Вот и лето

Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало.

Всё, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло.
Только этого мало.

Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Всё горело светло.
Только этого мало.

Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала.
Мне и вправду везло.
Только этого мало.

Листьев не обожгло,
Веток не обломало…
День промыт, как стекло.
Только этого мало.

Анализ стихотворения «Вот и лето прошло» Тарковского

Арсений Александрович Тарковский — поэт, который подхватил творческую эстафету Серебряного века. «Вот и лето прошло» — виртуозное сочетание обманчиво простой формы и глубокого содержания.

Стихотворение написано в 1967 году. Опубликовано оно было в 1969 году в сборнике «Вестник». Его автору было 60 лет. В эти годы его уже начали печатать, стали приглашать на поэтические вечера. Его «идеологическая неблагонадежность» стала вдруг неважной. Ему даже дали возможность давать уроки мастерства начинающим поэтам.

По жанру — философская лирика, по размеру — двустопный анапест с перекрестной открытой рифмовкой. Лирический герой — сам автор. Поэт благодарен за эту жизнь, видит ее наполненной, яркой, порой трагической. Конечно, не все сбылось. Еще и совесть не дает покоя. Жизнь промелькнула слишком быстро. Однако он чувствует, что это еще не все, что есть другая жизнь, превосходящая земную, та, для которой и создан человек.

Лексика нейтральная. Много глагольных рифм. Стихотворение ритмично, с почти гипнотической интонацией (прежде всего, из-за упора на звук «о»). Усиливает эффект одинаковая эпифора в конце каждого четверостишия: только этого мало. «Пятипалый лист» — общеизвестный символ удачи (скажем, как сирень с пятью лепестками). Впрочем, наступившая осень вкладывает в руку и опавший разлапистый кленовый лист. Метафора: жизнь брала, берегла, спасала. Сравнение: все, как лист. Прием умолчания «листьев не обожгло, веток не обломало» говорит о старом поэте как о дереве, перенесшем все бури своего века…

Все глаголы даны в прошедшем времени (прошло, легло, горело, бывало), настоящее время выражено одним словом: промыт. Видится сам поэт, углубившийся в себя, среди привычной обстановки: такой надежной, и такой невечной. Поэт скуп на конкретные описания, читателю он сообщает лишь, что: понапрасну ни зло, ни добро не пропало. Все было переплавлено в его сердце, все отобразилось в стихах. Сравнение лета с молодостью, а осени со старостью — традиционно для мировой литературы. Читатель словно слышит внутренний монолог поэта. Кажется, автор невольно подводит итоги, ведь за осенью придет и зима.

Стихотворение-размышление «Вот и лето прошло» А. Тарковский создал в 1967 году. Это произведение стало эстрадной песней, но его подлинная глубина раскрывается в декламации героя фильма «Сталкер», чьим режиссером был сын поэта Андрей.

«Вот и лето прошло». Анализ стихотворения Тарковского.

Арсений Александрович Тарковский творил стихотворения всю жизнь — с детского возраста до глубокой старости.

Вот и лето прошло…» было издано в 1983 году.

К этому времени поэт пережил и разрывы с любимыми женщинами, и войну с ее суровыми условиями, и ранение… Множество жизненных неурядиц, запрет печататься, однако, не повлияли на его дар слова, а только еще больше обострили, отточили поэтическое мастерство.

Стихотворение «Вот и лето прошло…», на мой взгляд, является изящно написанной историей, показывающей эмоциональное состояние человека в возрасте серебряных седин, когда уже большая часть жизни пройдена, однако не предана забвению. Ведь всё сложилось очень даже неплохо, «понапрасну ни зло, ни добро не пропало», «жизнь брала под крыло»…

Состоящее из пяти катренов, стихотворение написано двустопным анапестом — трехсложным стихотворным размером с ударением на третьем слоге, с нарощенной второй стопой второго и четвертого стиха каждой строфы.

Вырисовывается четкая, ритмичная схема, цикличная, как сама жизнь, в которой есть и взлеты, и падения, и ровные участки, чередующиеся друг с другом…

Анапест — маршевый размер, и само это стихотворение — словно прощальный, погребальный марш ушедшей юности. Уже не уходящей, а именно ушедшей — ведь «лето прошло», и больше не вернется. В то же время это своеобразное сравнение юности с летом, а жизни, соответственно, — с календарным годом, задает второй цикл, показывая смену поколений. Возможно, автор подразумевал и более мистический смысл, намекая на Страшный суд и воскрешение людей — будто с новой весной.

В стихотворении используется перекрестная рифма(абаб), однако автор подчеркивает связь всех строк между собой, заканчивая последние слова во всех стихах на -ло(или -лый, -ла), аллитерационно выделяя мысли лирического героя о пришедшей осени жизни — ведь в русской грамматике суффикс -л- является суффиксом прошедшего времени. Кроме того, аллитерация на -л-, которая проходит через все это стихотворение, придает звучанию странную легкость.

Эпифора «Только этого мало», повторяющаяся в конце каждой строфы, подчеркивает — время неизбежно, оно заберет свое, и тебе никогда его не хватит. Кажется — так много еще времени, все успеешь, что там… А потом смотришь — уже закончилось, уже 17, а потом 25, 30, 40… Или 76, как Арсению Тарковскому на момент выхода стиха.

«На пригреве тепло» — старость, придя, не обрушила на лирического героя внезапных бедствий, не принесла каких-то страшных несчастий… Она просто пришла. Все как бы даже вполне нормально и хорошо, и можно греться на солнце, словно старый кот на лавочке в солнечный день… По крайней мере, вызываются такие ассоциации. Но этого уже мало — после целой яркой, насыщенной жизни…

У лирического героя сбылось «все, что сбыться могло», все удавалось — «как лист пятипалый, прямо в руки легло». Интересен образ пятипалого листа — это и своеобразный символ удачи — нечто, полностью подходящие человеку, удобно ложащееся в ладонь, само идущее в руки, и образ клена. Обычно именно его листья имеют пятиконечную форму. У Есенина в стихотворении «Клен ты мой опавший» образ клена связан именно с проходящим временем, наступлением холодного периода. Также этот образ вызывает ассоциацию со звездой — Вифлеемской звездой, ведущей к Иисусу, к спасителю и спасению. Но и этого уже кажется мало лирическому герою.

В третьем катрене автор говорит о том, что все, что ни случалось в жизни его героя — и добро, и зло — не пропало даром, все послужило благу. Добро и зло выступают здесь ни в качестве антитезы, а скорее как две необходимые силы, поддерживающие равновесие. Это подчеркивается метафоричной фразой «все горело светло». Под «все» подразумевается жизнь, которую словно всю дорогу освещал яркий костер или теплое солнышко, несмотря на столкновения противоборствующих добра и зла. Наблюдаемый в этом катрене, да и во всем стихотворении, ассонанс на -о- выражает печаль и сожаление героя, словно в слове «Ох!»:

В своем стихотворении Тарковский использует устоявшееся выражение — «брать под крыло», заставляющее невольно сравнить жизнь с птицей, неким тотемом-оберегом из языческого пантеона. Лирическому герою «и вправду везло» все это время, и автор подтверждает это, но — теперь и этого уже мало. Потому что это все — прошлое, и так и останется в прошлом. Как бы ни было замечательно житье героя когда-то, с первой строки стихотворения Арсений Александрович подчеркивает — все это уже прошло.

Последний катрен стихотворения очень символичен. Используемая в нем фигура умолчания (Листьев не обожгло, Веток не обломало…) показывает, насколько важно для лирического героя все, бывшее с ним раньше, выражает его боль от того, что все прошло, его наплыв чувств. Сравнение дня с промытым стеклом задает сложный образ: все в этой жизни стало прозрачно и гладко, все вроде бы хорошо… Спокойствие и тишина. «Промыт» — единственное слово движения стихотворения в настоящем времени. В одном из своих значений слово «промытый» означает «очищенный от примесей», что также можно понять неоднозначно. Жизнь стала легкой — потому что из нее исчезло все лишнее? Все интересное… И именно поэтому автор употребляет в конце каждого катрена эпифору «только этого мало». Потому что, подчеркивает он предпоследней строчкой пятого четверостишия, все, что украшало жизнь, исчезло.

Все остальные глаголы стихотворения поставлены в прошедшее время. И это не случайно — ведь так подтверждается раскрываемая Тарковским тема проходящей жизни.

Все стихотворение в целом представляет собой идеальную композицию дополняющих друг друга приемов, тропов и стилистических фигур, наполненную глубоким смысловым, философским содержанием, являясь размышлением автора о бытие.

Бабочка в госпитальном саду

Из тени в свет перелетая,

Она сама и тень и свет,

Где родилась она такая,

Почти лишенная примет?

Она летает, приседая,

Она, должно быть, из Китая,

Здесь на нее похожих нет,

Она из тех забытых лет,

Где капля малая лазори

Как море синее во взоре.

Она клянется: навсегда! —

Не держит слова никогда,

Она едва до двух считает,

Не понимает ничего,

Из целой азбуки читает

Две гласных буквы — А и О.

А имя бабочки — рисунок,

Нельзя произнести его,

И для чего ей быть в покое?

Она как зеркальце простое.

Пожалуйста, не улетай, О госпожа моя, в Китай!

Не надо, не ищи Китая,

Из тени в свет перелетая.

Душа, зачем тебе Китай?

О госпожа моя цветная,

Пожалуйста, не улетай!

«Бабочка в госпитальном саду» — стихотворение, почти документально описывающее мысли и чувства, которые рождаются в душе выздоравливающего после ранения автора при виде порхающей бабочки. Внешнее пространство и обстоятельства обозначены лишь в названии, но мы их реконструируем, обращаясь к биографическим данным из жизни Арсения Тарковского.

Композиционно стихотворение разделено на 4 части: 1 часть — 10 первых строк, 2 часть — 10-16 строки, 3 часть — 16-20, 4 часть — 20-27. В основу композиционного деления положена динамика субъектно-объектных отношений. Субъектом выступает лирическое «я» автора, объектом — бабочка. Сбособы номинации (обозначения) объекта (через личное местоимение «она» и перефрастические обращения) имеют принципиальное значение для выявления идейной насыщенности образа бабочки в этом стихотворении

Я учился траве, раскрывая тетрадь,

Я учился траве, раскрывая тетрадь,

И трава начинала как флейта звучать.

Я ловил соответствия звука я цвета,

И когда запевала свой гимн стрекоза,

Меж зеленых ладов проходя, как комета,

Я-то знал, что любая росинка — слеза.

Знал, что в каждой фасетке огромного ока,

В каждой радуге ярко стрекочущих крыл

Обитает горящее слово пророка,

И Адамову тайну я чудом открыл.

Я любил свой мучительный труд, эту кладку

Слов, скрепленных их собственным светом, загадку

Смутных чувств и простую разгадку ума,

В слове правда мне виделась правда сама,

Был язык мой правдив, как спектральный анализ,

А слова у меня под ногами валялись.

И еще я скажу: собеседник мой прав,

В четверть шума я слышал, в полсвета я видел,

Но зато не унизил ни близких, ни трав,

Равнодушием отчей земли не обидел,

И пока на земле я работал, приняв

Дар студеной воды и пахучего хлеба,

Надо мною стояло бездонное небо,

Звезды падали мне на рукав.

Наверное, одним из самых известных стихотворений Тарковского является «Я учился траве, раскрывая тетрадь…», в котором лирический герой рассказывает о своем, поэтическом, видении мира, о своем даре…

На мой взгляд, композиционно стихотворение четко делится на три части — по количеству строф. Первая часть рассказывает о поэтическом видении мира героя, как, благодаря его дару, он чувствует и понимает все то, что находится и живет вокруг него. С самой первой строки мы убеждаемся, что это не стандартный взгляд среднестатистического человека — окружающий мир герой воспринимает через призму «словесной гармонии».

Поэтический дар помогает лирическому герою понять законы этого мира и всей вселенной, проникнуть в тайну мироздания, почувствовать неявные нити, соединяющие все вокруг.

Такое единение всего живого, в том числе, и самого героя с миром, поэт почувствовал благодаря своему пророческому (аналогия «поэт — пророк», идущая еще от Пушкина) дару, который тоже является творением вселенной.

Лирический герой говорит о том, что он «открыл Адамову тайну»? Что подразумевается под этой метафорой? Что понял герой?

Думаю, это выражение многозначно, насыщено многими смыслами. С одной стороны, герой проник в тайну создания человека, его происхождения. Человек — часть божественного замысла, тесным образом связанная со всей вселенной, с каждой песчинкой, травинкой и стрекозой. Человек — равноправный член этого огромного мира, но ни в коем случае не господин и не владыка.

С другой стороны, Адам — первый человек на земле, и на его плечах лежала ответственная задача: именно он был правой рукой Бога, творил этот мир, устраивая его по законам божьим. Именно Адаму уподобляет себя и герой стихотворения. По его мнению, поэт — посланник Бога на земле, который должен, в меру своего таланта и духовных сил, преображать мир, творить его, следуя велению свыше. Мы видим, что лирический герой понимает и принимает эту ответственную миссию.

Вторая часть стихотворения — описание самого поэтическо-словесного процесса. Герой рассказывает, как его мысли, чувства, озарения превращаются в стихи, получают материальную оболочку.

Первое, что бросается в глаза, — труд героя мучителен: «Я любил свой мучительный труд…». Однако он не воспринимает его как наказание — это дар, за который поэт бесконечно благодарен высшим силам.

Процесс сложения слов в поэтическую строку автор уподобляет строительному процессу — кладке. Сами слова — кирпичи, каждый из которых обладает своей энергетикой, своим «светом». По мысли героя, звук слова способен передать сущность того предмета или явления, который он описывает: «В слове правда мне виделась правда сама».

Свой стиль поэт характеризует как очень простой, четкий и строгий (мы знаем, что Тарковский был приверженцем классического стиля в поэзии с его точностью и честкостью): «Был язык мой правдив, как спектральный анализ…»

Третья часть представляет собой итог, оценку, которую герой дает своему творчеству, своей поэтической работе. Прежде всего, он безжалостен к себе: «В четверть шума я слышал, в полсвета я видел…». Однако герой ясно осознает, что работал честно и делал все, что мог в тот или иной момент жизни.

И наградой ему была родная земля, бездонное небо над головой, свет звезд отчизны, «студеная вода и пахучий хлеб» — то коренное, что держит человека на этой земле, дает ему смысл и счастье.

Стихотворение наполнено средствами художественной выразительности. Это, прежде всего, метафоры («Я учился траве, раскрывая тетрадь, И трава начинала звучать»; «запевала свой гимн стрекоза, Меж зеленых ладов проходя»; «В каждой радуге яркострекочущих крыл»; «кладку Слов, скрепленных их собственным светом»; «загадку Смутных чувств и простую разгадку ума»; «Звезды падали мне на рукав»; «Дар студеной воды и пахучего хлеба» и т.д.).

Кроме того, в стихотворении есть сравнения («начинала, как флейта, звучать»; «проходя, как комета»; «правдив, как спектральный анализ»), эпитеты («яркострекочущих крыл», «горящее слово пророка»).

В произведении чередуются мужские и женские рифмы (тетрадь — звучать, цвета — комета, ока — пророка, крыл — открыл и т.д.); присутствуют все виды рифмовки (парная, перекрестная и кольцевая).

Таким образом, стихотворение А. Тарковского «Я учился траве, раскрывая тетрадь…» тематически относится к произведениям о сущности поэзии и роли поэта. В нем автор раскрыл свое видение данного вопроса, продемонстрировал свой индивидуальный поэтический стиль — строгий, четкий, вымеренный, но от этого лишь приобретающий дополнительную образность, объемность и глубину.

Мщение Ахилла

Фиолетовый от зноя,

Остывающей рукой

Рану смертную потрогал

Умирающий Патрокл,

И последнее, что слышал —

Запредельный вой тетив,

И последнее, что видел —

Пальцы склеивает кровь.

Мертв лежит он в чистом поле,

И Ахилл не пьет, не ест,

И пока ломает руки,

Щит кует ему Гефест.

Равнодушно пьют герои

Хмель времен и хмель могил,

Мчит вокруг горящей Трои

Тело Гектора Ахилл.

Пожалел Ахилл Приама,

И несет старик Приам

Мимо дома, мимо храма

Жертву мстительным богам.

Не Ахилл разрушил Трою,

И его лучистый щит

Справедливою рукою

Новый мститель сокрушит.

И еще на город ляжет

Семь пластов сухой земли,

И стоит Ахилл по плечи

В щебне, прахе и золе.

Так не дай пролить мне крови,

Чистой, грешной, дорогой,

Чтобы клейкой красной глины

В смертный час не мять рукой.

Фиолетовый от зноя,

Остывающей рукой

Рану смертную потрогал

Умирающий Патрокл,

Патрокл — друг Ахилла. Ахилл рассорился с Агамемноном на десятом году осады Трои, отказавшись помогать ахейцам, и отдал Патроклу свое оружие и доспехи.

Патрокл отразил троянцев, но пал от руки Гектора, предводителя троянцев, между прочим мужественного защитника родного города, любящего супруга и нежного отца.

И последнее, что слышал ­

Запредельный вой тетив,

И последнее, что видел

Пальцы склеивает кровь.

Всё это слышит, видит и чувствует смертельно раненный Патрокл.

Мертв лежит он в чистом поле,

И Ахилл не пьет, не ест,

И пока ломает руки,

Щит кует ему Гефест.

Ахилл потрясен смертью друга, клянется отомстить Гектору и вместе с ним троянцам.

Гефест кует Ахиллу новое оружие, в том числе чудесной работы щит («Ахиллов щит» — иносказательно: непревзойденное произведение искусства).

Равнодушно пьют герои

Хмель времен и хмель могил,

Мчит вокруг горящей Трои

Тело Гектора Ахилл.

Завоевания героев «хмельные». Хмельной пир = битва.

Ахилл отогнал троянцев и убил Гектора, хотя знал, что за этим последует его гибель, которую предсказал Калхант (легендарный прорицатель).

Ахилл привязал тело Гектора к колеснице и помчался в свой лагерь.

Пожалел Ахилл Приама,

И несет старик Приам

Мимо дома, мимо храма

Жертву мстительным богам.

Приам — отец Гектора, последний царь Трои, имел 50 сыновей и много дочерей. Имя его стало нарицательным для обозначения человека, испытавшего многие превратности судьбы.

Ахилл соглашается за выкуп отдать Приаму тело его сына для совершения обряда погребения.

Не Ахилл разрушил Трою,

И его лучистый щит

Справедливою рукою

Новый мститель сокрушит.

«Новый мститель» — это могут быть ахейцы, спрятанные до времени в «Троянском коне».

И еще на город ляжет

Семь пластов сухой земли,

И стоит Ахилл по плечи

В щебне, прахе и золе.

Разрушат Трою и «семь пластов сухой земли», то есть те пласты, которые образуются от времени, от эпох, промчавшихся после победы одних и гибели других.

И от победителей Время не оставит ничего, кроме «щебня, праха и золы».

Так не дай пролить мне крови,

Чистой, грешной, дорогой,

Чтобы клейкой красной глины

В смертный час не мять рукой.

Первая строфа — умирающий Патрокл трогает «смертную» рану. Кровь склеивает пальцы.

Последняя строфа. Лирический герой А. Тарковского сравнивает себя с Патроклом — он не хотел бы в «смертный час» мять «клейкую красную глину», то есть свою «чистую, грешную, дорогую» кровь»

Сборники

«Перед снегом» (1962)

«Земле — земное» (1966)

«Вестник» (1969)

«Стихотворения» (1974)

«Волшебные горы» (1978)

«Зимний день» (1980)

«Избранное» (полное прижизненное собрание стихотворений и переводов) (1982)

«Стихи разных лет» (1983)

«От юности до старости» (1987)

«Быть самим собой» (1987)

«Благословенный свет» (1993)

Собрание сочинений в 3-х тт. (М., Художественная литература,1991—1993; Т.1, 2 — 50 000 экз., Т.3 — 20 000 экз. )

Анализ стихотворения А.Тарковского Вот и лето прошло — файл 1.doc

Вырисовывается четкая, ритмичная схема, цикличная, как сама жизнь, в которой есть и взлеты, и падения, и ровные участки, чередующиеся друг с другом…
Анапест – маршевый размер, и само это стихотворение – словно прощальный, погребальный марш ушедшей юности. Уже не уходящей, а именно ушедшей – ведь «лето прошло», и больше не вернется. В то же время это своеобразное сравнение юности с летом, а жизни, соответственно, – с календарным годом, задает второй цикл, показывая смену поколений. Возможно, автор подразумевал и более мистический смысл, намекая на Страшный суд и воскрешение людей – будто с новой весной.
В стихотворении используется перекрестная рифма(абаб), однако автор подчеркивает связь всех строк между собой, заканчивая последние слова во всех стихах на –ло(или –лый, -ла), аллитерационно выделяя мысли лирического героя о пришедшей осени жизни – ведь в русской грамматике суффикс –л- является суффиксом прошедшего времени. Кроме того, аллитерация на –л-, которая проходит через все это стихотворение, придает звучанию странную легкость:
Лето
прошЛо
сЛовно
не бываЛо
Эпифора «Только этого мало», повторяющаяся в конце каждой строфы, подчеркивает – время неизбежно, оно заберет свое, и тебе никогда его не хватит. Кажется – так много еще времени, все успеешь, что там… А потом смотришь – уже закончилось, уже 17, а потом 25, 30, 40… Или 76, как Арсению Тарковскому на момент выхода стиха.
«На пригреве тепло» — старость, придя, не обрушила на лирического героя внезапных бедствий, не принесла каких-то страшных несчастий… Она просто пришла. Все как бы даже вполне нормально и хорошо, и можно греться на солнце, словно старый кот на лавочке в солнечный день… По крайней мере, вызываются такие ассоциации. Но этого уже мало – после целой яркой, насыщенной жизни…
У лирического героя сбылось «все, что сбыться могло», все удавалось – «как лист пятипалый, прямо в руки легло». Интересен образ пятипалого листа – это и своеобразный символ удачи – нечто, полностью подходящие человеку, удобно ложащееся в ладонь, само идущее в руки, и образ клена. Обычно именно его листья имеют пятиконечную форму. У Есенина в стихотворении «Клен ты мой опавший» образ клена связан именно с проходящим временем, наступлением холодного периода. Также этот образ вызывает ассоциацию со звездой – Вифлеемской звездой, ведущей к Иисусу, к спасителю и спасению. Но и этого уже кажется мало лирическому герою.
В третьем катрене автор говорит о том, что все, что ни случалось в жизни его героя — и добро, и зло – не пропало даром, все послужило благу. Добро и зло выступают здесь ни в качестве антитезы, а скорее как две необходимые силы, поддерживающие равновесие. Это подчеркивается метафоричной фразой «все горело светло». Под «все» подразумевается жизнь, которую словно всю дорогу освещал яркий костер или теплое солнышко, несмотря на столкновения противоборствующих добра и зла. Наблюдаемый в этом катрене, да и во всем стихотворении, ассонанс на –о- выражает печаль и сожаление героя, словно в слове «Ох!»:
пОнапрасну ни злО,
ни дОбрО не прОпалО,
все гОрелО светлО.
тОлькО этОгО малО.
В своем стихотворении Тарковский использует устоявшееся выражение – «брать под крыло», заставляющее невольно сравнить жизнь с птицей, неким тотемом-оберегом из языческого пантеона. Лирическому герою «и вправду везло» все это время, и автор подтверждает это, но – теперь и этого уже мало. Потому что это все – прошлое, и так и останется в прошлом. Как бы ни было замечательно житье героя когда-то, с первой строки стихотворения Арсений Александрович подчеркивает – все это уже прошло.
Последний катрен стихотворения очень символичен. Используемая в нем фигура умолчания (Листьев не обожгло, Веток не обломало…) показывает, насколько важно для лирического героя все, бывшее с ним раньше, выражает его боль от того, что все прошло, его наплыв чувств. Сравнение дня с промытым стеклом задает сложный образ: все в этой жизни стало прозрачно и гладко, все вроде бы хорошо… Спокойствие и тишина. «Промыт» — единственное слово движения стихотворения в настоящем времени. В одном из своих значений слово «промытый» означает «очищенный от примесей», что также можно понять неоднозначно. Жизнь стала легкой – потому что из нее исчезло все лишнее? Все интересное… И именно поэтому автор употребляет в конце каждого катрена эпифору «только этого мало». Потому что, подчеркивает он предпоследней строчкой пятого четверостишия, все, что украшало жизнь, исчезло.
Все остальные глаголы стихотворения поставлены в прошедшее время. И это не случайно – ведь так подтверждается раскрываемая Тарковским тема проходящей жизни.
Все стихотворение в целом представляет собой идеальную композицию дополняющих друг друга приемов, тропов и стилистических фигур, наполненную глубоким смысловым, философским содержанием, являясь размышлением автора о бытие.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *