Врубель картина демон

Демон поверженный

Врубель, Михаил Александрович

Демон поверженный. 1902

Холст, Масло. 139 × 387 см

Третьяковская галерея, зал № 33, Москва

Медиафайлы на Викискладе

«Демон поверженный» — картина русского художника Михаила Врубеля, написанная в 1901—1902 гг..

Описание картины

Эскиз, 1901 год.Эскиз, 1901 год.Эскиз, 1901 год.

Картина выполнена на холсте маслом. Размеры 139×387 см. Фоном картины является горная местность в алом закате. Композиция подчёркивает стеснённость фигуры демона, будто бы зажатого между верхней и нижней перекладинами рамы. Картина написана в индивидуальном стиле Врубеля с эффектом кристаллических граней, что делает его картины более похожими на витражи или панно. Такого эффекта художник добился с помощью плоских мазков, выполненных мастихином.

История создания

В 1900 году Врубель опять обращается к теме «Демона». Ещё не окончив полотно «Демон летящий» (1900), в 1901 году художник начал писать предварительные эскизы к картине «Демон поверженный». Как вспоминает Владимир фон Мекк:

рядом с гостиной была небольшая комната, отделанная аркой. В ней во всю длину, от окна до стены, стоял огромный холст. Врубель с веревкой и углем разбивал его на квадраты. Лицо его было возбуждённо весёлое. «Начинаю», — сказал он.

Врубель прислал неожиданную записку фон Мекку с просьбой прислать фотографии кавказских гор: «Я не засну, пока не получу их!». После незамедлительного получения фотографий Эльбруса и Казбека, в ту ночь за фигурой Демона выросли жемчужные вершины, «овеянные вечным холодом смерти».

Врубель в целом был здоров, хотя окружающие отмечали его раздражительность. Несмотря на в основном отрицательные отзывы критики того времени, его популярность среди ценителей живописи росла. Осенью 1901 года его супруга Н. И. Забела писала сестре:

На днях обедали делегаты Венского Сецессиона, очень милые венские художники, они в восторге от Миши и всё хотят забрать на выставку; к сожалению, с «Демоном» он не поспеет на эту выставку. Вообще у него масса работы, все от него требуют эскизов, советов, приглашают на выставку, выбирают членом в разные общества, только денег мало платят, а слава его в Москве растет. С. И. Мамонтов вышел из тюрьмы и тоже требует от Миши эскизов.

В 1901 году у Врубелей родился первенец — сын Савва. Ребёнок родился с челюстно-лицевым дефектом — заячьей губой. Сестра художника считала, что этот дефект расстроил Врубеля. В разгаре работы над «Демоном» Врубель написал большой акварельный портрет шестимесячного сына.

«Демон поверженный» был закончен в декабре 1901 года и несколько дней выставлялся в Москве, как неоконченная картина.

Выставка «Мир искусства»

В начале 1902 года «Демона поверженного» привезли из Москвы на выставку, организованную объединением «Мир искусства» в Санкт-Петербурге. Полотно произвело настоящую сенсацию. Пока шла выставка, Врубель приходил к своему «Демону» каждое утро и до двенадцати часов, когда было мало публики, переписывал своего Демона, стирал и накладывал краски, менял позу фигуры и фон, но больше всего он сделал изменений в лице «Демона».

Александр Бенуа, наблюдавший за попытками Врубеля изменить законченную картину, писал:

Верится, что Князь Мира позировал ему. Есть что-то глубоко правдивое в этих ужасных и прекрасных, до слёз волнующих картинах. Его Демон остался верен своей натуре. Он, полюбивший Врубеля, всё же и обманул его. Эти сеансы были сплошным издевательством и дразнением. Врубель видел то одну, то другую сторону своего божества, то сразу ту и другую, и в погоне за этим неуловимым он быстро стал продвигаться к пропасти, к которой его толкало увлечение проклятым.

Bладимир фон Мекк, один из организаторов выставки «Мир искусства», вместе со своим дядей Николаем Карловичем приобрели многие полотна Врубеля, в том числе один из вариантов «Демона», когда в 1902 году совет директоров Третьяковской галереи решил его не покупать. Позже, в 1908 году, «Демон» был продан в Третьяковку, где и находится по сей день, являясь одной из значимых картин экспозиции.

В первые месяцы 1902 года окружающие стали замечать у художника симптомы психического расстройства. Вот как рассказывала об этом жена художника своей родной сестре Екатерине Ивановне Ге:

Все близкие и знакомые замечали, что с Михаилом Александровичем происходит что-то неладное, но и сомневались постоянно все-таки, так как в речах его никогда не было бессмыслицы, он узнавал всех, все помнил. Он сделался лишь гораздо самоувереннее, перестал стесняться с людьми и говорил без умолку. В это время картину «Демон» перевезли в Петербург для выставки «Мира искусства», и Михаил Александрович, несмотря на то, что картина была уже выставлена, каждый день с раннего утра переписывал её, и я с ужасом видела каждый день перемену. Были дни, что «Демон» был очень страшен, и потом опять появлялись в выражении лица Демона глубокая грусть и новая красота… Вообще, несмотря на болезнь, способность к творчеству не покидала Врубеля, даже как будто росла, но жить с ним уже делалось невыносимо.

Наконец Врубеля в состоянии маниакального возбуждения пришлось госпитализировать в психиатрическую клинику. Художник воображал себя то Христом, то Пушкиным, то собирался стать московским генерал-губернатором, то превращался в государя российского, а то вдруг становился Скобелевым или Фриной. Он слышал хоры голосов, утверждал, что жил в эпоху Ренессанса и расписывал стены в Ватикане в компании с Рафаэлем и Микеланджело. Врубеля обследовал психиатр В. М. Бехтерев, который первым и обнаружил у художника поражение нервной системы.

Другие «Демоны»

Образ демона часто встречается в творчестве Михаила Врубеля. В 1890 году художник пишет картину «Демон сидящий». В 1899 году художник пишет картину «Демон летящий», где демон изображён как могучий властелин мира.

  • «Демон сидящий», 1890

  • «Тамара и демон», илл. к поэме Лермонтова, 1890

Примечания

  1. Демон поверженный Архивная копия от 2 мая 2016 на Wayback Machine На сайте Государственной Третьяковской галереи.
  2. Маковский С. К. Силуэты русских художников / Врубель и Рерих Архивная копия от 8 июня 2012 на Wayback Machine. М., 1999. С. 88.

  • Вход в Иерусалим (1884)
  • Облачное Успение Богородицы (1884)
  • Сошествие Святого Духа на апостолов (1884)
  • Ангелы с лабарумами (1884)
  • Богоматерь с младенцем (1885)
  • Погрудное изображение Христа (1884)
  • Святой Афанасий (1885)
  • Святой Кирилл (1885)
  • Архангел Гавриил (1884)

  • Сошествие Святого Духа (1885)
  • Ангел с кадилом и свечой (1887)
  • Прощание Зары с Исмаилом
  • Воскресение (1887)
  • Христос в Гефсиманском саду (1887)
  • Иоанн Креститель (1904)
  • Шестикрылый Серафим (1904)

  • Демон сидящий (1890)
  • Голова Демона на фоне гор (1890)
  • Демон и Тамара (1891)
  • Тамара и Демон (1890—1891)
  • Демон летящий (1899)
  • Демон поверженный (1902)

  • Князь Гвидон и Царевна-Лебедь
  • Восточная сказка (1886)
  • Микула Селянинович и Вольга (1898—1899)
  • Микула Селянинович (1895—1896)
  • Морская царевна (1897—1900)
  • Богатырь (декоративное панно) (1898)
  • Морской царь (1899—1900)
  • Царевна Волхова (1898)
  • Купава (1898—1899)
  • Прощание царя морского с царевной Волховой (1899)
  • Садко (1899—1900)
  • Царевна-Лебедь (1900)
  • Тридцать три богатыря (1901)

  • Игры наяд и тритонов
  • Пан (1899)
  • Суд Париса (1893)

  • Свидание Анны Карениной с сыном (1878)
  • Гамлет и Офелия (1883)
  • Одиллия (1894)
  • Ромео и Джульетта (1895—1896)
  • Роберт и монахини (1896)
  • Пляска Тамары
  • Пророк (1899)
  • Дуэль Печорина с Грушницким
  • Полет Фауста и Мефистофеля

  • Пирующие римляне (1883)
  • К ночи (1887)
  • Неаполитанская ночь (1891)
  • Италия (1891)
  • Испания (1894)
  • Море (1903)
  • Дерево у забора (1903—1904)
  • Дворик зимой (1903—1904)
  • Тени лагун (1905)
  • Фантастический пейзаж

  • Белая акация (1886—1887)
  • Орхидея (1886—1887)
  • Роза
  • Сирень (1900)
  • Сирень (1901)
  • Раковина (1904)
  • Кампанулы (1904)
  • Жемчужина (1904)

  • Автопортрет (1880)
  • Автопортрет (1882)
  • Автопортрет (1904)
  • Автопортрет (1905)

  • Портрет Брюсова (1906)
  • Портрет доктора Усольцева
  • Портрет на фоне березок (1904)
  • Портрет Забелы-Врубель в туалете ампир (1898)
  • Портрет Забелы-Врубель в у рояля
  • Портрет Кончаловского
  • Портрет Саввы Мамонтова (1897)
  • Портрет Арцыбушева (1897)
  • Портрет сына (1902)

  • Маска льва (1890-е)
  • Особняк Зинаиды Морозовой (1894—1895)
  • Флигель городской усадьбы Мамонтова (1891—1893)

Церковная живопись Кирилловская церковь
1884—1889
Владимирский собор
1885—1886
Живопись
  • Натурщик (1882—1883)
  • Натурщица в обстановке Ренессанса (1883)
  • Девочка на фоне персидского ковра (1886)
  • Надгробный плач (1887)
  • Восточный танец (1889)
  • Тамара в гробу (1890—1891)
  • Принцесса Грёза (1896)
  • Египтянка
  • Гадалка (1895)
  • Маргарита (1896)
  • Муза (1900)
  • Лебедь (1901)
  • Кровать (1905)
  • Левая рука художника
  • Демоны Сказочные сюжеты Мифология Иллюстрации Пейзажи Натюрморты Автопортреты Портреты
    Архитектура Москва
    Учителя
    Окружение

    Описание картины Михаила Врубеля «Демон сидящий»

    Все полотна Михаила Врубеля пропитаны тайной и сказкой, особенно его изображения демонов. В 1891 году вышло юбилейное переиздание сочинений Лермонтова, к которому Врубель исполнил 30 иллюстраций. В основном это были иллюстрации к поэме «Демон». А сюжет картины «Демон сидящий» был задуман в Москве после прочтения этой поэмы Врубелем.

    Главный персонаж картины Врубеля «Демон сидящий» — существо, сидящее на вершине горы. Его сильное мускулистое тело напряжено, но лицо, наоборот, спокойно и даже несколько меланхолично. Это показывает двойственность образа демона — с одной стороны крепкое, словно гранитное тело, а с другой — ранимая, трепетная душа. Образ демона олицетворяет дух человека, его внутреннюю борьбу и душевные терзания. На картине изображен сидящий в печальной позе демон. Вокруг него горы, алеет закат.

    Картина написана в оригинальном стиле Врубеля — она больше напоминает витраж или панно. Плоские мазки мастихином обеспечили эффект кристаллических граней. Это изображение демона — самое известное из демонов Врубеля.

    Год написания картины: 1890.

    Размеры картины: 212,5 x 115 см.

    Материал: холст.

    Техника написания: масло.

    Жанр: литературная живопись.

    Стиль: символизм.

    Галерея: Государственная Третьяковская галерея, Москва, Россия.


    Он оставил нам своих Демонов, как заклинателей против лилового зла, против ночи. Перед тем, что Врубель и ему подобные приоткрывают человечеству раз в столетие, я умею лишь трепетать. Тех миров, которые видели они, мы не видим.

    Александр Блок

    Сейчас много говорят о России XIX века, пытаются понять причины и суть произошедшего на стыке веков. Исследуют и анализируют экономические, политические и тому подобные процессы. Но есть, мне кажется, и другой путь поиска сути — обратиться не к экономическим, военным или политическим событиями той эпохи, а к искусству. Нет, не потому что причины происходящего — в искусстве, а потому что настоящие художники, писатели, одним словом — люди-философы способны почувствовать и выразить эту суть, своего рода душу истории, гораздо острее и ярче.

    Один из таких художников — Михаил Врубель, одна из таких картин — «Демон сидящий». Задуманная в 1885 и законченная в 1890 году, она начала «демоническую серию», продолжившуюся иллюстрациями к лермонтовскому «Демону», затем «Демоном летящим», «Демоном поверженным» и многими другими.

    22 мая 1890 года Врубель писал своей сестре: «Милая моя Нюта, я оборвал последнее письмо. Впрочем, оно так и надо — то, на чем я кончил, уже прошло. Вот уже с месяц я пишу Демона. Т. е. не то чтобы монументального Демона, которого я напишу еще со временем, а «демоническое» — полуобнаженная, крылатая, молодая, уныло-задумчивая фигура сидит, обняв колена, на фоне заката и смотрит на цветущую поляну, с которой ей протягиваются ветви, гнущиеся под цветами…»

    Михаил Врубель. «Демон сидящий»

    Уныло-задумчивая фигура демона сидящего, а где-то внутри зреет образ демона «монументального»… Необычная тема для конца XIX века — слишком «готично». Тем более интересно, что впервые эта тема возникла, как уже говорилось, в 1885 году, во время работы в Киеве над росписями Кирилловской церкви и Владимирского собора. Тогда появляется первый необычный образ — «Синий ангел», или «Ангел с кадилом и свечой», совсем не похожий на ангела в привычном иконописном виде.

    Картина «Демон сидящий» вызвала довольно большой эффект — многие ее не поняли и не приняли. И близкие тоже. Даже кружок Саввы Морозова, даже сам Морозов и его супруга, очень благоволившие к художнику (собственно, заканчивал Врубель эту работу, живя у них в имении, в кабинете Саввы Ивановича). Оно и понятно, само упоминание демонического начала, связанного с чем-то потусторонним, вроде как злым, а стало быть — опасным, не могло казаться привлекательным. А образ, в котором отец художника увидел «злую, чувственную, отталкивающую, пожилую женщину» — тем более. Но для самого Михаила Врубеля всё обстояло совсем не так. Демон — «дух не столько злобный, сколько страдающий и скорбный, но при всем том дух властный… величавый». В греческом языке, откуда пришло к нам это слово, оно обозначало скорее гения-хранителя, божество, ведущее человека по пути, душу, а точнее, дух человека — вспомним хотя бы даймона Сократа. В этом смысле его понимал и Врубель.

    Страдающая и скорбная душа, великая и величавая, но будто скованная и сжатая неведомой силой… Демон Врубеля не вмещается на полотне. Говорят, что по мере работы фигура демона росла, художнику даже пришлось надшивать холст, но всё равно очертания его выходят за рамки картины. Он будто не помещается в привычное и понятное, не вмещается в рамки наших представлений, в рамки нашего понимания. В одном из первых вариантов он имел крылья (об этом пишет и сам Врубель своей сестре), о них сейчас напоминают лишь полукружья цветов за его спиной. Этот демон не имеет крыльев, он более земной, более человечный, более близкий к нам.

    Его тело — сжатая пружина, готовая развернуться. Его тело — бугры мышц, узел неведомых, скрытых энергий, готовых к действию. Оно полно великой силы, в нем спит зерно великих свершений… Но вглядимся в вывернутые, изогнутые страшным напряжением пальцы, вглядимся в его лицо, в его глаза — и, возможно, слова Врубеля, сказанные им о картине полушутливо: «Позади цветы, а впереди пустота» совсем не покажутся нам шуткой. Пустота, тоска, неопределенность. Тоска человека, стоящего на распутье и еще даже не знающего, между чем ему предстоит выбирать, еще не осознающего даже самой необходимости выбора, а лишь предчувствующего этот выбор. А эти странные цветы за его спиной, багрово-золотой закат и уже темное, но беззвездное небо?.. Надвигается ночь, и ночь эта не принесёт покоя и отдыха от дневных трудов. Не станет она и радостным ожиданием восхода.

    «Демон сидящий». Эскиз

    Может быть, именно об этой надвигающейся ночи, об этой тоске, об этом выборе и хотел сказать художник? Как обычный человек иной раз в своих снах и видениях предчувствует свою судьбу, так и великий художник предчувствует судьбу эпохи, с которой он связан. И тогда произведение искусства становится нашим коллективным сном. Сейчас, сто с лишним лет спустя, мы лучше понимаем смысл этого сна. Впрочем, кто-то из философов понял его раньше. В работе «Новое Средневековье» Николай Бердяев писал: «Духовные начала новой истории изжиты, духовные силы ее истощены. Рациональный день новой истории кончается, солнце его заходит, наступают сумерки, мы приближаемся к ночи. Все категории пережитого уже солнечного дня непригодны для того, чтобы разобраться в событиях и явлениях нашего вечернего исторического часа. По всем признакам мы выступили из дневной исторической эпохи и вступили в эпоху ночную. Это чувствуют наиболее чуткие люди… Мы живем в этот час смешения, в час тоски, когда бездна обнажилась и все покровы сброшены…»

    Завершался еще один исторический цикл. Рушилась и уходила в прошлое великая некогда эпоха. Изношенная и уставшая эпоха маленького человека, эпоха миллионов лишних, никому не нужных людей, зашедшая в тупик, заплутавшая в бесплодных спорах и поисках. Будущее? Какое будущее у Григория Печорина или Акакия Акакиевича Башмачкина, Петра Верховенского или Василия Семибулатова? Их эпоха смотрит на нас слезящимися, полными страдания и жалости глазами старика Пана с другой картины Врубеля.

    А новая, еще не родившаяся, но полная невиданной энергии и мощи с тоской провожала старое солнце, задавая себе вечный вопрос: кто я? Куда мне идти? Может быть, только эта великая сила позволила нам прожить двадцатое столетие. Но путь, который был выбран, и ответ, который прозвучал век назад, оказались не окончательными. Сегодня мы снова пытаемся ответить и выбрать…

    «Пан»

    Может быть, в этом суть послания «Демона»? Таинственного даймона — российской нашей души, великой своими силами, но всё еще стоящей перед пустотой ночи и выбором. Не стоит, наверное, строить иллюзии, что ночь эта закончилась или хотя бы заканчивается. Судя по всему, до рассвета еще очень далеко. И вопрос: «…доползем ли, долетим ли до рассвета, что же будет с Родиной и с нами?..» — всё еще остается вопросом.

    • Христианский Восток
      • Христианский Восток. Краткая справка
        • Рождение Христианского Востока как трансформация эллинистической культуры. П.В. Кузенков
      • Ветхозаветные времена
        • История Израильского царства
      • Родина святых
      • Христианские Церкви
        • Константинопольская Православная Церковь
        • Александрийская Православная Церковь
        • Антиохийская Православная Церковь
        • Иерусалимская Православная Церковь
        • Православные арабы
        • Древние Восточные Церкви
      • Византия
        • Страницы истории
        • Христиане и мусульмане
        • Византия и Святая Русь
      • Связи Востока и России
        • Церковные и дипломатические связи
        • Культурные и торговые связи
        • История русского паломничества
        • Иерусалим — центр мира
        • Синай
        • Афон
      • Русское рассеяние на Востоке
        • Русская Палестина
        • Египет
        • Ливан
        • Тунис
        • Турция
        • Греция
      • Христианство на Ближнем Востоке сегодня
        • Аналитика
        • Интервью и статьи
        • Иностранная пресса
      • Археология
        • Библейская археология
        • Военные конфликты и памятники истории
    • Святые места
      • Традиции паломничества
        • О чудесах
        • Паломничество вчера и сегодня
      • Россия
        • Москва и окрестности
        • Дивеево и Нижний Новгород
        • Урал и Сибирь
        • Юг России
        • Север России
      • Болгария
        • Храмы и монастыри
        • Святыни
      • Греция
        • Святые и святыни
        • Храмы и монастыри
        • Афон
        • В паломничестве по Греции
      • Египет
        • Монастыри
        • Храмы
      • Израиль
        • Святые места
        • Храмы и монастыри
        • Паломничество по Святой Земле
        • Служение на Святой Земле
      • Иордания
        • Святые места
        • Православные храмы Иордании. Л.Н. Блинова
        • Русский паломнический центр на Иордане
      • Италия
        • Святыни Италии
        • Храмы
      • Кавказ
        • Святыни и святые места
        • Паломнические заметки
      • Кипр
        • Почитаемые святые
        • Храмы
        • Монастыри
      • Ливан
        • Храмы и монастыри
      • Палестина
        • Святые места
        • Храмы и монастыри
        • Подворья РДМ
      • Сирия
        • Святые места Сирии
        • Храмы и монастыри
        • Война в Сирии и ее культурное наследие
      • Турция
      • Черногория
        • Храмы и монастыри Черногории
        • Святыни
      • Праздники на Святой Земле
        • Рождество
        • Пасха
        • Троица
        • Богородичные праздники
      • Информация для паломника
        • Реликвии Искупления в современном мире
        • В Израиль без визы
        • Авиабезопасность Израиля
        • Что взять с собой в Израиль
        • Памятка священнику- паломнику на Святой Земле
        • Адреса монастырей
        • Гостиницы РДМ
        • Музей путешествий и паломничества по святым местам
      • Приглашаем в паломничество
    • Православная культура
      • Святая Земля в культуре Руси
      • Паломничество и русская литература
        • Паломничество и культура
        • Образ Святой Земли в русской литературе
        • Путешествия русских писателей на Восток
      • Священное Писание в русской литературе
        • Стихи о Библии и Евангелии
        • Ветхий Завет в русской литературе
        • Евангельская история в стихах русских поэтов
        • Авторские строки
      • Русская литература и христианство
        • Обзоры
        • Перечитывая классиков
        • Православная литература как жанр
      • Псалмы и молитвы в русской поэзии
        • Молитва в творчестве русских поэтов
        • Стихи-молитвы русских поэтов
        • Переложение псалмов в русской поэзии
      • Святая Земля и Восток в живописи
      • Ветхий Завет в живописи
        • Ветхий Завет в русском искусстве. Репродукции
        • Статьи
      • Евангелие в русской живописи
        • Иоанн Предтеча
        • Бегство в Египет
        • Христос-отрок
        • Христос в пустыне
        • Христос в уединении на Генисаретском озере
        • Проповедь Христа и евангельские притчи
        • Чудеса Христа в русской живописи
        • Женщины, служившие Христу
        • Страстной цикл
        • Образы и деяния апостолов в русской живописи
        • Страшный суд в русской живописи
        • Статьи
      • Религиозные сюжеты в творчестве русских художников
        • БАСИН П.В. (1793-1877)
        • БРУНИ Ф.А. (1799-1875)
        • БРЮЛЛОВ К.П. (1799-1852)
        • ВАСНЕЦОВ В.М. (1848-1926)
        • ВРУБЕЛЬ М.А. (1856-1910)
        • ГЕ Н.Н. (1831-1894)
        • ИВАНОВ А.И. (1775-1848)
        • ИВАНОВ А.А. (1806-1858)
        • КАНДИНСКИЙ В.В. (1866-1944)
        • КОШЕЛЕВ Н.А. (1840-1918)
        • ЛЕБЕДЕВ К.В. (1852-1916)
        • ЛОМТЕВ Н.П. (1817-1859?)
        • НЕСТЕРОВ М.В. (1862-1942)
        • ПЕРОВ В.Г. (1833-1882)
        • ПОЛЕНОВ В.Д. (1844-1927)
        • РЕПИН И.Е. (1844-1930)
        • РЯБУШКИН А.П. (1861-1904)
        • СЕМИРАДСКИЙ Г.И. (1843-1902)
        • СУРИКОВ В.И. (1848-1916)
        • ШАГАЛ М.З. (1887-1985)
        • ШЕБУЕВ В.К. (1777-1855)
        • Первые христиане и мученики в русской живописи
        • Святой Николай Чудотворец в русской живописи
        • Князь Владимир и Крещение Руси в русской живописи
        • Калики перехожие в русской живописи
        • Образ странника-богомольца в русской живописи
        • Выезды и походы на богомолье в русской живописи
        • Сергий Радонежский и Троице-Сергиева лавра в русской живописи
        • Монашеская жизнь на полотнах русских художников
        • Лица монашествующих на полотнах русских художников
        • Православная вера глазами русских художников
        • Крестный ход в русской живописи
      • Православные праздники в искусстве
        • Рождество Христово
        • Крещение Господне — 19 января
        • Сретение Господне — 15 февраля
        • Благовещение Пресвятой Богородицы — 7 апреля
        • Вход Господень в Иерусалим или Вербное воскресенье
        • Пасха
        • Вознесение Христа, Троица, Духов день
        • Первый Спас, медовый Спас, маковый Спас, Спас на водах — 14 августа
        • Преображение или яблочный Спас — 19 августа
        • Спас Нерукотворный — ореховый Спас, хлебный Спас — 29 августа
        • Богородичные праздники
        • Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня в русской живописи и поэзии
      • Паломнические реликвии
        • Евлогии с Востока
      • Храмоздательство и церковное искусство
        • Храмовая архитектура
        • Храм в русской живописи
        • Ставрография
        • Иконопись и иконография

    История одной картины — «Шестикрылый серафим» Врубеля


    Михаил Врубель — Шестикрылый серафим (Азраил) — 1904

    Серафим в переводе с древнееврейского означает «пылающий», «горящий», «сжигающий». Серафимы — это ангелы, предстоящие престолу Божьему и упоминаемые только в видении Исаии (Ис 6:1-7), когда его призывал Господь. Они имеют человеческий образ (упомянуты лицо, руки и ноги) и «по шести крыл». Один из них коснулся губ Исаии горящим углем с жертвенника и таким образом очистил пророка от греха.
    Библейская энциклопедия Брокгауза. Ф. Ринекер, Г. Майер (1994)


    Полотно «Шестикрылый серафим» Михаилом Врубелем было написано в 1904 году. Произведение искусства было создано художником в частной клинике врача-психиатра Ф. А. Усольцева. Работа написана на холсте масляными красками. Ещё данное произведение известно под именем «Азраил», кроме того полотно называют «Ангел с мечом и кадилом».
    Будто огнем воспылал венец на голове у изображенного Шестикрылого серафима, сеянием своим, пробиваясь сквозь непроглядную тьму. Драгоценным блеском камней отбывают свет сильные крылья. Облик его пронизан холодом и суровостью. Лицо обрамляют темные волосы. Его шея вытянутая и прямая. Серафим взирает пронзительным ледяным взглядом широко открытых огромных глаз. Руки его воздеты к небу.
    В одной руке у него кадило с горящим пламенем, а в другой, увитой змеей, он удерживает меч. Всем своим видом серафим напоминает о небесном мире, откуда он спустился. Он, как ангел смерти, напоминающий, что ничто не вечно в этом земном мире. Его взгляд говорит о скором приближении расплаты. Картина похожа на бредовый сон, в котором то и дело появляются вспышки красного, синего и зеленого огня. Холодные краски извещают о близком конце.
    Эта картина — иллюстрация к стихотворению Александра Сергеевича Пушкина «Пророк».

    ПРОРОК
    1828
    Духовной жаждою томим,
    В пустыне мрачной я влачился, —
    И шестикрылый серафим
    На перепутье мне явился.
    Перстами легкими как сон
    Моих зениц коснулся он.
    Отверзлись вещие зеницы,
    Как у испуганной орлицы.
    Моих ушей коснулся он, —
    И их наполнил шум и звон:
    И внял я неба содроганье,
    И горний ангелов полет,
    И гад морских подводный ход,
    И дольней лозы прозябанье.
    И он к устам моим приник,
    И вырвал грешный мой язык,
    И празднословный и лукавый,
    И жало мудрыя змеи
    В уста замершие мои
    Вложил десницею кровавой.
    И он мне грудь рассек мечом,
    И сердце трепетное вынул,
    И угль, пылающий огнем,
    Во грудь отверстую водвинул.
    Как труп в пустыне я лежал,
    И бога глас ко мне воззвал:
    «Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
    Исполнись волею моей,
    И, обходя моря и земли,
    Глаголом жги сердца людей».
    А. С. Пушкин

    Врубель работал над полотном уже будучи больным. При этом у него хватило сил вложить душу и тайный смысл в каждый мазок. Это последнее большое полотно художника. Общий стиль исполнения полотна напоминает древнее фрески. В нём сплелись воедино мазки, имеющие вид яркого витража. Кажется, будто картина собрана из тысяч частиц разноцветной мозаики. Одновременно она холодная, отталкивающая и завораживающая, наделенная глубокими переживаниями автора.

    К теме пушкинского Пророка Врубель впервые обратился ещё в 1899 году.


    Слева: Михаил Врубель — Пророк. Иллюстрация к стихотворению А. С. Пушкина «Пророк», 1899
    Справа: Михаил Врубель — Голова пророка, 1904-1905

    В 1904-1905 годах Михаил Врубель дважды лечился в клинике врача-психиатра Ф. А. Усольцева. Теплое, «семейное» отношение, устроенное доктором Федором Арсеньевичем, благотворно сказалось на здоровье Врубеля. В это время он прекратил поиски композиции и почти исключительно отдался работе с натуры, создал много карандашных рисунков, автопортретов. И во время ремиссии создал удивительную «Жемчужину» (1904), где снова раскрыл свой дар видеть в реальном фантастическое.

    Михаил Врубель — Жемчужина — 1904

    В том же году Врубель году пишет и «Шестикрылого серафима» (Азраила). Однако в клинике Врубеля томило чувство какой-то вины, причем вины всей жизни, которую надо искупить. Опять появилась тема, которая вошла в его искусство еще в 1899 году, а теперь настойчиво им владела, — тема Пророка, почерпнутая в стихотворении Пушкина. Следует учесть, что это могло быть результатом духовных исканий Врубеля в 1899-1901 годы — времени необыкновенной творческой активности, поисков, и перевозбуждения его психики.

    Михаил Александрович Врубель — Автопортреты 1885 года (слева) и 1904 года (справа)

    Михаил Александрович Врубель (1856, Омск, Область Сибирских Киргизов, Российская империя — 1910, Санкт-Петербург) — русский художник рубежа XIX-XX веков, работавший практически во всех видах и жанрах изобразительного искусства: живописи, графике, декоративной скульптуре и театральном искусстве.
    Советский искусствовед Нина Александровна Дмитриева (1917-2003) сравнивала творческую биографию Врубеля с драмой в трёх актах с прологом и эпилогом, причём переход к новому этапу каждый раз совершался резко и неожиданно. Под «прологом» подразумеваются ранние годы учения и выбора призвания. Акт первый — 1880-е годы, пребывание в Академии художеств и переезд в Киев, занятия византийским искусством и церковной живописью. Акт второй — московский период, начатый в 1890 году «Демоном сидящим» и завершившийся в 1902 году «Демоном поверженным» и госпитализацией художника. Акт третий: 1903-1906 годы, связанные с душевной болезнью, постепенно подтачивавшей физические и интеллектуальные силы живописца. Последние четыре года, ослепнув, Врубель жил уже только физически.
    Жизнь Михаила Врубеля располагала ко многим домыслам и легендам, в том числе и самым мистическим. В нем сочеталось столько парадоксов, что трудно было понять, где закачиваются особенности его мечущейся творческой натуры и начинается патология. Уже современники Врубеля, странным образом, связывали его искусство с чем-то болезненным. Взаимосвязь одаренности и психических заболеваний остается неразрешенной до сих пор и часто обсуждается в психиатрической литературе.

    Болезнь и творчество Врубеля с психопатологической точки зрения

    Преподавателя психиатрической клиники 2-го Московского

    Государственного Университета М. И. ЦУБИНОИ

    Психиатры в своих исследованиях давно уже не ограничиваются областью душевного расстройства в собственном смысле, и, задолго до того, как Stransky провозгласил свой известный лозунг “heraus aus dem Turin hinaus”, отмечали все то психопатологическое, которое отражалось в жизни. Очень много ценного для специалистов они черпали в творческих переживаниях и художественных произведениях, причем использовали их в разных направлениях. Чаще всего в литературных типах они стремились найти дополнение к клиническим наблюдениям, устанавливая сближение художественных образов с теми или иными болезнеными формами.

    Так, в типах Достоевского психиатры могли констатировать очень много моментов, ярко и выпукло обрисовывающих эпилептический характер, вообще картину падучей, а также психопатические личности. В другой части работ психиатры стремились подойти к разрешению вопроса о художественном творчестве, делая сближение с некоторыми психопатическими состояниями (возбуждением, близким к маниакальному, эпилептическому или, как Баженов называет, пароксизматическому); иногда психиатры центром своего внимания делали личность самого художника, если в ней были болезненные отклонения, и, анализируя его произведения, ставили в связь характерные для них черты с особенностями болезни. В стремлении дать определенный психиатрический диагноз тому или другому писателю или художнику, психиатры обычно стояли на нозоологической точке зрения и одного какого-нибудь психоза.

    Между тем в психиатрии в настоящее время принимается, что чистые формы заболевания представляют большую редкость. Гораздо чаще наблюдаются переходные смешанные формы. Этим, вероятно, объясняется тот факт, что в различных психиатрических работах одному и тому же художнику ставятся не всегда одинаковые диагнозы: в сложной клинической картине, произошедшей благодаря взаимодействию различных наследственных моментов, экзогенных влияний, придается значение одной группе явлений и по ней обозначается диагноз. Так, болезнь Гоголя Н. Н. Баженов диагностицирует как маниакально-депрессивный психоз, а В. Ф. Чиж как dementia praecox. Болезнь Шумана одними определяется как прогрессивный паралич, другими как dementia praecox.1

    Ввиду этого представляет большой интерес подойти к анализу личности в творчестве большого художника с современной точки зрения на психоз как на очень сложное целое, отдельные части которого обуславливаются различными экзогенными и эндогенными моментами. Такой сложной натурой, давшей сложную картину душевного заболевания, является художник Врубель. Его болезнь и творчество представляют большой интерес именно с указанной точки зрения. Попыткой структурного анализа в смысле Birnbaum»a является предлагаемый очерк.

    В архивах клиники Первого Московского государственного университета, где в толстых фолиантах эпически, как в летописи, отмечаются скорбные страницы жизни, находится краткая запись, ничем от других не отличающаяся:

    «Явился в клинику 10 февраля 1902 г. 46 лет от роду Михаил Александрович Врубель; по национальности русский (отец поляк), родился в гор. Омске в 1856 г., образования высшего, сословия привилегированного. Диагноз: Paralysis progressiva. Выписался с значительным улучшением 16 сентября 1903 г.” (затем следует краткое описание болезни). В следующем—1908 г.—такая же краткая запись, краткая заметка о пребывании и о страданиях гениального художника.

    К этой заметке можно добавить следующие данные:

    Врубель М. А. родился в 1856 г.

    Мать умерла 23 лет от роду. Страдала туберкулезом.

    Отец умер 70 лет. Инсульт. Страдал артериосклерозом.

    Дед по матери—маньяк.

    Дед по отцу—алкоголик.

    Брат умер 11 лет от туберкулеза.

    Сестра перенесла острое меланхолическое состояние.

    Брат от другой матери—наркоман.

    Сестра перенесла временный паралич.

    Сын художника родился с заячьей губой. Умер 2 лет от воспаления мозговых оболочек.

    Эти противоположные свойства отца и матери соединил в себе в сложном синтезе Михаил Александрович. Характера был мягкого, вспыльчив, задумчив. В детстве был энергичен, оживлен, любознателен. По окончании гимназии начинает меняться характер. Сделался задумчив, застывает, стоя на одном месте, впадает в оцепенение. По-видимому, начинают выявляться шизоидные черты. Иногда обычная вдумчивость сменяется ажиотацией. Тогда острая жажда впечатлений. Пьет алкогольные напитки с университетских лет, иногда помногу. Кончил юридический факультет, интересовался философией. Поступив в Академию художеств сам намечает себе дорогу. Непонятый, непризнанный все же не уклоняется от намеченного пути. Друзей и врагов удивляет своим талантом. Совершенно исключительная память. Страстно любит природу. Из Венеции пишет сестре: „так хорошо, что и говорить и писать некогда». Долго вынашивает в себе образы, долго добивается идеи, сущности, часто переутомляется работой. В 1892г. заболевает сифилисом.

    В 1896 г. женился. Был счастлив, спокоен, сосредоточен. Был очень заботлив. Много пишет портретов с жены. Этот образ был для него достижением. Задумывается о своей судьбе и с друзьями гопорит о том, что его ждет впереди ужасная будущность. Волнение усиливается в 1900 г. Делается тревожным, нервным. С 1900—1902 гг. пишет без перерыва. Осенью 1901 г. много волнений по поводу “Демона”. Делается раздражительным, рассеянным, беспокойным. Болтлив, возбужден. Носится с огромными планами в исскустве.

    В 1902 г. по окончании последнего “Демона”, 46 лет от роду заболевает и поступает в психиатрическую клинику 1-го Московского университета. Состояние маниакальное, возбужденное. Идеи величия: он—император, пьет только шампанское, он—музыкант, его голос—хор голосов. Склеивает из бумаги платки, проводит штрихи—карандашами, углем. Собирает мусор, возится над ним. Говорит—выйдет Борис и Глеб. Эротичен. Неврологический status подтверждает диагноз. Постепенно наступает улучшение. Заботится о жене. Пишет с натуры, пишет складки чехла на стуле. От разговоров об искусстве уклоняется. Чувствует себя утомленным. Выписывается после полугодового пребывания в клинике с улучшением.

    Внезапная смерть малютки—сына. Пишет его портрет. Состояние резко удрученное. Через полгода опять поступает в клинику. Депрессивное состояние. Бред самообвинения, отрицания, греховности. Галлюцинации: его пытают, его казнят, его сажают в тюрьму. Его жена умирает с голода. Он опозорил семью. У него нет ни рук, ни ног. Он—пустой мешок. 47 лет он вовсе не жил. Временами казалось, что его личность распалась, но вслед за тем он пленяет своей мягкостью, умом. Бывал агрессивен, но до грубого цинизма паралитиков не доходил. В конце года улучшение. Пишет портреты.

    В 1904 г. переводится в лечебницу д-ра Усольцева. Много работает. Стилизация цветов. Интересуется Корсаковым. Снова переживает острое маниакальное состояние. Он—знаменитый художник, еще не превзойденный. Он—знатного польского рода. Скачка идей. Рисует резкими штрихами на стенах. Несколько успокаивается. Пишет много автопортретов. На одном перекрасил себе волосы и украсил себя красным платочком. Пишет себя много раз. Часто один портрет на другом. Опять улучшение. В 1905 г. новая вспышка возбуждения. Во время ремиссии снова работает. И так все время. В 1905 г. начинает слепнуть. «Хотя бы ядом ускорить себе конец»,—говорил в скорби художник. В 1909 г. в Петрограде Врубель скончался.

    Сквозь эти объективные данные, немногочисленные и сухие, прорывается Врубель—художник, полный тревоги, напряженный в своих картинах, нашедший для себя так много прекрасных образов, носивший их, создавший такую особенную „врубелевскую» манеру письма, такой тонкий в стилизации, вникавший своим взором и философским умом в суть вещей, идей и своими резкими углами оттенявший, отделявший эту суть, так много черпавший от природы, от любви—Врубель стоит одиноко среди плеяды русских художников—жизнерадостный и скорбный, “солнечный” и холодный.

    Врубель в радости начал творить. Ребенком он выдумывает игры: он—корсар, он—рыцарь, он силен и горд. В юношеском возрасте на него нападают минуты оцепенения. Много работает над философскими проблемами в университете, рисует в Академии художеств, всматривается в старое искусство, но упорно думает о своем. Верит в свои силы. Много планов, идей. Настроение несколько повышенное, пишет автопортреты. Материальные неудачи его не сломили. Он не признан, но своего пути не оставляет. Периоды сосредоточенности, вдумчивости, проникновения сменяются периодами возбуждения. Тогда он ищет новых знакомств. Однажды он сдружился с извозчиком, поехал к нему в деревню и там чуть не женился (со слов д-ра Усольцева). Таких периодов возбуждения у него было несколько. Он впитывает образы, страстно ищет людей. В этот период он пишет много орнаментов, украшений, проектов. Много начато, мало закончено. За этими гипоманиакальными периодами опять сосредоточенность, вдумчивость.

    В периоды полного расцвета своей любви, своего таланта художник молчалив, сдержан. Эти 10 лет он чрезвычайно многообразен. Во всех образах из мифиологии, из природы—везде его жена. Чем больше писал с нее, тем больше пленялся ею. Этот женский образ и образ демона были спутниками его художественной жизни, и ими так заполнен художник, что они стали как бы раздвоением его духа, его творчества. Всю жизнь пишет Врубель демона с напряженным вниманием. По мнению Яремича, голова пророка Моисея еще в начале, когда писал лики святых, уже похожа на демона. Сам философ, он как бы вытесняет „божественное» в противоположное русло. Этот атавизм, это вытеснение религиозности в черта, дьявола, это возвращение к „старым богам» и в русской и в иностранной литературе отмечено психопатологическими чертами. По мнению проф. Россолимо, черт, дьявол, демон—образы, преследующие душевнобольных, встречаются и в литературе людей с больными нервами.

    В русской литературе эта черта отмечена Достоевским. Когда Иван Карамазов переживал острое душевное состояние, к нему, Ивану, философу-атеисту, пришел черт, и Иван принял его, поверил ему. Гоголь в гипоманиакальном состоянии—и весел его черт. Меняется душевное настроение Гоголя, и в „Вие» уж не черт, а грозный дух земли. Сам Гоголь выстаивает на коленях целые дни, вымаливая прощение у грозного бога.

    Баженов пишет, что такие резкие контрасты свойственны больным людям. Верлен, отец которого кончил прогрессивным параличом, и он сам, известный столь многострадальной жизнью, рядом со стихами, полными религиозного экстаза, пишет стихи, полные разнузданности. Врубель, постигший „красоту земной радости», любивший краски земли, носит в себе этот „дух», этот демонизм как постоянное отщепление. Образы из мифиологии, также «весенне-радостные», как Лель, Купава, населяют землю и, вместе с тем, образы его жены. Тут и „радостный экстаз любви», и влечение к „духам», к демонизму составляют как будто одно целое, одну неразрывную связь. И в единое целое слились они—и „сладострастный Пан, и «золотистая Волхова», и „змеино гнездящийся .демон».

    Все творчество Врубеля связано с демоном. Демон на горных высях связан с душевными переживаниями художника, и, больной, он все еще не расстается с демоном. Первые дни творчества связаны с повышенным настроением художника. Он пишет в серебристых тонах лики святых. Он дает себе простор в орнаментах и украшениях. Орнаменты его расцветают целой гаммой красок и эмблемой беспечной радости—павлинами с распущенными в радужных красках хвостами. И в девочке на фоне персидского ковра, и в мужчине, украшенном розами, и в многочисленных сложных узорах художник выражает свою влюбленность в жизнь. В этот период 1890 г. он пишет сидящего демона: сосредоточенность его, напряжение, необычайная мощь его рук свидетельствуют о том, что демон никому не уступит ни над землей, ни на земле. Он пойдет своей дорогой. Этот „дух»—это сам художник.

    Таков он, таково его творчество. Он долго таил, а теперь развернет свои дары. 1880 и 1890-е годы—полный расцвет его жизни. Его вещи дают „стройный многозвучный аккорд». Он „полон внутренней силы, он упоен любовью и в пылающем взлете Мефистофеля, и в блестящем маскараде Венеции, и в жемчужном платье морской царевны»,—во всем прорывается его богатство эмоций, радость жизни. Рядом с этим и над всем этим демон художника еще беспечен. „Кто знает, зачем дерево растет, зеленеет?» Ему „понятны и близки страстные вздохи испанской ночи и из недр русской земли вышедший и в нее внедренный Вольга Святославич».

    Среди этой полной эйфории „счастья» запала в душу художника тревога. Тревога имевшая реальную основу. С тех пор он не спокоен. Он постоянно читает „Привидения»» Ибсена. Там он предвидит много общего со своей судьбой. Тревога прорывается в самые „радостные минуты» и, если к художнику в 1895г. „прилетает греза, то ее глаза полны печали», и если „в тонкой одухотворенной радости» художник стремится к сиреневым цветам, то среди сирени, весной расцветающей, грустное женское личико, и лиловые цвета пронизаны холодным свинцовым налетом.

    В том же году написано «Ночное». Красные цветы, красный полумрак—весь этот красный, насыщенный свинцом, цвет догорающей зари таит в себе жуткое, как будто он насыщен ядом, который в себе носит художник. Это—тень печали, холод на солнечных цветах, символ его душевного настроения. Как будто художник видит невидимое, грозное, и оно пеленой будет закрывать самое радостное для него, созерцателя природы, — лучи и цветы. Отныне эта тень будет спутником его до самого конца.

    В 1899 г. написан „Пан“. Это — не добродушный Пан Рубенса, любимый гость крестьянской семьи. Пан Врубеля не среди людей. Опасны звериная сила и злые огоньки его глаз. Велика мощь художника, как Пан, всеобъемлюща, но опасен недуг его, опасна злая сила, что его сторожит. В страшный неожиданный час она его застигнет. Художник интуицией своей предвидит этот час. „Оттого так жутко встретить Пана в глухую полночь, при ярком свете полумесяца». Пан—его судьба, и художнику от нее не уйти. Над ним тяготеет уже страх, он переживает уже тяжелые минуты. Он взволнован, рассеян, забывчив. Препсихотическое состояние. Но так велика его художественная сила, что в это время, когда обыкновенные люди теряют возможность заниматься обыденными своими делами, художник сверкает образами, красками, глубоким проникновением. В “Демоне” он отразит всю силу и слабость своего мятежного состояния.

    В 1900 г. пишет «Царевну—лебедь». Царевна — лебедь в чудесных перьях не знает радости. Ей непонятно, почему она оторвана от земли. Как будто художник переживает этот взлет в ирреальный мир. В 1901 г. художник был подвергнут сильному приступу страха, и изображаемый им лебедь его страшен. В страстном порыве, с змеино-изогнутой шеей устремился лебедь в темную даль, и страх, невыразимый страх в его глазах. Этот резкий контраст снежно белых и темных красок еще больше оттеняет этот ужасный крик тех страшных мук, которые предчувствует художник. Он предвидит свою болезнь, и, изливши свою страстную борьбу за радость и жизнь в жутком красном цвете, в безумном смятеньи лебедь-птицы, художник в отчаянии разбивает “Демона”.

    Но мысль художника, как в заколдованном кругу, сосредочена над “Демоном”. Закончив его, он уйдет, больной, в больницу. Он возбужден. „Нельзя толочься, как комары в болоте». Он среди художников первый, и, как он на земле, так демон над землей. Резкими штрихами он отделяет демона (1901 г.) от всего мира. Среди холодных тонов, на снежной вершине, лежит он, полный несокрушимой силы. Он один—властитель мира: не воплотил ли он идею величия, с которой носился художник?

    В 1902 г. последний “Демон”. В переливах из разноцветных камней, на холодном неподвижном льду, точно скованный, в неудобной позе, змеино вытянувшись, лежит демон. Со слезами в глазах лежит он среди горного великолепия. Это — слезы самого художника. Он скован, заторможен. Скоро наступит пора, когда галлюцинации и видения будут не творческими, а выражением его больного ума, также бессильными и уродливыми. Окончив демона, художник явился в клинику.

    Скачка идей, идеи величия. Он рисует углем, слюной. Его рисунки—какие-то резкие штрихи. Написанный им в клинике 1-го Московского университета “Демон” — без выражения, окруженный синими и красными змеевидными штрихами. Этами контрастирующими красками художник как бы хочет усилить впечатление. Как у него — нет ни рук, ни ног, как он — пустой мешок, так же пуст его демон. Наступает ремиссия, и свои эмоции художник претворяет в удачных портретах.

    Во время пребывания у доктора Усольцева он снова переживает маниакальное состояние, снова — потоки мыслей, снова — резкие штрихи. Он рассказывал, что до галлюцинаций ярко видел картины. Выравниваясь, он снова пишет автопортреты. Пишет картину одну за другой. Начал рисовать д-ра Усольцева, увлекся иконой, не закончил портрет. Наступает ремиссия, и тут приходится сказать вместе с Чеховым: „Условия ходожественного творчества не всегда согласны с научными данными» и еще раз вспомнить известную фразу по поводу Бенвенуто Челлини: „художников нельзя судить, как обыкновенных смертных». „Творческий дар», колоссальные эмоции берут верх, и Врубель выходит победителем.

    На двух картинах этого периода нельзя не остановиться: “Раковина” и “Нагая жинщина”. Врубель до сих пор не писал обнаженых женских фигур. Вот именно в этот период написанная им нагая женщина — не выражает ли она как будто повышенную сексуальность, свойственную этому заболеванию? По мягкости красок, по неуловимой нежности, которыми овеяны эти женские фигуры, чувствуется, как крепко связан художник с жизнью, с ее „чарами». Можно сказать, что они символичны для его периода заката: тут и преданность земной жизни, тут и выражение моментов радости творчества, ибо из одного русла питались они—его творчество, его страдания, демонизм.

    Всю свою скорбь он излил в скорбной “Голове пророка”. У него снова возврат к старому. Он пишет святых. Как будто здесь в момент нервного напряжения произошел возврат от демона к богу, или в творческом аппарате произошли сильные разрушения. Тогда, подчиняясь общему закону, наиболее сильными оказались старые воспоминания. „Мятежный дух» ушел от художника, и написанный им демон имеет ассиметричное женственное застывшее лицо (у д-ра Усольцева).

    Обеднело и творчество его композиции. Он считает березки, в то время как прежде он с гениальной легкостью справлялся с горными громадами; не только полны значения отдельные произведения, но письмо, тон, колорит—все своеобразно. Надлом, напряженность сопровождает его творчество. Напряженно вслушивается лебедь, настороженно всматриваются кони; холодно, жутко от затерянной в массе белого снега черной ограды, тяжело от свинцового отлива. Характерны змеиные демоны. В периоды страхов, галлюцинаций, змеи символичны для душевнобольных. Они выплывают как атавизм у нас далеко спрятанных страхов перед незаметным врагом, который так неожидано пугал первобытного человека. Застывшие льдины, громады камней часто фигурируют в произведениях психопатических личностей (проф. Баженов).

    Врубель в силу своих конституциональных особенностей сам переживал эти минуты застывания, окоченения. „Что то зловещее в синих, лиловых его тонах»—говорит Бенуа. „В лиловом цвете нет улыбки» (Гете) Фиолетовый тон покрывает холодом сирень, освещает громады гор. Этим отливом насыщен красный цвет. Выразительность этих цветов для душевных переживаний отметил Метерлинк. Избирательность красок выразил и Гоген. Счастливый упрощенной жизнью и любовью, он залил свои синие цвета целыми потоками золота. Врубель в своих сочетаниях красок еще больше оттеняет свои зловещие настроения. Вся смена настроений от радости к печали и болезни, возбудимость, страхи, ужас, скованность завершаются идеей величия, чтобы постепенно, угасая, переходя „от света к тьме», «сложить дары богов».

    Так болел и творил Врубель. Болезнь идет необычным путем. У него нет благодушия паралитиков. У него бывали моменты мании величия. Но он был горд и хотя творил в безумии, но все же был творцом. Он до болезненной яркости переживал свои творения Он чувствовал свою силу, когда на Нижегородской выставке он был один; он чувствовал свою силу, когда яростно, безумно творил. Он захлебывался от избытка мыслей, он переживал их содержание. Когда же наступала ремиссия, он был „глубоко счастлив», о чем гласит его надпись: „В память моего исцеления». У него нет эмоциональной тупости, он до конца—„в муках страждущий». Во всех этих взрывах, скачке идей, галлюцинациях, бреде отрицания вскрылись другие механизмы в ослабленном инфекцией организме.

    Во всей жизни М. А. Врубеля бывали моменты гипоманиакального состояния, бурных эмоций, погони за впечатлениями. В болезни он переживал острые маниакальные состояния. Рядом с этим—вдумчивость, сосредоточенность, искание идеи, стилизация. Резким угловым письмом он отгораживается. Между ним и миром — всегда холод. Этот момент выразился в бреде отрицания, преследования. Ни на одну минуту не покидает его любовь к жене. Она его „идеал»: у шизоидов женщина — или мегера или святая (Кречмер). Уход в мифологию, отрыв от „земного», демон, „дух земли», его постоянный спутник—все говорит о его шизоидности. Тонкую никому неведомую нить вьет в душе своей художник. Все это свидетельствует о его сложной смешанной конституции. Эта смена доминант выявляется еще в период полового развития, когда синтонные черты дают место шизоидным. Врубель в наследство получил эти противоположные гены циклоидной и шизоидной конституции.

    Во всех этих гранях противоположностей, в их взаимных переходах, тонком переплетении переломились личность и творчество художника. К этим компонентам присоединилась еще инфекция, отныне неразлучный спутник его. Эту триаду он воплотил в “Пане”. Он избегает разговоров об искусстве. Он утомлен. Отмечаются уплотнения—verdichtung. Он слил в один образ последнего “Демона” и жену. Вялость, апатия, равнодушие. Но сила эмоций, творческий дар побеждали пустоту, усталость. Все остальное довершила спирохета. Все это необычное течение, длительность, глубокие ремиссии, сохранившийся интеллект, исключительная работоспособность обязаны, быть может, его сложной индивидуальности, столь глубоко одаренной и, несомненно, и в патологии себя проявляющей. Так сложна была картина его болезни, что в клиническом диагнозе были разногласия. Д-р Усольцев,, много лет наблюдавший больного, не согласен был с диагнозом “paralysis progressiv” а ставил “Tabes dorsalis”—маникально-депрессивный психоз.

    О влиянии конституции на течение болезни мы читаем у проф. Бернштейна, что у больного с циркулярной конституцией прогрессивный паралич уклоняется от обычного течения и принимает циркулярную форму. Проф. Рыбаков говорит: „Циркулярная форма прогрессивного паралича наблюдается у лиц с циклофренической конституцией, обладающих более или менее тяжелой невро-психопатологической наследственностью». Из течения болезни Михаила Александровича мы можем сказать, что из смешанных ген, полученных в наследство, преобладали гены циклоидные, как они в патологии проявились у его сестры. Кроме того, наследственность его была отягощена: дед по отцу—алкоголик, дед по матери—мяньяк. По мнению проф. Рыбакова, при такой форме прогрессивного паралича раньше всего теряется зрение, что случилось и на этот раз. Врубель—художник умер раньше. чем Врубель—человек.

    Так бледная спирохета, в конце концов сделав свою разрушительную работу, отняла у художника высшие надстройки (суперрефлексы), его воображение, эмоции, весь сложный дар его композиции, богатство, тонкость восприятия, его зрение. Уступая болезни, художник желал смерти, ибо знал, что не воспримет ничего от той земли, которую так радостно любил, что не будет “дух земли” развиваться в нем творческой силой.

    В заключение скажем словами Паскаля: „как бы высоко и вширь не разрослись ветви дерева, корни его так же низки к земле, как ноги ребенка».

    Приношу глубокую благодарность моему учителю, проф. В.А.Гиляровскому, за все ценные указания и за интерес к этой работе.

    Проф. Ганнушкину выражаю благодарность за разрешение пользоваться клиническим материалом и д-ру Усольцеву за сообщенные сведения о Врубеле.

    ВРУБЕЛЬ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ

    (род. в 1856 г. — ум. в 1910 г.)

    Михаил Врубель — один из тех художников, чье творчество можно без преувеличения назвать демоническим. Всю жизнь он писал Демона, стараясь как можно реалистичнее изобразить его черты. Вообще, нечистая сила, дьявол — это образы, которые часто преследуют душевнобольных, а появление демона как темы творчества (зачастую неотвязной) связано с переживаниями художника и характерно для людей с расстроенной психикой. Пример — повести Н. В. Гоголя, в которых постоянно присутствует нечистая сила. Когда Гоголь весел — жизнерадостен и его черт; душевное состояние писателя ухудшается — и его Вий предстает не беззаботным бесом, а грозным духом. Врубель, постигший «красоту земной радости», любивший краски земли, тоже постоянно носит в себе демонизм. В творчестве Врубеля «радостный экстаз любви» и влечение к демонизму сливаются в единое целое.

    М. Врубель происходил из семьи с наследственной отягощенностью психическими и соматическими заболеваниями. Его мать умерла в возрасте 23 лет от туберкулеза, отец пережил ее на 47 лет и скончался от апоплексического удара, вызванного атеросклерозом. Дед художника по отцовской линии был алкоголиком, по материнской — страдал маниакально-депрессивным психозом, душевным расстройством, характеризующимся немотивированными колебаниями настроения от эйфории (маниакальная фаза) до глубочайшего уныния (депрессивная фаза). В маниакальном состоянии больные проявляют невероятную энергию, часто бессистемно, очень говорливы, полны планами. Впав в депрессию, они резко снижают активность (вплоть до полной апатии), бывают склонны к идеям самообвинения, пытаются покончить с собой.

    Родной брат Михаила Врубеля умер от туберкулеза в возрасте 11 лет, сестра была подвержена беспричинным депрессиям. Сводный брат художника — наркоман, а его сестра перенесла истерический паралич.

    Сам Миша Врубель (как и его сестра) начал ходить только в три года, хотя в умственном развитии намного опережал сверстников. Еще в дошкольном возрасте мальчик обращал на себя внимание великолепной зрительной памятью, способностями к языкам, живым восприятием музыки, богатой фантазией. Отставая в физическом развитии (мальчик мало ходил, легко уставал, не любил беготни, шумных игр и гимнастических упражнений), он уже с 5–6 лет обнаружил склонность к рисованию — занятию, требующему высокого уровня развития тонких двигательных навыков.

    Врубель получил прекрасное образование. Он учился в лучшей одесской гимназии — Ришельевской, и был на прекрасном счету у педагогов. Без труда став первым учеником, он закончил гимназию с золотой медалью. Михаил любил театр, музыку, восхищался итальянским Возрождением. Несмотря на то что рисованию его обучали с детства, он посвятил себя искусству лишь по окончании юридического факультета (отец Михаила также был юристом) Петербургского университета в 1880 г. Осенью того же года Врубель стал студентом Академии художеств.

    Анализируя ранние годы жизни художника, можно сказать, что Михаил обладал типичным шизоидным характером. Несмотря на название, он не был болен шизофренией; шизоидность характера проявляется в замкнутости, уходе человека в себя и свои переживания, в отгороженности от внешнего мира.

    Отдельные черты шизоидного характера проявляются уже в 3-4-летнем возрасте. Такие дети предпочитают тихие уединенные занятия, не стремятся к общению со сверстниками, не имеют стойких привязанностей к родным и близким. У них отмечается ускоренное умственное развитие при отставании физического; при этом очень рано обнаруживается интерес к отвлеченным философским проблемам. Все эти особенности сполна присутствовали в характере Миши Врубеля — достаточно рано проявились душевная утонченность и ранимость, хрупкость, выраженное стремление ограничивать внешние контакты. Родные и знакомые называли его «молчуном» и «философом» (будущий художник с интересом читал Канта).

    Вообще в основе шизоидного характера лежит сочетание повышенной, зачастую болезненной, чувствительности и эмоциональной холодности. Такие люди погружены в свой внутренний мир, внешне сдержаны, склонны к фантазированию, живут своими увлечениями. Они проявляют глубокий интерес к философским и религиозным вопросам, но при этом остаются совершенно равнодушными к нуждам практической жизни.

    Люди с шизоидным характером, к которым относился и М. Врубель, с трудом отдаются эмоциям, не могут толком выразить чувства к другим, да и сами очень слабо реагируют на похвалу и порицания. Они не умеют распознавать чужие чувства, желания, переживания по мимике, интонациям, что значительно затрудняет общение. Такие люди не приемлют общепринятые нормы поведения, не любят поступать «как все», что приводит к чудаковатым поступкам и насмешкам окружающих.

    Часто такие люди обладают уникальными сведениями в какой-либо узкой отрасли и потому могут достигать успехов в сфере деятельности, не связанной с общением. Они стремятся к обособленности, уединению, ограничению контактов и новых знакомств, отличаются замкнутостью и необщительностью. Знакомство с новыми людьми связано для них с неловкостью, напряжением. Свободное время шизоидные личности предпочитают проводить за чтением или рыбной ловлей, склонны к одиночным прогулкам, созерцанию природы.

    Таким образом, Михаил Врубель обладал выраженными шизоидными чертами, а к семнадцатилетнему возрасту у него начали проявляться признаки психоза. Время от времени он впадал в состояние оцепенения и переставал реагировать на окружающее, причем иногда наблюдались даже речевые спазмы. Перечисленные симптомы очень сходны с каталептическими припадками, характерными для больных шизофренией, однако сестра Михаила расценивала происходящее как погружение «в царство художественной фантазии».

    Михаил время от времени совершал странные поступки, из-за которых окружающие считали его «ненормальным», хотя он с детства славился своей склонностью к розыгрышам, мистификации, эпатажу. Художник Л. Ковальский вспоминает, что, приехав в Киев помогать в росписи Кирилловской церкви, Врубель явился в черном бархатном костюме, черных чулках, коротких панталонах — в костюме молодого венецианца с картины Тициана или Тинторетто. К. Коровин вспоминал эпизод, когда материально нуждавшийся Врубель однажды получил крупную сумму денег за театральные работы и тут же потратил ее на угощение всех находившихся в ресторане; причем, словно официант, лично разливал шампанское в бокалы множества незнакомых людей.

    Иногда Михаил становился болезненно рассеянным, забывчивым, меланхоличным, потом депрессия сменялась периодами творческих взлетов, всплеском фантазии, желанием любить и быть любимым. Своим необычным поведением Врубель легко покорял дамские сердца, и одна из мимолетных связей закончилась сифилитическим заражением. Михаил прошел курс лечения, и внешние проявления болезни исчезли, но полностью избавиться от недуга не удалось — в то время это было почти невозможно.

    В 1892 г. в Киеве Михаил влюбился в оперную певицу Надежду Забелу и стал ее «тенью». Как многие шизоидные личности, он возвел свою возлюбленную в ранг небожительницы, святой, чистого и недосягаемого идеала. Михаил и Надежда поженились, и она на долгие годы стала единственной музой художника, он писал с нее все женские образы своих картин. Врубель наконец-то в полной мере ощутил, что такое счастье.

    Они уехали в свадебное путешествие в Европу. Несколько месяцев в Венеции, сильные впечатления, связанные с искусством Средневековья и раннего Ренессанса разбудили дар Врубеля-колориста. В это время формируется единственный в своем роде «кристаллообразный» стиль Врубеля. Находки и открытия в живописи сопровождались всегдашними колебаниями настроения — чередование подавленности и восторга возникало часто и без определенных причин. В подавленном состоянии он томился, переставал рисовать, однако через несколько недель вновь «возрождался» — художник погружался в творчество.

    1890-е годы отмечены исключительно напряженной творческой активностью художника. Этому способствовало сближение с С. Мамонтовым, участие в его художественных начинаниях. Врубель пишет цикл портретов современников, рисует декорации для спектаклей, создает панно для интерьеров — и все чаще обращается к образу лермонтовского Демона. Врубель все время пытается нарисовать Демона, пишет его маслом, лепит из глины, но затем, недовольный своими творениями, рвет рисунки, переписывает заново этюды, разбивает уже готовые модели. Наконец художник останавливается на варианте, где на фоне заката, обняв колена, в глубоком раздумье сидит полуобнаженный Демон — знаменитый «Демон сидящий» (1896). К этому времени Врубель приобретает влияние в среде русских писателей-символистов, участвует в выставках «Мира искусства», в международных выставках, получает европейскую известность.

    Летом 1898 г. у М. Врубеля участились приступы беспричинной раздражительности, гнева, он взрывается по пустякам, спорит, не терпит возражений. Его начинают беспокоить сильнейшие мигрени, от которых он находит единственное спасение — черная шелковая шапочка, которая, как ему кажется, смягчает боль. Появляются первые признаки будущего грозного недуга.

    Вообще душевная болезнь Врубеля разворачивалась относительно медленно — первые клинические записи относятся к сентябрю 1901 г., когда художнику было 45 лет. Надежда родила сына Савву, названного в честь мецената Саввы Мамонтова, но радость рождения была отравлена — мальчик появился на свет с заячьей губой.

    По воспоминаниям близких художника, именно с этого момента характер Врубеля изменился необратимо — он стал задумчивым, рассеянным, а потом все более раздражительным и несговорчивым. «Вообще это что-то неимоверно странное, ужасное, в нем как будто бы парализована какая-то сторона его душевной жизни… Ни за один день нельзя ручаться, что он кончится благополучно», — писала Забела в письме.

    Врубель все более замыкается на реализации своей «навязчивой идеи»: реальном, земном воплощении образа Демона. Он одержим поиском формы, способной раскрыть его представления о Князе тьмы, причем, казалось, был готов даже отказаться от красок. Не в силах ждать, пока высохнет краска, Врубель заклеивал неудачные места газетами и лихорадочно накладывал мазки на бумагу. Получалась странная бугристая, «изрытая» живопись. Но этот технический прием неожиданно понравился Врубелю.

    И настал день, когда с полотна глянуло темное, «гранитное» лицо со злобно изогнутыми губами, сверлящими глазами. Голову Демона венчала светящаяся диадема. Пространство картины заполнило вытянутое синеватое птичье тело с рассыпавшимися кругом павлиньими перьями. Врубель, когда-то писавший иконы и расписывавший церкви, создал нечто совершенно противоположное: его Демон не просто противник Бога — он символ антихристианского, языческого начала, требующего поклонения и жертвоприношения.

    Художник все больше уходит в себя, становится забывчивым, потом крайняя раздражительность сменилась веселостью, болтливостью. Врубеля помещают сначала в частную психиатрическую лечебницу доктора Савей-Могилевича, затем переводят в клинику Первого Московского университета, о чем в архивах клиники есть краткая запись: «Явился в клинику 10 февраля 1902 г. 46 лет от роду Михаил Александрович Врубель; по национальности русский (отец поляк), родился в гор. Омске в 1856 г., образования высшего, сословия привилегированного. Диагноз: Paralysis progressiva. Выписался со значительным улучшением 16 сентября 1903 г.» (затем следует краткое описание болезни).

    В клинике у него были обнаружены симптомы, характерные для сифилитического поражения нервной системы: сужены зрачки, изменены сухожильные рефлексы, отмечены расстройства речи и памяти. Врачи диагностируют у художника маниакально-депрессивный психоз, спинную сухотку и прогрессивный паралич, возникшие на фоне сифилиса.

    Живописец все время возбужден, высказывает фантастические бредовые идеи. Эйфорическая веселость чередовалась с гневом и манией величия — он собирается стать генерал-губернатором Москвы, упрямо убеждает окружающих в том, что он миллионер, Христос, Пушкин, император. Иногда ему мнилось, что он живет в эпоху Ренессанса и расписывает Ватиканский собор вместе с Рафаэлем и Микеланджело.

    Одновременно отмечалось ослабление памяти, появились несвойственные прежде Врубелю неряшливость, повышенная сексуальность, цинизм. Он утратил способность рисовать, лечащий врач (впоследствии известный психиатр, профессор И. Д. Ермаков) упоминает, что вместо рисунков у него — мазня, он пачкал бумагу, лепил из нее комочки, временами пребывал в сильном двигательном возбуждении.

    Успокоение наступило примерно через полгода. Все болезненные симптомы, включая и речевые нарушения, исчезли, упорядочилось поведение художника. Михаил Александрович заботился о семье, вернулся к занятиям живописью. В феврале 1903 г. художника выписали из клиники. Он принимает участие в домашних делах, по вечерам охотно читает вслух, однако не рисует. На родных производит впечатление человека здорового, хотя заметно, что болезнь изменила его. Например, и сестру, и жену поразила несвойственная ему ранее бережливость в денежных делах. Так продолжалось не более месяца.

    В конце мая 1903 г. Забела писала в письме к Римскому-Корсакову: «.3 мая скончался мой сын Саввочка в Киеве, куда мы приехали, чтобы, переночевав, ехать в имение фон Мекка и там проводить лето. Саввочка дорогой заболел ив 5 дней в Киеве скончался. Доктора определили его болезнь крупозным воспалением легких, думаю, что он давно был болен, и до моего сознания это как-то не доходило. Теперь я в Риге, куда привезла Михаила Ал. и поместила в лечебницу, он сам об этом просил, так как его состояние, хотя вполне сознательное, но невыносимое, что-то вроде меланхолии. не знаю, как жить, за что уцепиться.»

    После неожиданной смерти маленького сына (причиной оказался менингит) у Врубеля стали нарастать удрученность, недовольство собой, тревога, особенно по утрам, когда он с горечью восклицал: «Я болен, ведь я болен». Вскоре Михаил Александрович сам попросил отвезти его в психиатрическую больницу, где усилилась тревожность и вновь возник бред, но совсем иного содержания, чем ранее. Теперь он называл себя преступником, у Михаила Александровича даже возникали мысли о самоубийстве.

    В сентябре 1903 г. он вновь оказался в Московской университетской клинике. Депрессия сочеталась со своеобразным бредом: он преступник, для которого нет оправданий, он уже, в сущности, умер — нет ни рта, ни желудка, никаких отправлений, его тело — пустой мешок, куда зачем-то суют пищу. Он не живет, но, может, и не жил вовсе. Все вокруг ненастоящее, ничтожное, даже время ненастоящее, и течет оно как-то странно. Это состояние представляет собой т. н. нигилистический ипохондрический бред, сопровождающий тяжелую депрессию. Месяца через полтора бред прошел, и Врубеля перевели в отделение, предназначенное для спокойных больных.

    Однако здесь, несмотря на лучшие условия содержания, ему было неуютно. Состояние депрессии и тревоги сохранялось, причем доминировало острое чувство вины перед родными. М. Врубеля преследовала мысль о заразности своей болезни, он избегал общения с другими людьми. Интересно, что именно в этом состоянии подавленности, тревоги и одиночества Врубель много рисовал. В клинике им сделано большое количество рисунков с натуры — в основном портреты больных. Они столь реалистичны, что и сейчас по сохранившимся в клинике фотографиям можно определить, кто из пациентов запечатлен художником. Великолепны и другие карандашные работы той поры, в особенности «Бессонница» и «Дворик зимой» (вид из окна на больничный дворик). Тогда же написана и знаменитая картина «Шестикрылый Серафим».

    Потребность в изобразительном самовыражении была столь велика, что, когда не было бумаги, Врубель рисовал на любом подручном материале. До сих пор в архиве больницы сохранились две небольшие фанерки; на них грубыми черными штрихами, скорее всего чернилами, сделаны выразительные наброски каких-то лиц.

    К весне 1904 г. болезнь резко обострилась, депрессивный бред расширился до «вселенского масштаба». Врубель утверждал, что все люди, от Адама и Евы, живы, никогда не умирали, находятся в райских условиях, питаются воздухом и светом. Он единственный не допущен в этот мир, так как не несет с собой чистоту. Он опозорил создание Божие и поэтому изгнан из человеческого общества.

    Летом 1904 г. художник в довольно тяжелом психическом состоянии был переведен в лечебницу доктора Ф. А. Усольцева, которая отличалась особым, почти домашним режимом содержания. Больные находились на положении гостей семьи Усольцевых, все вместе питались, гуляли, регулярно участвовали в музыкальных и литературных вечерах. В этой атмосфере здоровье Врубеля быстро пошло на поправку, и к осени 1904 г. его выписали.

    Врубель с женой поселяются в Петербурге, где Забела принята в труппу Мариинского театра. Художник возобновляет старые знакомства, начинает новые работы, но душевный недуг не отступает, и вскоре Врубель вновь оказывается в московской клинике доктора Ф. Усольцева. «Добрый дьявол», — называет своего врача больной художник.

    Казалось, болезнь ушла. Но светлые промежутки становились все короче: голова гудела от голосов, обвинявших его в преступлениях, временами Врубеля одолевало отчаяние или буйство. Через 8 месяцев — весной 1905 г. состояние резко ухудшилось.

    Из Москвы вызвали Ф. А. Усольцева (столь велика была вера в этого доктора), и художника повторно поместили в его лечебницу. Опять вернулось маниакальное состояние с идеями переоценки своей личности, скоро сменившееся успокоением, потом угнетением настроения, затем вновь появились галлюцинации, то отступающие, то усиливающиеся. «Стихали симптомы болезни, и какая обрисовывалась симпатичная, живая, увлекательная личность», — вспоминал Усольцев. Но в моменты обострений Врубель впадал в состояние такого сильного возбуждения, что с ним с трудом справлялись несколько служителей. В сравнительно спокойные периоды, несмотря на галлюцинации, он много рисовал. Жаловался в письме жене: «Все было бы благополучно, но меня с утра до вечера и все ночи замучили голоса». В таком состоянии он писал портрет В. Я. Брюсова.

    Во время сеансов не раз жаловался поэту на суд «революционного трибунала», грозившего ему смертью, на вторжение Дьявола в его творчество: «Ему дана власть за то, что я, не будучи достоин, писал Богоматерь и Христа». Одновременно у художника ухудшается зрение, и к моменту завершения брюсовского портрета художник уже почти ослеп. Окулисты определили атрофию зрительного нерва из-за сифилитического заболевания.

    В начале 1906 г. Врубеля перевели в одну из петербургских частных клиник, однако, несмотря на усилия врачей, он окончательно ослеп. Потом отнялась рука, исчезло осязание, порой он плохо сознавал, где находится. Окончательный диагноз прозвучал смертным приговором: «Сифилис головного мозга в сочетании с туберкулезом позвоночника».

    …В это время в Париже на Осеннем салоне 1906 г. в экспозиции русского искусства с триумфом демонстрировали более тридцати врубелевских картин, но сам художник уже был далек от суетных мирских забот.

    В октябре 1907 г. Михаила Александровича поместили в психиатрическую лечебницу Бари, откуда он был выписан в конце 1907 г. Врубель стал совершенно беспомощен. Положение усугублялось еще и тем, что, ослепнув, Врубель почти утратил осязание. Тем не менее доктор М. С. Морозов, у которого художник жил летом 1908 г., рассказывал, что он мог прекрасно рисовать одним штрихом карандаша, но как только отрывал грифель от бумаги, не мог продолжить рисунок.

    В августе 1908 г. Врубель снова в стационаре — как и прежде, он находится в состоянии возбуждения, снова бред, галлюцинации. Но в периоды успокоения на свиданиях с сестрой расспрашивает ее об искусстве, интересуется судьбой своих картин. Анна Александровна говорила, что он словно «нравственно прозрел, просветлел». Исчезла прежняя раздражительность. М. Врубель любил, когда ему читали вслух, однако не переносил грустных финалов, и для него всегда сочиняли счастливый конец.

    Душевное расстройство то затихало, то обострялось. В периоды обострений художник отказывался от еды, простаивал иногда целые ночи у своей постели, утверждая, что если он не будет есть 10 лет, то прозреет и рисунок у него станет «необыкновенно хорош».

    В декабре 1909 г. в истории болезни М. Врубеля зафиксировано воспаление легких с высокой температурой. 1 апреля 1910 г. Михаила Врубеля не стало. «Хватит лежать, собирайся, Николай, поедем в академию», — были его последние слова.

    Первую заупокойную службу отслужили в небольшой церкви при лечебнице. Вокруг гроба собралось совсем немного людей, но когда тело умершего Врубеля перенесли в здание Академии художеств, попрощаться с художником пришел весь Петербург. Впрочем, многие осуждали художника — епископ Новгородский писал, что художники, пытающиеся в гордыне своей изобразить бесов, кончат жизнь подобно Врубелю, ослепшими, в сумасшедшем доме.

    В какой же связи могли находиться душевная болезнь Врубеля и его творчество? Здесь очевидно одно: недуг не только не прерывал творческий процесс (он был оборван слепотой), но именно в период болезни происходили подъемы, приведшие к рождению настоящих шедевров, среди позднейших: «К ночи», «Царевна-Лебедь», «Сирень» (все 1900), «Демон поверженный» (1902), «Шестикрылый серафим» (1904). Об огромном творческом потенциале Врубеля еще более красноречиво говорят его поздние графические листы. Такова «Жемчужина» (1904) — художник признавался, что и не думал изображать морских царевен, их образы возникли из игры перламутра как бы сами собой.

    Вообще в последние годы перед слепотой творчество М. Врубеля сопровождают надлом, напряженность. Характерны «змеиные» демоны — в периоды страхов, галлюцинаций змеи символичны для душевнобольных. Они всплывают как проявление глубоко спрятанных страхов перед незаметным врагом, который так пугал когда-то первобытного человека. Застывшие льдины, громады камней часто фигурируют в произведениях художника — Врубель сам переживал эти минуты застывания, окоченения. Он в своих сочетаниях красок еще больше оттеняет свои зловещие настроения. Вся смена настроений — от радости к печали и болезни — возбудимость, страхи, ужас, скованность завершаются идеей величия, чтобы постепенно, угасая, переходить «от света к тьме».

    И все же напрямую связывать творчество М. Врубеля с психопатологией нельзя. Во-первых, основные психические расстройства — маниакальное и депрессивное — мешали работе. В депрессии художник обычно переставал писать, а в маниакальном состоянии делал это беспорядочно и непродуктивно. Во-вторых, болезнь художника имела необычное течение, причем глубокие и относительно стойкие светлые периоды, сохранившийся интеллект, исключительная работоспособность обязаны его сложной индивидуальности, проявляющейся и в патологии, и в здоровье.

    Изучение истории болезни показало: чаще всего Врубель брался за кисть или за карандаш в моменты душевного волнения, тревоги или душевной невзгоды, связанной с бредовыми переживаниями (прежде всего, с бредом самоуничижения и греховности). В работе он находил успокоение, и потому, чем горше было у него на душе, чем сильнее он ощущал себя больным, тем ожесточеннее трудился. Создается впечатление, что источником вдохновения у Врубеля в период болезни было страдание, а с этой точки зрения его творчество, как заметил Ф. А. Усольцев, — это здоровое творчество, реализованное в условиях патологии. С этим же может быть связана и большая, чем ранее, простота и ясность его произведений и возросшая их выразительность. Не психоз вдохновлял Врубеля, а то мучительное переживание беды, в которой он оказался.

    Поделитесь на страничке

    Следующая глава >

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *