Церковь о разводе

В истории российского развода государство и Православная церковь шли по пути «закручивания гаек». До XVIII века браки среди крестьян вовсе редко регистрировались, а, соответственно, легко расторгались. Как писал К.П. Победоносцев, «совесть частных лиц и общественное мнение довольствовались долгое время тем, что развод происходил с разрешения простого священника, духовного отца, хотя по правилам юрисдикции в делах разводных принадлежала только высшей иерархии. Духовные отцы без затруднения писали и выдавали разводные письма, причем, по неведению или по злоупотреблению, не могло быть строгого церковного рассуждения о законном поводе к разводу» . Поэтому Сенат дважды в 1730-м и 1767-м году своими указами категорически запрещал священнослужителям писать разводные письма. С 1805-го года епархиальным властям запрещалось принимать решения о разводах и все бракоразводные дела возлагались на Синод, что стандартизировало судебную практику, но вместе с тем формализовало ее. Бракоразводные процессы попали под юрисдикцию исключительно духовных судов. Указ 1850-го года окончательно установил несколько поводов к расторжению брака, которые и вошли в Свод законов Российской империи.

А вот до XVIII века закон допускал большое количество поводов к разводу. По Кормчей книге существовали следующие причины для расторжения брака: 1) неспособность к деторождению; 2) пятилетнее безвестное отсутствие; 3) прелюбодеяние жены или мужа; 4) покушение жены на жизнь мужа; 5) «если жена без согласия мужа будет с другими мужчинами пить и мыться в бане»; 6) «если жена без согласия мужа переспит ночь вне дому его и родительского»; 7) «Если жена без ведома мужа на конское ристание или на позорище или же на лов (охоту) отлучится»; 8) заговор мужа против царя; 9) если сам муж введет жену свою в прелюбодеяние; 10) если муж сделает донос в прелюбодеянии жены и доноса сего не докажет; 11) если муж в доме своем будет держать наложницу.

По российскому законодательству конца XIX века, непосредственно прекращался брак только смертью или уходом в монастырь одного из супругов . Свободного развода по желанию не было. Однако можно было подать иск на развод в духовный суд, в котором должна была быть доказана причина развода. В конце XIX века существовало следующие официальные причины, по которым один из супругов мог требовать расторжение брака в консистории:

1) Прелюбодеяние одного из супругов.

2) Физическая неспособность к брачному сожитию, возникшая до брака.

3) Приговор одного из супругов к наказанию, сопряженному с лишением всех прав состояния, или же ссылка на житье в Сибирь с лишением всех особенных прав и преимуществ.

4) Безвестное отсутствие супруга в течение пяти лет

Безвестное отсутствие было причиной, издавна существовавшей в российском законодательстве. Законом определялся срок в пять лет, после чего оставленный супруг мог требовать развод в консистории. Консистория обязана была удостовериться в показаниях просившего о разводе путем рассылки повесток родителям и родственникам пропавшего, наведения справок в административном порядке и печатала сведения о возбужденном иске в «Церковных Ведомостях». По истечении года со времени напечатания объявления консистория приступала к рассмотрению дела и, если не возникало сомнений в безвестном отсутствии, выносила решение о расторжении брака. После этого оставленный супруг мог вступить в новый брак, виновный же осуждался на безбрачие, но при возвращении мог обжаловать такой приговор и доказать свою невиновность. На практике данный закон касался, прежде всего, жен военных, и активно применялся после русско-японской войны 1905-го года, причем срок ожидания для жен пропавших солдат или даже гражданских лиц в русско-японской войне был уменьшен до двух лет.

Другой причиной развода могла служить ссылка. При Петре I ссылка одного из супругов на каторгу стала сразу же прекращать брак («мужья их отлучены вечно, подобно якобы умре» ), в то время как до этого супруги, к какому бы тяжкому наказанию и ссылке один из них не подвергался, не разлучались, и брак их оставался в силе. При Елизавете Петровне ссылка стала возможной причиной для расторжения брака в Синоде . С 1832-го года ссылки дифференцировались между собой и брак мог быть расторгнут лишь при лишении виновного всех прав состояния. И только в 1892-м году были приняты новые положения о браке ссыльных, по которым допускалось расторжение брака не только в случае ссылки на каторжную работу и на поселение, но и в случае ссылки на проживание в Сибирь, при этом просьбу мог подать не только невиновный супруг, но даже и сам ссыльный. Победоносцев объяснял это право здравым рассуждением: «Сосланные на месте ссылки побуждались в одном лишь разврате искать удовлетворения естественной потребности и были лишены возможности устроить семью, а оставшиеся супруги также лишены были надежды на брачную жизнь» . В то же время такая логика не приводила Победоносцева к выводу, что развод необходимо разрешить тем, кто уже не может жить вместе по каким-либо другим причинам.

Закон позволял духовным судам расторгать брак также в случае неспособности к брачному сожительству. Однако лишь тогда, когда удавалось доказать, что такая неспособность появилась до вступления в брак. При этом иск о расторжении союза мог быть начат не ранее трех лет по совершении брака . Эта статья закона должна была подчеркнуть право развода лишь в случае неизлечимой болезни, а не временного состояния одного из супругов. Под неспособностью понималась исключительно физическая неспособность к отправлению полового акта. Никакие иные физические или нравственные дефекты, делавшие фактическое супружеское сожительство совершенно невозможным или опасным для здоровья, не могли быть причиной развода. Такими законами власть защищала обманутых молодых супругов, но отнюдь не позволяла развод при факте приобретения неспособности во время брака.

Наибольшая легкость христианского развода в России существовала для лютеран (евангелистов). Кроме причин, признанных Православной церковью, лютеране могли разводиться при неизлечимой прилипчивой и крайне отвратительной болезни, сумасшествии, развратной жизни и противоестественных пороках, жестким и угрожающим опасностью обхождении, намерении лишить супруга чести, свободы, жизни, при злонамеренном оставлении .

В Католической церкви права на развод вовсе не существовало с 1563-го года. Поэтому во многих странах Европы в конце XIX века развод был запрещен: в Италии, Испании, Португалии. Развод был абсолютно запрещен и католикам в России, практиковалось лишь «отлучение от ложа», т.е. разъезд.

Дискуссии о необходимости либерализации всего семейного законодательства и бракоразводного процесса в частности приводили многих современников к мысли, что государство должно было если не полностью освободить развод, то хотя бы увеличить число поводов к нему. В результате, поборники облегчения разводов предлагали различные поправки в законы о причинах для расторжения супружеского союза.

Пожалуй, главнейшим требованием современников было введение жестокого обращения и покушения на жизнь как поводов к расторжению брака. Оно исходило как из светской, так и из церковной публицистики . Известия о преступлениях внутри семьи разложившейся, но вынужденной существовать цельно, все чаще публиковались в периодической печати и становились известны общественности. Архимандрит Михаил писал в «Церковном вестнике»: «Нет ужасов, перед которыми остановилась бы рабовладельческая фантазия мужика-мужа. Установлен судом случай, когда муж подковывал жену в станке… Или другой, – когда муж держит жену на цепи в собачьей конуре… Суды полны делами о покушениях на отравление мужей женами… А сколько самоубийств, вызванных тем же “супружеским рабовладельчеством” и его суровыми нравами!» Архимандрит Михаил полностью соглашался с необходимостью разрешения разводов при таком поведении супруга.

Другой очевидной ненормальностью законов о разводе православных подданных империи было отсутствие права требовать расторжение брака при наличии у супруга или супруги опасной и заразной болезни. По закону, даже при болезни мужа сифилисом жена была обязана жить с ним и не имела законного права просить о расторжении брака или хотя бы о раздельном жительстве. Мировой судья Я. Лудмер приводил слова крестьянина-сифилитика, избивавшего свою жену за отказ исполнять супружеский долг: «Иссушу тебя, буду сушить, пока в землю не вколочу, из моей власти не выбьешься». Сам судья делал вывод, что российское законодательство, таким образом, давало «полный простор насильственному и притом сознательному заражению одного лица другим во имя “святости брака”» . Развитие медицинской науки и появление трудов ученых-медиков о сифилисе также способствовали появлению общественных требований и законодательных инициатив о введении сифилиса в разряд причин расторжения брака .

Нередки также были случаи оставления жены или мужа на длительное время. Хотя закон и обязывал супругов жить вместе, жена прописывалась по месту жительства мужа и практически не могла получить отдельный вид на жительство без его согласия, однако оставление семьи мужем было довольно заурядным явлением. Многие уходили в города на заработки и там заводили временные нелегальные связи и семьи. Да и жены зачастую пренебрегали обязанностью жить в доме мужа. В редакцию «Церковного Вестника» приходили подобные истории с вопросом о праве на развод: «… жена через несколько часов после венчания ушла от мужа и не живет с ним несколько лет…» . Естественно, православный журнал не мог ничего иного посоветовать, как написать письмо в полицию с требованием вернуть жену на место жительства мужа. Знаменитый публицист Василий Розанов предлагал ввести такое правило: «Муж может оставить, забыть жену не долее как на две недели. Иначе он перестает быть ее мужем…», а жена не должна иметь права оставлять мужа более, чем на трое суток .

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *