Выставка сидура в манеже

Акт вандализма «Божьей воли»

Руководство Музейно-выставочного объединения «Манеж» будет настаивать на возбуждении уголовного дела по факту погрома членами движения «Божья воля» выставки «Скульптуры, которых мы не видим». В понедельник предполагается сделать экспертную оценку материального ущерба, после чего в правоохранительные органы будет подано соответствующее заявление. В результате действий вандалов пострадали четыре работы скульптора Вадима Сидура.

Движение с вызывающим названием «Божья воля» для своих хулиганских акций выбирает ведущие культурные институции. Если театр – то МХТ, если выставка – то «Манеж» (при том что в Москве с 1989 года существует Музей Вадима Сидура, только, приди погромщики туда, это не имело бы большого резонанса). Расчет на широкую огласку оказывается успешным – имя лидера экстремистской религиозной организации Дмитрия Цорионова сейчас у всех на слуху. Это его звездный час, момент ликования. Смотрители «Манежа» рассказывают, что когда охранники оттеснили вандалов, те очень веселились: корчили гримасы и показывали пальцами рожки, что совсем уж странно для людей, называющих себя православными. Как-никак знак бесовщины.

И если руководители «Манежа» пока воздерживаются от комментариев, с журналистами общается только пресс-секретарь Елена Карнеева, то Цорионов охотно дает интервью. В частности, говорит, что он ничего и не попортил, так, только какую-то тарелку случайно разбил. Это неправда.

Существенно пострадали произведения Вадима Сидура. В прессе ошибочно их называют скульптурами, скульптур на выставке действительно много, однако испорчены гравюры, вырезанные на листах линолеума. Все – на библейские сюжеты. Елена Карнеева подчеркивает, это – государственное имущество:

– Цорионов повредил экспонаты, принадлежащие музейным фондам. Повреждения серьезные. Экспонаты бросали на пол, их рвали. У гравюр разрушены некоторые фрагменты. У одной работы отломан уголок приличного размера.

– Сейчас многие предъявляют претензии к вашей охране. Почему они не пресекли действия таких посетителей выставки?

– Выставка занимает площадь три тысячи квадратных метров. Наша охрана спасла экспозицию, потому что эти люди планировали разгромить все. Охранники быстро среагировали, вызвали полицию. Они действовали строго по регламенту: оттесняли погромщиков, не применяя при этом физической силы. Кстати, в бой вступали зрители, закрывали грудью работы.

– Где сейчас находятся поврежденные вещи?

– В полиции. На их месте лежат белые таблички с нашими извинениями перед посетителями, – сообщает Елена Карнеева.

Вадим Сидур. «Несение креста»

Организаторам выставки «Скульптуры, которых мы не видим» в московском «Манеже» удалось привлечь внимание правоохранительных органов к акту вандализма, совершенному так называемыми «православными активистами». Но этого может оказаться недостаточно, чтобы остановить «маховик псевдорелигиозной цензуры», – так назвал подобные претензии к художникам бывший директор Музея и общественного центра имени А. Д. Сахарова, правозащитник Юрий Самодуров. В интервью Радио Свобода он неоднократно подчеркнул, что, по его мнению, Дмитрий Цорионов (Энтео) и его сторонники получают покровительство и одобрение со стороны высокопоставленных чиновников от церкви, при этом лидеры «ведущих художественных институций страны» недальновидно отмалчиваются:

Вадим Сидур. «Распятие с предстоящими»

– В 2003 году в Музее-центре имени А. Д. Сахарова была разгромлена выставка «Осторожно! Религия». Был суд, и виновными были признаны не те, кто ее разгромил, а организаторы выставки. А в 2007 году в Музее-центре имени А. Д. Сахарова была выставка «Запретное искусство – 2006» и тоже суд признал организаторов выставки виновными в ее проведении. И вот с тех пор маховик этой псевдорелигиозной цензуры раскручивается. И был еще почти десяток случаев, когда громили выставки. И вот последний громкий случай перед погромом в «Манеже» был связан со спектаклем «Тангейзер» в Новосибирске: по требованию верующих был уволен директор театра, а постановку сняли с репертуара. Что касается ситуации в «Манеже». Я лично видел Цорионова. Он пытался напасть на шествие кочевого Музея современного искусства, которое мы проводили по бульварам. На мой взгляд, он не вполне здоровый человек, не в том плане, что он не отвечает за свои поступки, а в том плане, что у него в голове, как принято выражаться, «тараканы». Но дело не в «тараканах» в его в голове, а в том, что его поддерживает Патриархия. Он создал некое движение, и были фотографии в «Фейсбуке», какая-то церемония в церкви была, так его и его активистов в соответствующем наряде принимали. В общем, патриархия его поддерживает и делала это все время.

Если сейчас не будет публичного заявления руководителей ведущих художественных институций нашей страны по поводу того, что произошло в «Манеже», то надо сделать вывод, что этот погром закономерен

Если и сегодня, после попытки погрома выставки в «Манеже», Цорионов избежит серьезного наказания – я имею в виду наказание за вандализм – это либо лишение свободы, либо очень крупный штраф – если он этого наказания избежит, это будет означать, что Патриархия фактически его поддерживает, хотя представители патриархии могут говорить какие-то другие слова. И второе, что мне кажется даже более существенным. Если сейчас не будет какого-то публичного заявления руководителей ведущих художественных институций нашей страны по поводу того, что произошло в «Манеже», и не будет их требования к прокуратуре серьезно наказать Цорионова за этот погром, то, в общем, надо сделать вывод, что этот погром закономерен, и что художественное сообщество не способно себя никаким образом защищать, кроме введения самоцензуры.

Embed share Embed share Текст скопирван The URL has been copied to your clipboard

No media source currently available

0:00 0:07:06 0:00 Скачать медиафайл Pop-out player

Я могу перечислить эти институции: Эрмитаж, Русский музей, Третьяковская галерея, Государственный центр современного искусства, Московский музей современного искусства, еще множество авторитетных институций есть. Так вот, если их руководство не выступает по поводу того, что произошло в «Манеже», – или каждый из них, или вместе – с публичным обращением и заявлением: «Мы требуем от прокуратуры серьезно наказать Цорионова за этот погром», то значит, художественное сообщество не в состоянии себя защитить, точнее, оно готово к самоцензуре.

Православные активисты начинают вести себя просто как гопники, как отряды хунвейбинов

Сегодня показать какие-либо работы в музеях и галереях при риске, что это может вызвать раздражение у священников и православных активистов, почти никто не решается. Погром в «Манеже» показал абсурдность ситуации, потому что там на этой выставке вообще нет работ, которые, с моей точки зрения, могли бы вызвать недовольство верующих людей в том, что называют религиозными чувствами. Это означает, что граница «дозволенного» все сдвигается и сдвигается. И православные активисты начинают вести себя просто как гопники, как отряды хунвейбинов. Но они пользуются покровительством, прежде всего, руководства РПЦ. Из-за этого представители художественных институтов предпочитают не связываться. Потому что все думают: «до нас дело не дойдет», либо «мы не будем у себя показывать то, что может вызвать какие-то резкие отрицательные реакции, побережемся». Так вот, поберечься уже невозможно, потому что никто даже не представлял себе, что на работы Вадима Сидура могут обратить внимание Цорионов или кто-то вроде него.

Вадим Сидур. «Распятие» Линолеум, резьба

Но Всеволод Чаплин (председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Московского Патриархата. – РС), реагируя на саму выставку и на погром, сказал, что, конечно, громить нехорошо, но ведь и закон не надо нарушать, организуя такие выставки. Он имел в виду закон об оскорблении религиозных чувств, статью 282-ю, в которой речь идет о разжигании религиозной розни. Он фактически сказал, что ряд работ на этой выставке не нужно было экспонировать.

Рядовые художники не могут создавать отряды самообороны на выставках. И посетители на выставках тоже не могут создавать отряды самообороны

В общем, итог двойной. Если Цорионов не будет серьезно наказан, это значит, что РПЦ в лице высшего руководства, иерархов, администрации, Цорионова серьезно поддерживает. Если же руководители художественных институций отмолчатся и не сделают заявление, что они требуют серьезно наказать Цорионова, и не обратятся с этим в прокуратуру, то остается только самоцензура при организации выставок в будущем. Она будет только усиливаться.

Вадим Сидур. «Война»

Это означает, что художественное сообщество защитить себя не в состоянии. Потому что у художественного сообщества есть формальные лидеры по должности – это руководители художественных институций. Они не рядовые художники в смысле слова «рядовые» как не занимающие руководящих постов. Рядовые же художники не могут создавать отряды самообороны на выставках. И посетители на выставках тоже не могут создавать отряды самообороны. На погром должна быть реакция прокуратуры и руководителей художественных институций, которые должны, грубо говоря, вступить в спор с покровителями Цорионова. Боюсь, что вступить в спор с ними никто из тех, о ком я говорю, не хочет, и все они делают вид, что этих покровителей нет, что Цорионов сам по себе. Но это не так, – говорит Юрий Самодуров.

Заведующий отделом новейших течений петербургского Государственного Русского музея Александр Боровский не считает акт вандализма в Москве исключительным событием и не видит, как еще можно защитить музеи от вандалов:

Тоже мне, Савонаролы из подворотни! Что касается этого Энтео, или как его там, – это перевозбужденный мальчонка, он хочет славы, у него руки потеют, ведь заметьте – все это делается под камеры

– Нет, безусловно, надо все делать законным путем. Ни один музей не может позволить себе, чтобы его вещи крушили, и ни одна прокуратура в этом случае не сможет отказать музею. А вот когда выставки частные, здесь начинается тягомотина – разбили, не разбили, просто уронили. Они же тоже не идиоты – ломать музейные вещи. Это не больные люди, это перевозбужденные люди. Настоящих буйных-то мало, которые готовы срок сидеть. Ничего серьезного в музейных национальных собраниях они, слава Богу, не крушили. Им надо в маленькую лазеечку проскользнуть, Чаплин скажет, что обе стороны плохие – все это мы проходили. Может быть, это не совпадает с генеральной линией либеральной – но мне кажется, не надо быть слишком пугливыми. Я считаю, если попадутся под руку, надо мужские качества проявить – и охране, и художникам, если будут рядом. Вот посмотрим, как они будут физически бороться за свои идеи. Не дай Бог, чтобы это все продолжалось, но, мне кажется, от первого

Вадим Сидур. «Адам»

подзатыльника… Тоже мне, Савонаролы из подворотни! Не думаю, что действия этой компании направлены против музеев, они просто хотят заявить о своем видении ситуации. Ведь в музее есть охрана, успеют схватить до – хорошо, после – прекрасно: накостыляют по шее, сдадут в полицию. Если что-то музейное тронут, тут уже от срока им не отвертеться, никакая политика не поможет. Но в целом, что касается этого Энтео, или как его там, – не надо множить эти мерзости. Это перевозбужденный мальчонка, он хочет славы, у него руки потеют, ведь заметьте – все это делается под камеры. И когда мы говорим о них – создаем для них почву. Болезненные честолюбцы были всегда, к Церкви это не имеет никакого отношения, а из-за безнаказанности все сходит им с рук. Те дяди, которые их привечают, сами не понимают, кого они вскармливают. Но вообще это не самая страшная угроза для культуры – самая страшная исходит из других мест.

– Не из министерства ли культуры?

– Ну, министерство ничем не уничтожает. Гораздо страшнее Энтео – безразличие народа к любым акциям. Кстати, государственные институции искусство не трогают – тут тоже не надо нагнетать лишнего. Я был знаком с одним иранским директором, у них прекрасное собрание современного искусства еще со времен шаха. И вот приходит аятолла и говорит: абстракцию показывать можно, а там, где изображение – поп-арт и прочее – конечно, нельзя. Вот этого у нас, слава богу, нет. Но всегда есть люди, которые ловят момент и рекламируют только сами себя. Помните, был сумасшедший, который порезал картину «Иван Грозный»? А это не сумасшедшие, и не надо делать из них героев реакции, это тоже важно.

LiveInternetLiveInternet

50 лет назад Никита Хрущев устроил выволочку художникам-авангардистам: «Покамест нас история выдвинула, мы будем творить то, что полезно для нашего народа»

1 декабря 1962 года случилось событие, повергшее в шок советскую интеллигенцию, — посещение Никитой Сергеевичем Хрущевым выставки студии профессора Элия Белютина «Новая реальность» Московского отделения Союза художников СССР (МОСХ) и жесточайшая выволочка, которую он устроил художникам-авангардистам в выставочном зале «Манеж». Говорят, что вспышка Хрущева была искусно подстроена идеологом ЦК КПСС Сусловым и его сторонниками в Союзе художников.

Так, наверное, и было. Но все равно событие обросло легендами не меньше, чем якобы стучание Хрущевым ботинком по трибуне ООН (которого, кстати, в действительности не было). Одни участники встречи с Хрущевым уверяют, что он матерился и грозил им урановыми рудниками, другие — что лидер партии и правительства СССР в ярости срывал картины со стен. Но все смакуют, как он обзывал их «педерасами». И сходятся в одном — Хрущев продемонстрировал свое абсолютное бескультурье и показал себя тупым, ограниченным человеком всему миру. Никита Сергеевич действительно несколько раз употребил слова «педерасты» и «го…о» (кстати, свидетели говорят, что Хрущев буквально говорил «педерасы», но, видимо, грамотная стеногрфистка использовала правильный термин. — Прим. ред.). Но место нашлось не только им, но и концепциям.

Что говорил Хрущев на самом деле…

О ТВОРЧЕСТВЕ АВАНГАРДИСТОВ

— Я бы, например, сказал тем людям, которые увлекаются всякого рода мазней, не рисуют, не создают картины, а буквально мажут их: вы, господа, говорите, что мы, видимо, не доросли до понимания вашего искусства. Нет, мы, наш народ понимаем, что хорошо, а что плохо. И если эти, с позволения сказать «художники», которые не хотят трудиться для народа и вместе с народом, выразят желание поехать за границу к своим идейным собратьям, то пусть они попросят разрешения на выезд, в тот же день получат паспорта.

— Некоторые, видимо, стали стыдиться, что мы действительно, может быть, не доросли? Пошли к чертовой матери! Не доросли, что делать! Пусть судит нас история, а покамест нас история выдвинула, поэтому мы будем творить то, что полезно для нашего народа и для развития искусства… Сколько есть еще педерастов; так это же отклонение от нормы. Так вот это — педерасты в искусстве.

О ПРЕДНАЗНАЧЕНИИ СОВЕТСКОГО ИСКУССТВА

— Картина должна вдохновлять человека, она должна его возвышать, вдохновлять на подвиг ратный, трудовой. А это что?..

— Когда-то, в годы войны и после войны, я поддерживал очень дружеские отношения со скульптором Меркуловым (в действительности речь идет о скульпторе Меркурове, умершем в 1952 г. — Прим. ред.). Это хороший был человек. Когда я приезжал в Москву, он всегда звонил мне и приглашал к себе. Это был настоящий мужчина. Как-то раз он мне говорит: приходите в музей изящных искусств (на выставку картин, спасенных из Дрезденской галереи. — Прим. ред.). Это немножко будет и критикой звучать в адрес художников, здесь присутствующих. Он говорит: вот смотрите, вот это работа голландского художника — он назвал художника. Так вот, если наши художники нарисуют, говорит, надо дальше отходить; а здесь так нарисовано, что можно смотреть и в лупу; посмотрите, как он нарисовал — все поры видно. Вот это голландцы рисовали. И действительно, вы можете близко подойти, вы можете дальше отойти, у вас все равно представление не меняется, и вы можете долго стоять, смотреть и наслаждаться…

Ведь искусство не должно отталкивать, пугать. Он говорит: я страшно нарисую. Так вы должны страшным вызвать гнев — это одна цель, и другое — вызвать страх. И если крайность допустить, что ваше произведение начнет работать в одном направлении — вызовет только страх, это — капитуляция. А что вы преследуете?

— Вот художественное произведение литературы, вот ведь написал Солженицын об ужасных вещах (речь идет о повести А. И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича», опубликованной в журнале «Новый мир» за несколько дней до выставки. — Прим. ред.), но он написал с позиций, зовущих к жизни… Вы говорите, я вижу тут море, воздух, то, что вы видите, это только вы видите. А этого недостаточно. Произведение тогда, когда другие видят.

«Обнаженная» Роберта Фалька стала отправной точкой для «закипания» Хрущева.
Фото: Фото: nasledie-rus.ru

О ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ ВЛАСТИ, ОБЩЕСТВА И ХУДОЖНИКОВ

— Правительство не имеет права быть аморфным, оно должно проводить определенную политику в интересах народа. Эти скажут, что неправильно судят. Но не нам судить. Покамест народ нас держит, мы будем проводить ту политику, которую народ поддерживает… Нельзя играть в нейтралитет, вот о чем идет спор, а не о том, сколько чего. Дерьмо, хотя и маленькое, но оно аромат разносит и отравляет атмосферу.

— Вы обкрадываете общество. Человек, который не ворует, но не трудится с пользой для общества, а питается его благами, — вор. Вы тоже вор, потому что вы своим трудом полезного вклада в общее дело не делаете, а из общего котла вы берете, и это все — паразитизм… Вы живете в квартире: люди сделали цемент, люди сделали стекло, сделали квартиру. Какое вы имеете право жить в этой квартире, если вы ничего не делаете для общества?!

— Вы дайте нам списки, мы вам дадим на дорогу за границу, бесплатно довезем и скажем счастливого пути. Может быть, станете когда-нибудь полезными, пройдете школу капитализма, и вот тогда вы узнаете, что такое жизнь и что такое кусок хлеба, как за него надо бороться и мобилизовывать людей.

КАК СЛОЖИЛИСЬ СУДЬБЫ ХУДОЖНИКОВ ПОСЛЕ РАЗГРОМА

Элий Белютин, руководитель студии, после выставки построил свою мастерскую на дачном участке в Абрамцеве. В 60 — 70-х годах участвовал в выставках во Франции, Италии, Германии, США, Бельгии, Великобритании. В середине февраля 2012-го ему вернули его арестованную на той выставке картину «Не рыдай надо мной, мама», а 27 февраля он скончался в Москве на 87-м году жизни.

Борис Жутовский живет и работает в Москве. Начиная с 1964 г. его картины участвовали в выставках в самых разных странах мира, в том числе и в США. Вступил в Союз художников СССР (СХ) в 1969 году.

Эрнст Неизвестный, член СХ с 1955 года, до 1976 г. занимался художественной деятельностью в СССР, потом эмигрировал. Живет и работает в США, бывает в Москве.

Леонид Рабичев, член СХ с 1960 года и Союза писателей Москвы с 1993-го. Занимается книжной графикой, участвует в выставках, пишет стихи.

Владимир Янкилевский после выставки работал в книжных издательствах Москвы как художник-дизайнер. С 1975 года провел более 40 персональных и свыше 170 групповых выставок по всей планете. Живет и работает в Нью-Йорке, Москве и Париже.

На урановые рудники и лесозаготовки никто после выставки не попал.

Хрущев и Эрнст Неизвестный

Отдельная дискуссия у Хрущева случилась со скульптором Неизвестным.

Хрущев — Неизвестному:

— Вы интересный человек, вы на меня производите впечатление раздвоенного характера творческого: у вас и черт есть, и где-то есть и ангел. Вот сейчас идет борьба, кто из них победит. Я бы хотел, чтобы ангел победил.

— Вы хотите прикрыться именами крупных ученых. Я расскажу анекдот народный на эту тему. Вы физиолога Павлова знаете? Так вот рассказывают такой анекдот: идет он однажды по Невскому, проходит перед Казанским собором, снял шляпу и начал класть поклоны и крестить себя. А в это время улицу подметал дворник. Он оперся на метлу и говорит: советская власть, а сколько еще темных людей.

Потом Неизвестный вспоминал полемику в Манеже так:

— Интереснее всего то, что, когда я говорил честно, прямо, открыто и то, что я думаю, — я его загонял в тупик. Но стоило мне начать хоть чуть-чуть лицемерить, он это тотчас чувствовал и сразу брал верх. Я сказал: «Никита Сергеевич, вы меня ругаете как коммунист, вместе с тем есть же коммунисты, которые и поддерживают мое творчество, например, Пикассо, Ренато Гуттузо»… Он хитро прищурился и сказал: «А вас лично это волнует, что они коммунисты?» И я соврал: «Да!»… Словно почувствовав все это, он продолжал: «Ах, вас это волнует! Тогда все ясно, пусть вас это не волнует, мне ваши работы не нравятся, а я в мире коммунист номер один!»

Кстати, именно Неизвестный сделал памятник на могилу Хрущева. И взялся за него даже после того, как ему пообещали лишить его не только выгодных заказов, но и выдвижения на Государственную премию.

При подготовке материала использована «Стенограмма присутствия Н. С. Хрущева на выставке художников-авангардистов в Манеже».

Вот как вспоминал об этом событии, спустя три десятка лет, Леонид Рабичев в рассказе «Манеж 1962, до и после…».

«Никита Сергеевич стоял посреди зала, почти сплошь завешанного картинами учеников Элия Белютина. Я внимательно следил за мимикой лица Никиты Сергеевича — оно было подобно то лицу ребенка, то мужика-простолюдина, то расплывалось в улыбке, то вдруг на нем обозначалась обида, то оно становилось жестоким, нарочито грубым, глубокие складки то прорезывали лоб, то исчезали, глаза сужались и расширялись.
Видно было, что он мучительно хотел понять, что это за картины, что за люди перед ним, как бы ему не попасть впросак, не стать жертвой их обмана. Но при всем при этом на фоне лиц-масок помощников, сопровождавших его, однозначно замкнутых, однозначно угодливых, однозначно послушных или однозначно безразличных, — лицо Никиты Сергеевича отличалось естественной живостью реакций. В данном случае оно стало злым. Никита Сергеевич молчал около двух минут, а затем громко, с ненавистью произнес: “Говно!”. И, подумав, добавил: “Педерасты!”. И тут все сопровождавшие его государственные люди, как по команде, указывая пальцами то на одного, то на другого из нас, закричали: “Педерасты!”. Нас было тринадцать художников, мы стояли около своих картин.
Каждый из нас видел трех-четырех кричащих вождей, слышал то, что кричали именно они. Один слышал Шелепина, другой Мазурова, Фурцеву. Я лично стоял рядом с Сусловым и Ильичевым. Члены правительства с возбужденными и злыми лицами, одни бледнея, другие краснея, хором кричали: “Арестовать их! Уничтожить! Расстрелять!”.
Рядом со мной Суслов с поднятыми кулаками кричал: “Задушить их!”. Происходило то, что невозможно описать словами. Ситуация была настолько противоположна ожидаемой и настолько парадоксальной и непредсказуемой, что в первый момент я растерялся, никак не мог взять в толк, что это обращено к нам, ко мне в частности.
Между тем Никита Сергеевич поднял руку, и все замолчали. В наступившей тишине он произнес: “Господин Белютин! Ко мне!”. Бледный, но еще не сломленный Элий Михайлович подошел к Хрущеву. “Кто родители?” — спросил Хрущев. “Мой отец, — ответил Элий Михайлович, — известный общественный деятель”. В этом ответе содержалось что-то мистическое. Общественные деятели были в других странах, у нас же родители могли быть рабочие и крестьяне — это хорошо! Служащие, ученые и люди творческих профессий — хуже, но тоже возможно. Может быть, известным общественным деятелем Хрущев считал лишь себя? Он несколько опешил, не стал уточнять и спросил: “Что это?”. (Имелись в виду наши картины.) Элий Михайлович ответил — точно не помню, как именно, какие были слова, но по смыслу — начал говорить о содержании, о чем работы — домик в Ульяновске, портрет, пейзаж, Волга. Но кто-то опять закричал: “Педерасты!”, кто-то: “Надо их арестовать! Говно!”. И Хрущев сказал: “Говно!”. И все опять начали кричать, и опять Никита Сергеевич поднял руку, и все замолчали, и он сказал: “Господин Белютин! Вы хотели общаться с капиталистами, мы предоставляем вам такую возможность. На всех вас уже оформлены заграничные паспорта, через двадцать четыре часа все вы будете доставлены на границу и выдворены за пределы Родины”.
— Что вы делаете, Никита Сергеевич? — кричали все вокруг. — Их не надо выпускать за границу! Их надо арестовать! И вдруг кто-то обратил внимание на длинноволосого бородатого художника в красном свитере, на ныне покойного, доброго и талантливого Алешу Колли, и закричал: “Вот живой педераст!”. И члены правительства, и члены идеологической комиссии — все вытянули пальцы, окружили его, кричали: “Вот живой педераст!”.
Хрущев подошел к первой висящей слева от двери картине и спросил: “Кто автор?”
На следующей картине был в несколько трансформированном виде изображен молодой человек.
— Автора ко мне, — произнес Хрущев.
Подошел Борис Жутовский.
— Кто родители? — спросил Хрущев.
— Служащие, — кажется, ответил Борис Жутовский.
— Служащие? Это хорошо. Что это? (О картине.)
— Это мой автопортрет, — ответил Борис.
— Как же ты, такой красивый молодой человек, мог написать такое говно?
Борис Жутовский пожал плечами, в смысле — написал.
— На два года на лесозаготовки, — приказал кому-то Хрущев.
Дальше висела светло-голубая картина, напоминающая небо и людей в скафандрах, автором был Володя Шорц, родители — рабочие (мать санитарка).
— Рабочие — это хорошо, — сказал Никита Сергеевич, — я тоже был рабочим. Что это?
— Космонавты, — ответил Шорц.
— Какие же это космонавты? Я лично всех знаю. Нет среди них голубых, обыкновенные люди. Говно.
Никита Сергеевич, очевидно, по ассоциации обратился к Фурцевой и сказал, что вот он каждый вечер включает радиоприемник, и все джазы да джазы, и ни одного хора, ни одной русской народной песни.
“Мы, Никита Сергеевич, исправим положение”, — сказала Фурцева. Следующие два месяца во изменение всех программ с утра до вечера исполнялись русские народные песни.
— Зачем вы меня сюда привезли? — обратился он к Ильичеву. — Почему не разобрались в этом вопросе сами?
— Вопрос получил международную огласку, о них пишут за границей, мы не знаем, что с ними делать.
— Всех членов партии — исключить из партии, — сказал Хрущев, — всех членов союза — из союза, — и направился к выходу.
Вера Ивановна Преображенская сказала: “Ну, хорошо, вы все педерасты, а я кто?”. Мы стояли на площади и гадали, что с нами будет? Сколько часов остается? Чему верить? Вышлют из страны? Арестуют? Пошлют на лесозаготовки? Снимут с работы, исключат из союза? Ведь не кто-нибудь, а глава государства говорил все это. Что правильно?»
В результате событий на выставке на следующий день в газете «Правда» был опубликован разгромный доклад, который послужил началом кампании против формализма и абстракционизма в СССР. Хрущев потребовал исключить из Союза художников и из КПСС всех участников выставки, но оказалось, что ни в КПСС, ни в Союзе художников, из участников выставки практически никто не состоял.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *