Язык вражды определение понятия

LiveInternetLiveInternet

События на Украине и последовавшая за ними информационная война в русскоязычном Интернете стала временем расцвета политического нейминга*). Никогда еще такого не было и явно не скоро вновь будет (хотя то, что рано или поздно будет, уже понятно).

Пожалуй, впервые были сняты все возможные редакционные преграды. Если еще несколько лет назад изготовлением пропагандистской терминологии занимались преимущественно большие СМИ, да и то неохотно, то сейчас мемы и политические маркеры чаще всего рождаются непосредственно на полях виртуальных боев. И уже оттуда они зачастую уходят в СМИ, в том числе, на телевидение.

Давайте разбирать.

Одно из самых употребляемых слов в последние месяцы — «ватник» (он же «вата»). Если вдруг кто-то последние полгода провел в бункере без Интернета — «ватниками» называют российских интернет-пользователей патриотических взглядов.

Забавно то, что мало кто из использующих этот мем знает его происхождение. Почему именно ватник? Неужели только из-за неких абстрактных ассоциаций (был когда-то ватник элементом обмундирования советского солдата и т.п.)? Разумеется, нет.

На самом деле, «ватник» на пару лет старше российско-украинского конфликта, хоть и получил основное распространение в результате него. «Ватник» с 2011 года является постоянным персонажем двача и ряда одноименных русофобско-сатирических сообществ «ВКонтакте» (самое известное — «Рашка Квадратный ватник»). Вообще это скорее персонаж такого политического комикса-сериала — пьющий активный зритель ТВ, почитающий ветеранов и ругающийся на все иностранное.

Учитывая, что подавляющее большинство пользователей всю эту историю мема не знают, они используют слово «ватник» просто как маркер. При этом тональность данного слова самого по себе, без понимания его истории, абсолютно нейтральна, более того, скорее выгодна патриотическому сегменту пользователей. Сам мем апеллирует к определенным взглядам и ценностям (пусть и неприятным критику), таким образом, позиционируя «ватника» как политического субъекта. Фактически, этот мем скорее работает на тех, против кого его используют. Кстати, Навальный, обладая неплохими инстинктами пиарщика, понял это почти сразу и даже разразился постом в блоге, преследуя цель ограничить использование мема своими сторонниками. Но было поздно — мем к тому моменту уже стал общепринятым в антироссийской среде.

Несколько позже, в мае, вслед за «ватником» стал распространяться мем «колорады». Появился, по всей видимости, после поста Мальгина (в комментариях поправили — автором был Невзоров), в котором он назвал День Победы «колорадским праздником». Термин получил распространение среди украинских диванных войск, но в общем и целом остался маргинальным — апелляция к цветовому решению георгиевской ленты не несет в себе какого-то существенного негативного запала.

Явно в противовес «ватнику» был сгенерирован маркерный мем «укропы», который оказался столь же неудачным. Вообще, «фонетические» мемы, основанные на схожести звучания, очень редко бывают эффективными. Почти всегда они носят оттенок маргинальности — их легче всего придумать, но они почти всегда откровенно глупые. К тому же, появление «укропа» произошло через сложение слов «украинский» и «патриот» (альтернативная и, по всей видимости, более ранняя версия: «украинский» и «оппозиционер»). Таким образом, «расшифровка» (почти никогда, правда, не осуществляемая) работает скорее в пользу тех, кого этим маркером маркируют. Сюда же — «майдаун», типичный фонетический мем, но с более негативным словообразованием.

«Вежливые люди» — это пример другой технологии создания мема, через иронию и языковую игру. Такой мем, в отличие от фонетических, содержит внутри себя некоторое движение мысли и потому изначально более технологичен. При «подхватке» такого выражения критическую роль играет скорость его первоначального распространения, а также наличие сопутствующего контента. Использование данного мема с определенного момента стало невозможным, так как «вежливые люди», в крымском их понимании, в событиях на Донбассе участия уже не принимают. Кстати, на примере «вежливых людей» можно рассмотреть еще один кейс — как с мемом пытались расправиться при помощи контр-мема, которым стало словосочетание «зеленые человечки» и который открыто форсили через большое число СМИ и лидеров мнений. Тем не менее, «вежливые люди» все равно остались основным термином для сетевого описания вооруженных людей в Крыму.

Еще один ключевой термин с полей — «хунта». Мем родился тоже фактически в сетевых дискуссиях, пусть даже за авторством одного из лидеров мнений (Холмогоров). Мем решал вполне очевидную технологическую задачу — обозначал врага, подчеркивая его нелегитимность. Однако при этом его нельзя назвать в полной мере успешным, так как политологическое содержание термина «хунта» противоречило объекту маркировки. Хунта — это все-таки военная диктатура, а Порошенко и майдан можно назвать кем угодно только не военными. Кстати, после легитимации киевских властей в результате президентских выборов, использование термина быстро пошло на спад. Тем самым, киевское правительство было официально признано и на полях сетевых боев.

Опыт всего этого пропагандистского противостояния показывает, что в сетевых реалиях зачастую эффективнее не пытаться искусственно сконструировать тот или иной мем (чаще всего искусственное форсирование оканчивается неудачей), а внимательно следить за информационным полем, в том числе, в его наиболее агрессивной части, например, на дваче или сообществах ВК в поисках подходящего креатива пользователей, который уже дальше можно взять на вооружение пропаганде.

Справедливости ради, государство тоже не всегда стоит в стороне. Например, именно с подачи украинских официальных лиц и олигархических СМИ стало постоянно использоваться слово «террористы» для обозначения вооруженных сил ДНР-ЛНР. До этого искусственного насаждения, гораздо чаще даже на Украине использовался термин «сепаратисты» (реже — «боевики»). А тут расставили нужные акценты.

В свою очередь, российские официальные СМИ очень быстро смогли внедрить термины «каратели» — для обозначения олигархических батальонов и украинских вооруженных сил, и «ополчение» — для обозначения ДНР-ЛНР. В обоих случаях, маркировка шла именно со стороны государственных СМИ и решала задачи эмоционального восприятия происходящих событий широкой аудиторией. Надо признать, что обе стороны справились.

Довольно забавно сравнивать публикации российских и украинских «боевых СМИ» (примечательно: на Украине, кстати, абсолютно все СМИ «боевые», в России же только ограниченный пул, равно как и накал ненависти в медиа на Украине несравнимо выше) — даже в редкие моменты совпадения содержания публикаций, используемая терминология принципиально разная. Например, если в российских СМИ будет сообщение «группа карателей попала в плен к бойцам ополчения после неудачной попытки штурма Семеновки», то в украинских она будет выглядеть… Хотя нет, она никак не будет выглядеть, потому что в украинских медиа традиционно «потерь нет». Тоже ведь уже с подачи Тымчука мемом стало.

Наверное, про все это рано или поздно надо будет книгу писать, с систематизацией и какой-никакой теоретической базой. Может и напишу.

Станислав Апетьян

*) Нейминг (от англ. «name» — «имя») — это процесс создания названий компаний и торговых марок (брендов) с использованием инструментов лингвистики, фоносемантического и психоанализа. Главная цель нейминга — разработка уникального названия, которое будет помогать продвижению продуктов компании на рынок.

Язык вражды в СМИ

Исследователь Дзялошинский И. М. представляет термин «язык вражды» как «всю совокупность текстов (а также заголовков, фотографий и иных элементов) СМИ, прямо или косвенно способствующих возбуждению национальной или религиозной вражды или хотя бы неприязни».

В большинстве случаев журналисты используют «язык вражды», не вкладывая в него намеренно того смысла, который, как получается в итоге, несёт текст. Одним из объектов враждебной риторики журналистов является этническая принадлежность. Выделяются следующие ошибки, допускаемые авторами публикаций.

  1. Журналистская небрежность. Автор, не задумываясь, использует ненужные детали, которые могут в дальнейшем создавать негативное восприятие аудиторией конкретной социальной группы.
  2. Некорректный заголовок. По мнению Галины Кожевниковой, заголовок — своего рода реклама. И он привлекает внимание читателя. В случае, если он интересен, то, вероятнее всего, аудитория захочет познакомиться с публикацией. Нередки случаи, когда журналист использует броские заголовки. Хотя при этом в самом материале никакой сенсационности нет.
  3. Статистические «соблазны». Журналист гиперболизирует статистические данные для придания особой значимости своей публикации.
  4. Смешение социальной проблематики и этнической риторики. Другими словами, одна проблема может обсуждаться в публикации исключительно в «национальных» рамках, хотя на самом деле рассматриваемый вопрос гораздо шире и не сводится к одной социальной группе.
  5. Отрицание гражданства по этническому принципу. То есть журналист, говоря о человеке другой национальности и проживающего на территории конкретной страны, обозначает его как иностранца, не принимая во внимание наличие временной регистрации или гражданства.

Классификации «языка вражды»

Классификация А. М. Верховского

К 2012 году существуют три классификации «языка вражды». Одну из них предлагает исследователь А. М. Верховский.

Жёсткий «язык вражды»

  1. Прямые и непосредственные призывы к насилию.
  2. Призывы к насилию с использованием общих лозунгов.
  3. Прямые и непосредственные призывы к дискриминации.
  4. Призывы к дискриминации в виде общих лозунгов.
  5. Завуалированные призывы к насилию и дискриминации (к примеру, пропаганда положительного современного либо исторического опыта насилия или дискриминации).

Средний «язык вражды»

  1. Оправдание исторических случаев дискриминации и насилия.
  2. Публикации и высказывания, подвергающие сомнению общепризнанные исторические факты насилия и дискриминации.
  3. Утверждения об исторических преступлениях той или иной этнической (или иной) группы.
  4. Указание на связь какой-либо социальной группы с российскими и/или иностранными политическими и государственными структурами с целью её дискредитации.
  5. Утверждение о криминальности той или иной этнической группы.
  6. Рассуждения о непропорциональном превосходстве какой-либо этнической группы в материальном достатке, представительстве во властных структурах и т. д.
  7. Обвинение в негативном влиянии какой-либо социальной группы на общество, государство.
  8. Призывы не допустить закрепления в регионе (районе, городе и т. д.) определенных социальных групп.

Мягкий «язык вражды»

  1. Создание негативного образа этнической группы.
  2. Упоминание названий этнической группы в уничижительном контексте.
  3. Утверждение о неполноценности этнической группы.
  4. Утверждение о моральных недостатках этнической группы.
  5. Упоминание социальной группы или её представителей как таковых в унизительном или оскорбительном контексте (к примеру, в криминальной хронике).
  6. Цитирование ксенофобных высказываний или публикация подобного рода текстов без соответствующего комментария, определяющего размежевание между мнением интервьюируемого и позицией автора текста (журналиста); предоставление места в газете для явной националистической пропаганды без редакционного комментария или иной полемики.

Классификация М. В. Кроза и Н. А. Ратиновой

Михаил Кроз (кандидат психологических наук, сотрудник Генпрокуратуры) и Наталья Ратинова (кандидат психологических наук) предлагают более упрощенную классификацию «языка вражды».

  1. Ложная идентификация: формирование и подкрепление негативного этнического стереотипа, отрицательного образа нации, расы, религии и т. п.
  2. Ложная атрибуция: приписывание враждебных действий и опасных намерений представителям какой-либо нации, расы, религии и т. п.
  3. «Мнимая оборона»: побуждение к каким-либо действиям против определенной нации, расы, религии и т. п.

Классификация Европейского университета

Ещё одну классификацию предлагают исследователи из Европейского университета (Санкт-Петербург).

  1. Тексты с относительно мягким «языком вражды». Содержат признаки деления на «МЫ-группу» и «ОНИ-группу». Эти группы противопоставляются по ряду признаков, которые считаются постоянными и присущими всей группе в целом. Например, «все русские высокодуховны». Характеристики «ОНИ-группы» будут носить негативный оттенок и, наоборот, в случае с «МЫ-группой».
  2. Тексты с относительно жёстким «языком вражды». Вместе с делением на «МЫ» и «ОНИ» содержат побудительные конструкции, которые призывают к негативным действиям в отношении «ОНИ-группы».

> См. также

  • Разжигание межнациональной розни
  • Этнофолизм
  • Ксенофобия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *