За веру царя отечество

За Веру, Царя и Отечество…

Сергей Сергеевич Бехтеев — (20 (7) апреля 1879 — 4 мая 1954) (Место рождения Липовка, Орловская губерния, Российская Империя)
«русский поэт и драматург, белогвардейский офицер, эмигрант первой волны, Гражданская лирика Бехтеева посвящена идеалам монархизма. Был лично знаком с семьями Николая II и претендента на российский престол великого князя Кирилла Владимировича. Родился в имении Липовка Елецкого уезда Орловской губернии. Из старинного дворянского рода, известного с 1571 г. Учился в Александровском лицее, По окончании Лицея издаёт сборник стихов, посвящённый императрице Александре Фёдоровне. В 1903 году поступает служить в подшефный Императрице Кавалергардский полк, получает чин офицера.
Сергей Бехтеев

С началом Первой мировой войны служит в действующей армии, получает ранение в голову и попадает в лазарет, где его посещает Императрица с Великими княжнами. В октябре 1917 г. на пепелище собственного дома в Липовке пишет ряд патриотических стихов. Часть стихов удалось передать Царской семье в Тобольск. Самое известное стихотворение Бехтеева — «Пошли нам, Господи, терпенье…» (Елец, октябрь 1917). Автор послал это стихотворение через графиню А. В. Гендрикову Царской Семье, находившейся в заключении в Тобольске. Его собственноручно переписала старшая дочь Николая II великая княжна Ольга Николаевна, поэтому оно нередко ошибочно приписывалось ей и получило большую известность в русском зарубежье 1920-х годов. Стихотворение сочувственно (хотя отметив его недостатки) оценил Владислав Ходасевич, считавший его автором великую княжну».
Основная тематика других его произведений: трагедия России и русского народа, предательство царя ближайшим окружением, Гражданская война, надежда на воскрешение России и т. п. Многие стихи поэта положены на музыку и исполняются Жанной Бичевской.
В эмиграции выпустил сборники стихов («Святая Русь», «Царский Гусляр», «Песни русской скорби и слез», «Два письма», «Песни сердца» и др.)
«Умер в Ницце. Похоронен на местном русском кладбище Кокад. Надпись на могильной плите гласит:
Корнет, лицеист Императорского Александровского Лицея 59 курса, царский поэт и офицер белой армии.»
Пошли нам, Господи, терпенье,
В годину буйных, мрачных дней,
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.
Дай крепость нам, о Боже правый,
Злодейства ближнего прощать
И крест тяжелый и кровавый
С Твоею кротостью встречать.
И в дни мятежного волненья,
Когда ограбят нас враги,
Терпеть позор и униженья
Христос, Спаситель, помоги!
Владыка мира, Бог вселенной!
Благослови молитвой нас
И дай покой душе смиренной,
В невыносимый, смертный час…
И, у преддверия могилы,
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молится кротко за врагов!
г. Елец, Октябрь 1917 г.
****
В те дни, когда мы все так низко пали,
Везде мне грезится священный Образ Твой,
С глазами, полными божественной печали,
С лицом, исполненным небесной добротой.
Тебя жалеть я не могу, не смею:
Ты для меня — по-прежнему Велик!
Перед тобой, мой Царь, я вновь благоговею,
И больно мне глядеть на Твой Державный Лик.
Слепой народ, обманутый лжецами,
За чистоту души Твоей святой,
Тебя клеймил постыдными словами
И казни требовал, над кем же… над Тобой!
Не так ли пал и Царь коварной Иудеи,
Мессия истины, народная мечта,
И Бога своего преступные евреи
Распяли на доске позорного Креста.
И Царь был осужден на пытки рабской казни,
Над Божеством глумился весь народ,
И люди-изверги убили без боязни
Того, Кто создал мир, моря и небосвод.
Но, победив в аду немые силы гроба,
Воскрес Господь и всем явился вновь;
Побеждена врагов чудовищная злоба,
И козни зла рассеяла Любовь…
Я верю в день священного возмездья!
Клятвопреступники, вас кара неба ждет!
Вас уличат в предательстве созвездья,
Над вами Солнце правды не взойдет;
И камни возопят от вашего злодейства,
Вас грозно обличит правдивая судьба
За низость ваших чувств, за гнусность фарисейства,
За клеветы восставшего раба…
Еще недавно так, пред Ним склоняя вы и,
Клялися вы Его до гроба защищать
И за Царя-Вождя, Хозяина России,
Вы обещали жизнь безропотно отдать.
И что же! где слова? где громкие обеты?
Где клятвы верности, присущие войскам?
Где ваших прадедов священные заветы?
А Он, обманутый, Он твердо верил вам!
Он, ваш исконный Царь, смиреньем благородный,
В своей душе Он мог-ли помышлять,
Что вы готовитесь изменой всенародной
России честь навеки запятнать!
Предатели, рожденные рабами,
Свобода лживая не даст покоя вам.
Зальете вы страну кровавыми ручьями,
И пламя пробежит по вашим городам.
Не будет мира вам в блудилище разврата,
Не будет клеветам и зависти конца;
Восстанет буйный брат на страждущего брата,
И мечь поднимет сын на старого отца…
Пройдут века; но подлости народной
С страниц Истории не вычеркнут года:
Отказ Царя, прямой и благородный,
Пощечиной вам будет навсегда!
г. Орел, 1917 г.
Моей Родине
Прошла пора, когда в венце державном
Иконописною сияя красотой,
Блистала ты на троне православном,
Пленяя мир смиренной простотой.
Была тогда ты царственно прекрасной,
Святою Русью всюду ты звалась,
Перед тобой склонялся недруг властный,
Тебе хвала всеобщая неслась.
Теперь, увы, ты сделалась иною: —
Ты свой покров священный совлекла,
И распаленная чудовищной враждою,
Себя на общее презренье обрекла.
Ты храмы древние кощунством осквернила,
Ты разгромила Божьи алтари,
Ты те богатства блудно расточила,
Что накопляли мудрые Цари.
В своем безумии и яростной гордыне,
Отдавшись вихрю гибельных страстей,
Ты обесчестила духовные святыни,
Ты перебила лучших сыновей.
И вот теперь, поганая, босая,
Вся обагренная в дымящейся крови,
Ты мечешься, стеня и проклиная,
Без божества, без веры, без любви.
Забыв удел твоей прекрасной доли,
Победы громкие и славные дела,
Гонясь за призраком давно желанной воли,
Ты рабство худшее себе же создала.
Глумясь над совестью, святыни попирая,
Ты лезешь на рожон, ты падаешь в петлю,
Ты бесноватая, преступная, шальная, —
Но я твой сын! — и я тебя люблю!
Люблю за ширь стихийного размаха,
За кротость рабскую пред посланной судьбой,
За Крест Владимира, за Шапку Мономаха,
За Стеньки Разина разгулье и разбой.
Люблю тебя за то, — что ты необычайна.
Как песнь твоих былин, как сказок вещий бред,
Что для чужих племен — ты вековая тайна
И что такой, как ты, другой на свете нет!
Сергей Бехтеев
г. Ницца 11 ноября 1941 г.
Россия
Была Державная Россия,
Была великая страна
С народом мощным, как стихия,
Непобедимым, как волна.
Но, под напором черни дикой,
Пред ложным призраком «сво-бо-д»
Не стало Родины великой
Распался скованный народ.
В клочки разорвана порфира,
Растоптан царственный венец,
И смотрят все державы мира,
О, Русь, на жалкий твой конец!
Когда-то властная Царица,
Гроза и страх своих врагов,
Теперь ты жалкая блудница,
Раба, прислужница рабов!
В убогом рубище, нагая,
Моля о хлебе пред толпой,
Стоишь ты, наша Мать родная,
В углу с протянутой рукой.
Да будут прокляты потомством
Сыны, дерзнувшие предать
С таким преступным вероломством
Свою беспомощную Мать!
1917 год
За что?
Ответ недоумевающим
«Грех, тяготеющий над нами — вот сокровенный корень нашей болезни,
вот источник наших бед и злоключений!..»
Слова послания Патриарха Тихона от 18 июня 1918 г.
Нам, русским, послан Крест тяжелый,
И мы должны его влачить,
За грех чудовищной крамолы,
За то, что не хотели чтить
В своей бессовестной гордыне,
Как непокорные сыны,
Нам Богом данные святыни
Благой и мудрой старины.
За то, что нехристям в угоду
Преступный замысел творя,
Себе мы прочили свободу
И свергли Ангела-Царя.
И тем, покрыв себя позором,
Дерзнули клятву осквернить,
За всех нас данную Собором,
Во век Романовым служить.’
И вот за этот грех великий
Страдаем всюду мы теперь,
И Русью правит деспот дикий,
Бесчеловечный, лютый зверь.
И долго будем мы томиться
Под нам ниспосланным Крестом,
Пока в душе не совершится
У нас великий перелом,
Пока от зол мы не очнемся,
И, приведя наш бунт к концу,
К Царю мы, каясь, не вернемся,
Как дети блудные к Отцу.
С.С. Бехтеев
г. Ницца,
20 октября 1942 г.

«За Веру, Царя и Отечество»: к истории знаменитого воинского девиза

Крест «За Веру, Царя и Отечество»

Дореволюционный воинский девиз «За Веру, Царя и Отечество!», хотя и оформился окончательно в XIX веке, имеет славную предысторию. В допетровские времена воины шли в бой за «землю Руськую» (Слово о полку Игореве), «за землю за Рускую и за веру християньскую» (Задонщина), «за Дом Пресвятыя Богородицы и за православную христианскую веру» (приговор Первого ополчения 1611 г.), за «государскую честь» (приговор Земского собора 1653 г.). Таким образом, все три составные части будущего девиза к XVIII веку стали неотъемлемой частью русского самосознания – требовалось лишь объединить их в одну емкую формулу.

Слово «Отечество», конечно, было известно и в Древней Руси, однако имело разнообразные значения. Под ним понималась не только «родина» («нѣ́сть прорóкъ безъ чéсти, тóкмо во отéчествiи своéмъ (Мф. 13:57)), но и «отцовство» (один из иконописных образов Троицы Новозаветной, включающий изображение Бога Саваофа в виде старца, именуется «Отечеством»). Однако со времен Петра Великого понятие «Отечество» приобретает важное идеологическое звучание. Известен приказ Петра, озвученный в войсках перед Полтавским боем, в котором говорилось: «Воины! Вот пришел час, который должен решить судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за Государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за Православную нашу веру и Церковь». Известен также заздравный тост Петра: «Здравствуй тот, кто любит Бога, меня и отечество!». Первые учрежденные в России ордена, как гласили их девизы, вручались «За веру и верность» (орден св. ап. Андрея Первозванного, учрежден в 1699 г.), «За любовь и Отечество» (орден св. вмчц. Екатерины, 1714 г.), «За труды и Отечество» (орден св. блгв. Александра Невского, 1725 г.).

В день коронации императрицы Елизаветы Петровны 25 апреля 1742 года новгородский архиепископ Амвросий (Юшкевич) оправдывал произведенный ею дворцовый переворот тем, что она выступила «за целость Веры и Отечества … против неприятеля и сидящих в гнезде орла российского нощных сов и нетопырей, мыслящих злое государству». На медали в честь коронации Екатерины II также было выбито: «За спасение Веры и Отечества». В ее манифесте о вступлении на престол в 1762 году прославлялась сражавшаяся «за Веру и Отечество» российская армия. В манифесте о военной дисциплине 22 сентября 1762 года отмечалось «усердие к Нам и Отечеству». Указ от 18 июля 1762 года упоминал «службу, приносимую Богу, Нам и Отечеству». Наконец, Жалованная грамота дворянству 1785 года восхваляло дворянство, ратующее «противу внутренних и внешних врагов веры, монарха и отечества».

В 1797 году боровшийся с франкофильским вольномыслием император Павел I приказал изъять слово «Отечество» из употребления (вместе со словами «гражданин», «общество» и т. п.) и заменить на слово «Государство». Однако это запрет продержался недолго – новый император Александр I в 1801 году его отменил. И на медали, которой награждались ополченцы 1806-1807 годов, опять значилось: «За Веру и Отечество». Однако в это время понятие «Отчество» наполняется новым содержанием: если ранее оно, как у Петра, больше связывалось со «родом своим», то теперь с новыми романтическими веяниями его значение повышалось – теперь оно скорее означало причастность к уникальной национальной культуре. В 1811 году С.Н. Глинка в своем журнале «Русский вестник» так сформулировал патриотический идеал: «Бог, Вера, Отечество». Как справедливо отмечают историки, он противопоставлялся лозунгу Французской революции «Свобода. Равенство. Братство».

Стоит также отметить почти демонстративное отсутствие в формуле Глинки упоминания о монархе. Отношения Александра I с «русской партией» в те времена были непростыми: императора подозревали в стремлении ограничить собственное самодержавие, что воспринималось с полным неприятием. Царю постоянно напоминали о том, что его самодержавная власть не распространяется лишь на одно: он не может ее ограничить – Бог и народ, вручившие ему власть, сделать это не позволят. Н.М. Карамзин в «Записке о древней и новой России» (1811 г.) писал о начале династии Романовых: «Бедствия мятежной аристократии просветили граждан и самих аристократов; те и другие единогласно, единодушно наименовали Михаила самодержцем, монархом неограниченным; те и другие, воспламененные любовью к отечеству, взывали только: Бог и Государь!..». Подвергнув политику Александра I жесткой критике, Карамзин закончил свои слова так: «Любя Отечество, любя монарха, я говорил искренно. Возвращаюсь к безмолвию верноподданного с сердцем чистым, моля Всевышнего, да блюдет Царя и Царство Российское!». Таким образом, именно всенародная вера и любовь к Отчеству становились гарантами сохранения Царства.

Начало Отечественной войны 1812 года не только вызвало патриотический подъем, но и сплотило общество вокруг власти. Еще накануне войны государственным секретарем был назначен яркий представитель «русской партии» адмирал А.С. Шишков. В своем «Рассуждении о любви к Отечеству» он писал о героях времен Смуты: «Всяк из сих христолюбивых воинов, перекрестясь, становился на место убитого подле него товарища, и все сряду, увенчанные кровью, не сделав шагу назад, лежали побитые, однако не побежденные. Как? Сия твердая грудь, несущаяся за Церковь, за Царя, за Отечество на острое железо; сия с текущею из ран кровью великодушно изливаемая жизнь; сие великое в человеке чувство родится без надежды на бессмертие? Кто поверит сему?». Именно Шишков был автором выходивших во время войны императорских манифестов и обращений, пользовавшихся широкой народной любовью. Позднее А.С. Пушкин писал о Шишкове: «Сей старец дорог нам: он блещет средь народа, // Священной памятью двенадцатого года». В воззвании к Москве о созыве ополчения от 6 июля 1812 года говорилось: «Того ради имея в намерении, для надежнейшей обороны, собрать новые внутренние силы, наипервее обращаемся Мы к древней столице предков Наших, Москве. Она всегда была главою прочих городов Российских; она изливала всегда из недр своих смертоносную на врагов силу; по примеру ее, из всех прочих окрестностей текли к ней, наподобие крови к сердцу, сыны Отечества, для защиты оного. Никогда не настояло в том вящей надобности, как ныне. Спасение Веры, Престола, Царства того требуют». Кокарда ополчения 1812 года (как и позднее – в 1854-1856 годах) представляла собой крест с надписью: «За Веру и Царя». Наконец, в написанном Шишковым в ноябре 1812 года «Объявлении для чтения в церквах» говорилось: «Вы достохвально исполняли долг свой, защищая Веру, Царя и Отечество». Итак, девиз родился – и родился он из огня Двенадцатого года. О том, какую силу подобные слова имели, можно судить хотя бы по тому, что прусское ополчение 1813 года (ландвер), выступившее против Наполеона в союзе с русскими, также получило кокарду по типу русской – в виде латунного креста с девизом «Mit Gott für König und Vaterland» («С Богом за короля и Отечество»).

В дальнейшем Шишков не раз упоминал все три понятия вместе. В манифесте 18 мая 1814 года, изданном в покоренном Париже, опять отмечался всенародный подвиг: «Кроткий поселянин, незнакомый дотоле со звуком оружия, оружием защищал Веру, Отечество и Государя». Переложением шишковского девиза стали те принципы, на которых министр народного просвещения С.С. Уваров в 1832-1833 годах предложил основать российское образование: «Православие. Самодержавие. Народность». Позднее в манифесте императора Николая I, опубликованном 14 марта 1848 года в связи с новой революцией во Франции, говорилось: «Мы удостоверены, что всякий Русский, всякий верноподданный Наш, ответит радостно на призыв своего Государя; что древний наш возглас: за Веру, Царя и Отечество, и ныне предукажет нам путь к победе: и тогда, в чувствах благоговейной признательности, как теперь в чувствах святого на него упования, мы все вместе воскликнем: С нами Бог! разумейте языцы и покоряйтеся: яко с нами Бог!». Памятный знак в виде креста с надписью «За Веру, Царя, Отечество» был пожалован ополченцам – участникам Крымской войны после заключения Парижского мира 1856 года. С этого времени изречение приобрело свой неизменный лаконичный вид, сохранявшийся до 1917 года. Пожалуй, до сих пор оно остается лучшим образцом русского воинского девиза.

Ополченский крест Александр 3 и Николай 2

Привет всем любителям покопать )) Продолжаю здесь пополнять базу знаний различных находок кладоискателей, чтобы потом, когда случится найти что-то похожее, я уже знал, ценная ли находка и как часто встречается. И сегодня рассмотрим очень адреналиновую находку — «крест за веру, царя и отечества».

Выглядит крест вот так:

Награда была введена аж в 1812 году и сохранилась до Николая II. Кстати, до Крымской войны этот крест наградой не считался и носился на головных уборах. А вот после Крымской войны, с 1856 года, официально крест ополчения стал нагрудной наградой. Чеканился из бронзы, латуни и железа.

Почему ополченский крест? Потому что введен он был для ратников Государственного ополчения в 1812 году. Тогда с Наполеоном воевали вроде ))

Все различие старых крестов того времени и крестов Николая 2 — в вензеле. Взглянув на фотку повнимательнее, увидите в центре вензель Николая 2 — Н2.

Для сравнение — такое же крест времен Александра 3 выглядит вот так (в центре вензель АIII):

Ну и теперь рассмотрим, что влияет на стоимость данной находки. В первую очередь, конечно же, целостность всех элементов награды. Особенно это касается креплений с задней стороны, копательские находки зачастую их не имеют и это сильно снижает стоимость находки. Ну и внешний вид передней стороны также имеет значение.

Давайте посмотрим проходы на интернет-аукционах «ополченского креста» времен Николая 2.

Итак, первый проход за 1600 рублей в январе 2012 (фото кликабельно)

Вполне себе копательский сохран VF+. Хотя, как мне кажется, удовольствия от такой находки будет больше, чем от продажи. 1600 рублей не такая уж и сумма, чтобы продавать такую находку. Уж лучше оставить себе и потом, глядя на неё, вспоминать свои ощущения ))

Вот еще один проход на ауке — крест ушел уже почти за 2000 рублей.

Еще один лот на Волмаре — крест уже железный (Fe). Он стоит чуть дороже по сравнению с бронзовым. Сохран VF, а цена 1424 рубля. Все скорее всего потому, что найти железный крест в хорошем состоянии практически нереально.

Больше я на Волмаре ауков не нашел и полез искать на разных форумах и прочих ресурсах. Все сходятся в мыслях, что за крест Николая II максимум можно получить 2000 рублей и то, если он будет в шикарном сохране. Но такие находки мало кто продает, особенно в хорошем сохране. Так что если вы хотите себе в коллекцию такой, придется поискать ))

А вот крест времен Александра 3 идет уже заметно дороже. Нашел один проход на Волмаре за 2749 рублей. Качество такое же VF+.

Ну и еще один лот в шикарном редком сохране XF — лот «ушел» по цене 3777 рублей.

Вот такие классные находки могут попасться каждому из нас и принести массу впечатлений от копа. Вы еще не копаете? Тогда немедленно начинайте, ведь у каждого мужчины в крови тяга к приключениям, к неизведанному и старинному )) Удачных находок на копе и пусть земляной дед вам благоволит.

За веру, царя и Отечество!


Девиз, под которым сражались русские воины, для унтер-офицера 2-го Туркестанского стрелкового батальона Фомы Данилова исполнился во всех смыслах
«Фома Данилов. Замученный русский герой» — так назвал свою статью в январском номере 1877 года журнала «Дневник писателя» Федор Михайлович Достоевский. Писателя потряс рассказ о русском воине, напечатанный годом ранее военной газетой «Русский инвалид».
Ее героем стал обычный русский 29-ти летний мужчина Фома Данилов, он был из «экономических крестьян» села Кирсановки Самарской губернии (ныне Пономарёвский район Оренбургской области). В 23 года был рекрутирован в армию, через 4 года службы произведен в унтер-офицеры и вскоре стал каптенармусом 2-го Туркестанского стрелкового батальона. Этот батальон был включен Туркестанскую Стрелковую бригаду, принимал участие в Хивинском походе 1873 года, отличился во время взятия крепости Махрам (август 1875 года), которая была центром восставших кокандцев.
В ноябре 1875 года во время следования батальона из Ташкента в Наманган сломалась одна из повозок и каптенармус Фома Данилов (каптенармус – это то же самое, что сегодня каптерщик) вместе с солдатами перегружал имущество в другую арбу, а потому они отстали от основных сил и попали в плен к кокандцам. Пленников отвезли в город Маргелан (ныне Ферганской области Узбекистана), который находился под властью Пулат-хана, одного из предводителей Кокандского восстания.
Недоучившийся студент медресе Пулат-хан (настоящее его имя Исхак Хасан-уулу) служил имамом в Андижане, он придерживался радикальных взглядов и объявил джихад против неверных.
Поэтому, когда в Маргелан доставили русских пленных, он решил этот случай обратить в публичную устрашающую акцию.
21 ноября (по старому стилю) 1875 года он собрал жителей города на центральной площади и на их глазах велел убивать пленных солдат. Перед казнью солдатам предлагали перейти в ислам и поступить на службу Пулат-хану, но никто из них не согласился.
Фому Данилова, как офицера решили испытывать последним. Трижды предлагали ему отречься от Христа и принять мусульманство, взамен обещая богатство и высокие должности, но русский воин стоял твердо.
«В какой вере родился, в такой и умру, а своему царю я дал клятву и изменять ему не буду», — отвечал он.
Как повествует «Русский инвалид», Фому Данилова связали и привязали к доске. Он перекрестился насколько позволяли связные руки, и 25 кокандцев почти в упор дали по нему «неправильный залп», стремясь не убить, а тяжело ранить. Русский герой оставался жив около часа. Пощады он не попросил. На местных жителей его стойкость произвела огромное впечатление, они говорили, что «русский солдат умер как батыр», (т.е. богатырь).
Через два месяца восстание было подавлено, Коканд взят, Пулат-хана за зверства над русскими солдатами казнили. Останки Фомы Данилова и других воинов были погребены по христианскому обряду.
Подробности казни Фомы Данилова стали известны благодаря расследованию, которое поручил провести военный губернатор генерал Михаил Скобелев, впоследствии данные расследования попали в «Русский инвалид» и другие газеты.
Царь Александр II, присягу которому давал Фома Данилов, назначил вдове унтер-офицера Ефросинии и ее дочери пенсию.
Достоевский, пораженный подвигом русского воина, назвал его «эмблемой России, всей России, всей нашей народной России». Как отмечает писатель, история Данилова, хоть и была напечатана многими газетами, но прошла «тихо», общество и интеллигенция пропустили это известие.
Казалось мученичество за веру – это случаи из далеко прошлого, православные отдавали свою жизнь за веру во времена, когда Русь находилась под властью Орды, в Смутное время, но оказывается и в XIX веке происходили подобные случаи. И эти испытания с достоинством проходили, не князья и монахи, а самые простые русские люди.
Волна страшных испытаний накроет уже весь русский народ в начале XX века, и происходить она будет не от басурман, а от своих. В конце XX века подвиг Фомы Данилова повторит рядовой Пограничных войск РФ Евгений Родионов, служивший на границе с Чечней. Родионов был взят в плен чеченскими боевиками, от него требовали снять нательный крест и отречься от веры, но Евгений предпочел отречению смерть.
В 2009 году за свою миссию среди мусульман исламистами был убит настоятель московского храма апостола Фомы о. Даниил. Вера во Христа и в XXI веке сопряжена с риском для жизни, особенно для ближневосточных христиан и христиан, проживающих в мусульманских странах. Но, как и прежде, мировому прогрессивному сообществу до этого нет никакого дела.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *