирской епархий. Позднее митрополит Антоний II, сделавший решительные усилия для возрождения захиревшей Тобольской семинарии, выкупил часть этих книг и передал их в семинарию. О серьезности отношения Антония II к образованию духовенства свидетельствует тот факт, что после смерти иркутского епископа Иннокентия II в 1747 г. он настоял на временном упразднении кафедры, «дабы там по недостатку ученых людей не разводились худые попы».

Назначение митрополитом Сильвестра Гловацкого (с 1749 по 1755, умер в 1760), архимандрита свияжского Богородицкого монастыря, имевшего большой опыт в обращении в христианство (часто насильственном) казанских татар, было попыткой перенести этот опыт на сибирских татар. Одним из главных камней преткновения было наличие татарской слободы в нижнем Тобольске, где татары жили в непосредственном соседстве, а то и вперемешку с русскими. По донесению одного из священников, во время Великого поста, когда православные шли в церковь, татары «творили своей новый год, отправляли пиршества, разнося по улицам из юрты в юрту свою вароядину». Еще святитель Филофей просил царя издать указ, «чтобы в Тобольску мечетем татарским между церквами Божиими и житию их татарскому с христианы не быть, потому что от мечегев церквам Божиим бывает перешкода», однако правительство в целом ограничилось указанием, «чтоб они, живучи на старых своих местах меж русскими людьми, близко церквей Божьих, во время Божественного пения, не кричали, бесчинства никакого не чинили а как бывает по Тобольску шествие со святыми иконы на водосвящение и прилунится идти с теми святыми, теми местами, где они иноземцы живут, а они будут на улицах против тех же дворов, и они б в то время там стояли, со страхом, вежливо, без шапок, и смехотворения и бесчинства не чинили». В 1752 г. по инициативе митрополита в центре татарской слободы была спешно выстроена церковь Захарии и Елизаветы, что вызвало протест татар. Они устроили в стоявшей по соседству юрте «явного ругателя тайны святого крещения и развратника новокрещенных от христианской веры татарского абыза Нурлы Сеитова», как его назвал в донесении от 1754 г. сам митрополит, мечеть, где «упоминанием Магометова имени чинили великогласный крик и явнособлазнительиые христианам мольбище». Правительство и на этот раз отказалось насильственно переселять татар. Не исключено, что именно с подобной политикой митрополита связаны предпринятые им масштабная перестройка церкви и строительство колокольни в Абалаке — на месте важной победы Ермака над татарами и связанного с ней явления чудотворной иконы Богоматери. По-видимому, конфликтность политики митрополита Сильвестра послужила одной из причин того, что в декабре 1755 г. он был переведен в Суздальскую епархию и покинул Сибирь.

  • ГУТО ГАТ, ф. 57 on. 1 д. 2282 (1757 г.).
  • ГУТО ГАТ, ф. 57 оп. 2 (1764 г.).
  • ГУТО ГАТ, ф. 57 оп. 2 (1765 г.).
  • Сулоцкий А. Описание краткое всех церквей, сущих в городе Тобольске, и пространноеТобольского Софийского собора. М., 1852. С. 155.
  • Здесь и далее цит. по: Дубииский С. Р. К вопросу о роли Филофея Лещинского в развитии культуры Сибири в XVIII в. // Общественно-политическая жизнь дореволюционнойРоссии : сб. науч. трудов. Тюмень, 1990. С. 91—92.

История христианизации Сибири (стр. 1 из 3)

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

Тульский государственный университет

Кафедра «Истории и культурологии»

РЕФЕРАТ

на тему:

История христианизации Сибири

Выполнил: ст.гр. 720171

Чкунина Д.А.

Проверил: доц. Касаткин Е.А.

Тула, 2008

Введение

1. Распространение и внедрение христианства

2. Языковые проблемы христианизации

3. Проблема крещения и обращения в православие

4. Образование и медицина, как средство христианизации

5. Влияние христианства на религиозное сознание народов Сибири

Заключение

Библиография

Введение

Моей целью являлось изучение истории христианизации коренных народов Сибири. Если говорить о широких кругах общества, то мнения по этому вопросу здесь, как правило, основываются на стереотипах. Например, в первую очередь вспоминают Ермака, миссионерская же деятельность Православной Церкви здесь малоизвестна и, как повелось со времен строительства коммунизма, характеризовалась она преимущественно как часть колониальной и русификаторской политики царского самодержавия. Такой подход является скорее ущербным, нежели неполным, не только не отражая всех сторон процесса христианизации и его влияния на жизнь аборигенов этого края, но и представляя просветительскую и проповедническую деятельность Православной Церкви в умышленно искаженном вульгаризированном виде.

Как сейчас уже известно, изначально проникновение идей христианства на территорию Сибири могло происходить по двум направлениям: южному, когда один из маршрутов Великого шелкового пути в VI-VII веках стал проходить через территории Южного Казахстана и Семиречья, и северному, с момента открытия новгородскими первопроходцами пути в Зауральскую Югру (о чем можно судить по сообщению в Ипатьевской летописи в 1096 году). Таким образом, начало этого процесса следует датировать на 5-10 веков ранее, чем было принято считать еще недавно. Кроме того, христианизация населения Сибири не началась внезапно, но являлась длительным, долгосрочным процессом.

Другое направление – северное, развивалось с продвижением русских торговцев на северо-восток Азии, поскольку этот край был богат на товары, ценившиеся не только на Руси, но и в Европе (меха, моржовый клык, бивни ископаемых мамонтов). Маршрут русских землепроходцев проходил с р. Вычегды на р. Печору, далее – вверх по реке Щугору, за Урал в бассейн реки С. Сосьвы. Другой, «полунощный» путь вел с Печоры на Усу, затем на Урал в бассейн реки Собь. Этими маршрутами русские путешественники пользовались с 11-го по 17 века.

Контакты с Зауральской Югрой носили разнообразный характер: военный, политический, торгово-обменный, даннический. Есть свидетельства того, что на эту территорию иногда попадали и священники. Так, по летописи, в походе новгородцев за данью 1104 года участвовал и некий поп Иванка Леген, который вполне мог проводить на этих землях проповедническую деятельность.

При раскопках Сайгатинского могильника VI близ Сургута в захоронении был обнаружен равноконечный бронзовый крест, датируемый X-XI веками. Подобные кресты, в том числе с изображением распятий, были широко распространены на Руси и сопредельных территориях.

В процессе христианизации Сибири можно выделить несколько основных этапов. Первый этап является наименее изученным из-за скудости исторического материала, касающегося той далекой эпохи. Скорее всего, на этом этапе процесс христианизации носил региональный характер, когда затрагивались лишь некоторые из местностей Сибири, прежде всего пограничных с Русью. В целом он может быть охарактеризован как растянутый во времени, медленный и малоэффективный, поскольку связи между рассматриваемыми регионами и Русью были еще слабыми. Начало второго этапа христианизации можно датировать временем основания новых приходов, в краткие сроки охвативших значительную часть территории Сибири. В третий этап можно выделить период, когда здесь появились священники и псаломщики, выходцы из местного населения, а также начали печататься на местном диалекте богословские тексты.

1. Распространение и внедрение христианства

Процесс распространения и внедрения в народные массы Сибири и Севера православного христианства составлял одну из важнейших сторон колониальной политики самодержавия. Христианизации населения этого региона политики придавали приоритетное значение как средству ассимиляции язычниками не только православных идей, но и идей русской государственности. Для достижения этой цели использовались различные способы и средства. Сразу же вслед за основанием административных учреждений в Сибири создавались духовные центры, активными проводниками православного вероучения были миссионеры.

Распространению христианства немало способствовали также русские переселенцы. Крестьяне, оседавшие в местах обитания коренных народов Сибири, Севера и Дальнего Востока, являлись носителями русской народной культуры того времени, неотъемлемой частью которой было православие.

Говоря более подробно об этапах христианизации этого края, можно утверждать следующее.

Первый этап проникновения православия в Сибирь завершился походом дружины Ермака и последовавшим затем строительством первых сибирских городов и острогов. Начиная с 1580-х гг. православные храмы строили в возникавших один за другим в Сибири русских городах: в Тюмени, Тобольске, Пелыме, Сургуте, Таре, Нарыме и др.

Вторым этапом распространения христианства на восток от Урала стало создание в 1620 — 1621 гг. в Тобольске первой сибирской епархии, причем сразу в ранге архиепископии и назначение на нее первого архиепископа — Киприана (Старорусенина). Этому предшествовало открытие во вновь основанных сибирских городах православных храмов и монастырей.

Одним из инструментов противостояния коррумпированности чиновников на колонизируемых землях Востока России была церковная организация. Руководству сибирской церкви предписывалось осуществлять общую защиту от притеснений местными властями всего аборигенного населения независимо от того, какую веру они исповедовали и собирались ли они креститься.

Открытие Тобольской епархии (а позднее, в 1727 г. и Иркутской), создание новых храмов и монастырей при продвижении на восток дают значительный импульс развитию на местной почве православной литературы, книжности, живописи, архитектуры, театра. Русское население, мигрировавшее в Сибирь сначала преимущественно с Европейского Севера страны, а потом и из других регионов, несло с собою вековые традиции народного православия, иконы, книги.

Вместе с тем значительное число икон и книг для сибирских церквей и монастырей закупалось и доставлялось духовными и светскими властями. Уже первые сибирские архиереи привезли с собой довольно большие библиотеки, немало икон, а также быстро наладили в Сибири книжное дело и изготовление местных икон.

Неоценимый вклад в распространение христианства в Сибири в XVII и первой половине XVIII веков внесли архиепископы Сибирские и Тобольские — Киприан, Макарий, Нектарий, Герасим, Симеон, митрополиты Корнилий, Павел, Димитрий, Иоанн, Филофей. Многие из них были причислены к лику святых земли Сибирской.

В XVII веке политическое влияние России, а значит, и Православия, за короткий исторический срок распространилось от Урала до берегов Тихого океана. Хозяйственное освоение бескрайних земель Сибири шло одновременно с духовным влиянием, приобщением коренных народов Сибири и Дальнего Востока к развитой российской культуре и православной вере.

Третьим этапом духовного освоения Сибири как православной земли следует считать становление института собственных, сибирских святых. В 1642 г. произошло обретение мощей первого сибирского святого — Василия Мангазейского. В том же году (1642 г.) скончался блаженный Симеон Верхотурский, признанный праведным еще при жизни.

Христианская церковь сыграла огромную роль в становлении Сибири как части российского государства. Уже в XVIII веке началась активная миссионерская деятельность как на северных, так и на восточных и южных окраинах Сибири, которая привела к окончательному распространению и закреплению православия в крае.

Христианизация Сибири носила также просветительский характер. Здесь повсеместно организовывались школы, в которых готовили помощников миссионеров, служителей церкви, переводчиков. Например, при станах Алтайской миссии в 1891 г. было 36 школ, в них обучалось 1153 мальчика и девочки из местных народов. Катехизаторскую школу (готовившую религиозных наставников христиан) при Алтайской миссии в том же году окончили 50 человек. Из них 12 алтайцев, 12 шорцев, 7 сагайцев, 6 черневых (татар), 4 киргиза, 3 телеута, 2 остяка, 1 чуец и 3 русских, «знакомых с инородническими языками». Существовали и духовные семинарии — так, в г. Якутскедуховная семинария была основана в начале 80-гг. XIXв. В ней обучались преимущественно туземцы.

2. Языковые проблемы христианизации

Естественным процессом, сопровождавшим заселение русскими Сибири, адаптацию последней в составе Российской империи, была русификация. В недалеком прошлом в этом факте пытались узреть агрессивность политики российского самодержавия, так В.Д. Бонч-Бруевич утверждал, что «русский царизм давно уже объявил, что основа его политики определяется тремя словами: самодержавие, православие, народность. Подведение всех инородцев и всех иноверцев к знаменателям «русская народность» и «православие» — вот задача, осуществить которую неуклонно стремятся хранители заветов русского самодержавия». Тем не менее, нет серьезных оснований утверждать, что имело место широкомасштабное насильственное обращение народов Сибири в христианство, так же как заявлять такую нелепицу, будто все местные народности заставили выучить русский язык.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *