Жить не тужить

Амвросий Оптинский: «Жить — не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать, и всем мое почтение»

23.10.2015 08:25

23 октября Православная Церковь празднует память Преподобного Амвросия Оптинского. Простой иеромонах, всю жизнь боровшийся с тяжкими недугами, он сумел стать одним из самых почитаемых русских старцев.

Оптина

«Мы должны жить на земле так, как колесо вертится, чуть одной точкой касается земли, а остальным стремится вверх; а мы, как заляжем, так и встать не можем», — такой совет, по легенде, Амвросий дал Льву Толстому. Писатель, выйдя от него, произнес: «Святой человек. Поговорил с ним, и как-то легко и отрадно стало у меня на душе. Вот когда с таким человеком говоришь, то чувствуешь близость Бога».

Преподобный Амвросий решил стать монахом, пережив серьезную болезнь. Недуг настиг его на последнем курсе Тамбовской духовной семинарии, куда юноша поступил, пойдя по стопам священника-деда.

Он был шестым из восьмерых детей в семье и при крещении получил имя Александр — в честь князя Александра Невского. На дворе стоял 1835 год. Позже старец вспоминал: он дал обет принять монашество, и болезнь — первая в череде тяжких недугов, которые будут преследовать его всю жизнь, – отступила. Но решение уйти в монахи он откладывал еще четыре года. По его словам, «не решался сразу покончить с миром — жался».

Все изменила поездка в Троице-Сергиеву лавру. Один из старцев обители сказал юноше: «Иди в Оптину. Ты там нужен, и тебя ждут».

Испытание

Он принял постриг с именем Амвросия в 1842 году. Молодого монаха поставили в ученики к оптинским старцам — Льву и Макарию. Преподобный Лев говорил про него: «Большой вырастет человек, великий», — хотя на людях не показывал своего расположения и порой намеренно гневался на него, приучая к смирению. Монастырским послушанием Амвросия была помощь повару, а позже его, выучившего в семинарии пять языков, привлекли к переводу и изданию книг.

В 1845 году Амвросий сильно простудился во время поездки в Калугу, где его рукоположили в иеромонахи (монах с саном священника). Болезнь протекала настолько тяжело, что спустя год по немощи его вывели за штат. От своего недуга он не смог избавиться до конца жизни: с трудом передвигался, страдал от болей, головокружений, из-за чего принимал многих людей, не вставая с кровати.

Одной деревенской бабе, пришедшей к нему за советом, он сказал: «Ты не тужи, у тебя не ременные гужи. Лыко да мочало оборвалось — связала и опять помчала». В этом совете преподобный передал свое отношение и к собственному недугу.

Распорядок

Нездоровье не помешало ему принимать ежедневно десятки людей. Распорядок старца, по воспоминаниям его современников, выглядел так: он поднимался в четыре-пять утра и вставал на молитву, длившуюся три-четыре часа. Затем следовало время приема: его старец вел у себя в келье, принимая сначала монахов, а затем мирян. В час дня или иногда позже ему приносили еду, затем следовал недолгий отдых — не более часа. После этого келейники помогали ему читать вечерню, а потом прием возобновлялся и длился допоздна, и, наконец, уже в районе полуночи читалось вечернее правило.

«Нужно жить нелицемерно и вести себя примерно, тогда наше дело будет верно, а иначе выйдет скверно», — говорил преподобный Амвросий. И прибавлял опять же рифмой: «Терпел Елисей, терпел Моисей, терпел Илия, потерплю и я».

Придуманные старцем крылатые выражения расходились по всей Руси. Сам он признавался, что пробовал даже сочинять стихи, да не вышло: «Полагал я, что это легко. Выбрал хорошее местечко, где были долины и горы, и расположился там писать. Долго, долго сидел я и думал, что и как писать; да так ничего и не написал».

Чудеса

Федор Достоевский был настолько впечатлен разговором с Амвросием, что сделал его прообразом старца Зосимы в романе «Братья Карамазовы». Лев Толстой называл Амвросия святым человеком. А деревенский люд, который шел в келью к старцу, изумлялся: «Как просто и понятно говоришь ты, отче», — на что Амвросий отвечал, что простоты этой просил у Бога двадцать лет.

Очевидцы свидетельствовали о необыкновенной прозорливости старца. В житии преподобного есть рассказ резчика по дереву, который в Оптиной пустыни делал иконостас: по окончании работ ему дали крупную сумму денег, и он заторопился домой, перед отъездом решив зайти к Амвросию за благословением. Старец задержал его: «Здесь ночуй. А завтра приходи ко мне чай пить». Резчик заволновался: с утра к нему должны были приехать новые заказчики, но ослушаться старца не посмел, уехал из обители через день. Много лет спустя этот человек пришел проститься со своим тяжело больным знакомым. Тот перед смертью повинился: в день, когда старец оставил резчика в обители, знакомый с дружками ждал его на дороге — знал, что резчик понесет с собой деньги, и хотел его убить.

Больные после посещения преподобного выздоравливали. При этом старец старался сделать так, чтобы эти исцеления не бросались в глаза: стукнет кого-нибудь шутливо по голове, а у того проходит боль, исчезает недуг. Посетители, которые бывали у старца часто, просили: «Уж ты побей меня, батюшка Амвросий!»

Прославление

Старец скончался 23 октября 1893 года. Спустя почти сто лет, в 1988 году Поместный собор Русской православной церкви прославил его в лике святых. Мощи преподобного находятся во Введенском соборе Оптиной пустыни — обитель и сегодня остается одним из крупнейших духовных центров России.

Никого не осуждать, никому не досаждать. Жизнь Амвросия Оптинского

Перед одаренным юношей открыты были двери Духовной академии. Но иной путь был уготован Александру: в последнем классе семинарии он тяжело заболел и, прося в молитвах Богородицу об исцелении, дал обет стать монахом.

Юноша выздоровел, но веселый и озорной нрав удерживали его от исполнения обета 4 года. Александр чувствовал угрызения совести, но не находил в себе сил оставить мир, «жался», по его же словам. Но однажды, отправившись в Троице-Сергиеву Лавру на богомолье, он заехал в Троекурово к известному затворнику о. Иллариону, который дал ему указание: «Иди в Оптину, ты там нужен». У мощей преподобного Сергия Александр укрепился в решении исполнить, наконец, свой обет. Приехав домой и опасаясь, что уговоры родных и друзей поколеблют его намерение, он тайно бежал в Оптину пустынь. Ласково принятый старцем Львом, вскоре он принял постриг и был наречен Амвросием, затем рукоположен в иеродьякона и, позднее, в иеромонаха.

Путь старца Амвросия был свободен от скорбных внешних обстоятельств: ему не приходилось, как его предшественникам и духовным руководителям старцам Льву и Макарию, бороться с косностью монахов и их представлениями о старчестве как о ереси. Но делание отца Амвросия было сопряжено с тяжкими и непрерывными болезнями из-за крайней слабости его здоровья.

Несмотря на это, старец принимал у себя в келье толпы людей, никому не отказывал, народ стекался к нему со всех концов страны. Вставал он в четыре — пять утра, звал к себе келейников, и читалось утреннее правило. Оно продолжалось более двух часов, после чего келейники уходили, а старец предавался молитве и готовился к своему дневному служению. С девяти часов начинался прием: сперва монашествующих, затем мирян. Часа в два ему приносили скудную еду, после которой он час-полтора оставался один. Затем читалась вечерня, и до ночи возобновлялся прием. Часов в 11 совершалось длинное вечернее правило, и не раньше полуночи старец оставался, наконец, один. Так в течение более тридцати лет, изо дня в день, старец Амвросий совершал свой подвиг. На нем сбывались слова: «Сила бо Моя в немощи совершается» (2 Кор. 12, 9). Старец обладал дарами умной молитвы, прозорливости, чудотворения, известно множество случаев исцеления.

Старец Амвросий принимал у себя цвет русской интеллигенции того времени: Н. В. Гоголь, Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой, В. С. Соловьев, К.Н.Леонтьев, А.К.Толстой, М.Н.Погодин, Н.М.Страхов и многие другие искали в скиту смысл жизни. Литературным воплощением отца Амвросия стал старец Зосима из «Братьев Карамазовых». Л. Н. Толстой после беседы с о. Амвросием радостно сказал: «Этот о. Амвросий совсем святой человек. Поговорил с ним, и как-то легко и отрадно стало у меня на душе. Вот когда с таким человеком говоришь, то чувствуешь близость Бога». В. Розанов писал: «Благодеяние от него льется духовное, да, наконец, и физическое. Все поднимаются духом, только взирая на него… Самые принципиальные люди посещали его (о. Амвросия), и никто не сказал ничего отрицательного. Золото прошло через огонь скептицизма и не потускнело».

Изречения и афористические советы отца Амвросия разошлись в пословицы и поговорки и любовь к ним не становится меньше — в нескольких простых словах батюшка умел выразить всю сущность христианской жизни.

До отца Амвросия никто из старцев не открывал двери своей кельи женщине. Он же не только принимал множество женщин и был их духовным отцом, но и основал недалеко от Оптиной пустыни женский монастырь — Казанскую Шамординскую пустынь.

Как-то молясь Божией Матери о помощи монахиням и заступничестве, отец Амвросий увидел в небе Саму Богородицу. Образ врезался в память старца, и по его эскизу монах-иконописец Даниил написал икону «Спорительница хлебов»: над хлебными полями Шамордино на облаке сидит Пречистая Дева с распростертыми в стороны руками. Празднование иконы установлено на 15 октября, когда заканчивается уборочная страда и люди могут посвятить время молитве.

Именно в Шамордино старцу суждено было встретить свою кончину. 10 (23) октября 1891 года старец отошел ко Господу. Гроб с телом старца под моросившим осенним дождем был перенесен в Оптину пустынь, и ни одна из свеч, окружавших гроб, не погасла. Он был погребен возле монастырской церкви рядом с наставником, отцом Макарием. Сейчас же мощи святого Амвросия почивают во Введенском соборе, а над ракой помещена икона святого. С этой иконой связано удивительное событие: когда после канонизации старца к его мощам приехала съемочная группа, готовившая программу для фестиваля киноискусств в Амстердаме, и оператор навел камеру на лик преподобного, икона замироточила. Это был первый случай, когда мироточение было заснято на кинопленку. Фильм имел большой успех: старец и после смерти заговорил с людьми.
На надгробии преподобного выгравированы слова апостола Павла, которые очень точно отражают подвиг великого старца: «Бых немощным, яко немощен, да немощныя приобрящу. Всем бых вся, да всяко некия спасу» (1 Кор. 9, 22).

LiveInternetLiveInternet

10 / 23 октября – память великого старца ХIX века, преподобного Амвросия Оптинского (1812–1891). Публикуем отрывок из книги издательства Сретенского монастыря: «Жизнеописание Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия».

Жизнеописание Оптинского старца иеросхимонаха Амвро­сия / Схиарх. Агапит (Беловидов). — М. : Изд-во Сретенского монастыря, 2010. — 440 с. Советы и наставления свои, которыми старец Амвросий пользовал души приходивших к нему с верою, преподавал он или часто в уединенной беседе, или вообще всем окружавшим его в форме самой простой, отрывочной и нередко шутливой. Вообще нужно заметить, что шутливый тон назидательной речи старца был его характерной чертой.

***

«Как жить?» — слышался старцем со всех сторон общий и весьма важный вопрос. По своему обыкновению он отвечал в шутливом тоне: «Жить — не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать и всем мое почтение». Такой тон старцевой речи вызывал часто улыбку на устах легкомысленных слушателей. Но если посерьезнее вникнуть в это наставление, то каждый увидит в нем глубокий смысл. «Не тужить» — т.е. чтобы сердце не увлекалось неизбежными для человека скорбями и неудачами, направляясь к Единому Источнику сладости вечной — Богу; чрез что человек при бесчисленных и разнообразных невзгодах может успокаивать себя, мирясь с ними, или «смиряясь». «Не осуждать», «не досаждать». — Ничего нет обыкновеннее между людьми осуждения и досаждения, этих исчадий погибельной гордости. Их одних достаточно к тому, чтобы низвести душу человека во дно адово, между тем как они большей Старец Амвросий частью и за грех не считаются. «Всем мое почтение» — указывает на заповедь апостола: в почтительности друг друга предупреж­дайте (Рим 12, 10). Сводя все эти мысли к одной общей, мы видим, что в вышеприведенном изречении проповедовалось старцем главным образом смирение, эта основа жизни духовной, источник всех добродетелей, без которого, по учению святого Иоанна Златоуста, как упомянуто прежде, невозможно спастись.

***

На предлагавшийся старцу общий вопрос: «Как жить?» — иногда отвечал он и несколько иначе: «Нужно жить нелицемерно и вести себя примерно; тогда наше дело будет верно, а иначе выйдет скверно».

***

«Мы должны, — еще говорил старец, — жить на земле так, как колесо вертится: чуть только одной точкой касается земли, а остальными непременно стремиться вверх; а мы как заляжем на землю, так и встать не можем».

***

«Спасение наше должно содеваться между страхом и надеждою»

На вопрос, как это праведники, зная, что они хорошо живут по заповедям Божиим, не возносятся своею праведностью, старец ответил: «Они не знают, каков ожидает их конец». «Потому, — прибавлял он, — спасение наше должно содеваться между страхом и надеждою. Никому ни в каком случае не должно предаваться отчаянию, но не следует и надеяться чрезмерно».

***

Вопрос: можно ли желать совершенствования в жизни духовной? Ответ старца: «Не только можно желать, но и должно стараться совершенствоваться в смирении, т.е. в том, чтобы считать себя в чувстве сердца хуже и ниже всех людей и всякой твари».

***

О терпении: «Когда тебе досаждают, никогда не спрашивай — зачем и почему. В Писании этого нигде нет. Так, напротив, сказано: если кто ударит тебя в десную ланиту, обрати ему и другую. В десную ланиту на самом деле ударить неудобно, а это разуметь нужно так: если кто будет на тебя клеветать или безвинно чем-нибудь досаждать, — это будет означать ударение в десную ланиту. Не ропщи, а перенеси удар этот терпеливо, подставив при сем левую ланиту, т.е. вспомнив свои неправые дела. И если, может быть, ты теперь невинен, то прежде много грешил; и тем убедишься, что достоин наказания».

***

Если кто-либо из братии, по малодушию и нетерпеливости, скорбел о том, что его не скоро представляют к мантии, или к иеродиаконству и иеромонашеству, старец имел обыкновение так говорить в назидание: «Это, брат, все придет в свое время, — всё дадут; добрых дел никто не даст».

***

«Чтобы не предаваться раздражительности и гневу, не должно торопиться»

О раздражительности: «Никто не должен оправдывать свою раздражительность какою-нибудь болезнью, — это происходит от гордости. А гнев человека, по слову святого апостола Иакова,не творит правды Божией (Иак 1, 20). Чтобы не предаваться раздражительности и гневу, не должно торопиться».

***

Беседуя о зависти и памятозлобии, старец сказал: «Нужно заставлять себя, хотя и против воли, делать какое-нибудь добро врагам своим; а главное — не мстить им и быть осторожным, что- бы как-нибудь не обидеть их видом презрения и уничижения».

***

«Любовь, конечно, выше всего. Если ты находишь, что в тебе нет любви, а желаешь ее иметь, то делай дела любви хотя сначала без любви. Господь увидит твое желание и старание и вложит в сердце твое любовь».

***

«Кто имеет дурное сердце, не должен отчаиваться, потому что с помощью Божией человек может исправить свое сердце. Нужно только внимательно следить за собою и не упускать случая быть полезным ближним, часто открываться старцу и творить посильную милостыню. Этого, конечно, нельзя сделать вдруг, но Господь долготерпит. Он тогда только прекращает жизнь человека, когда видит его готовым к переходу в вечность или же когда не видит никакой надежды на его исправление».

***

О милостыне старец Амвросий говорил: «Святой Димитрий Ростовский пишет: если придет к тебе человек на коне и будет у тебя просить, подай ему. Как он употребит твою милостыню, ты за это не отвечаешь».

***

Еще: «Святитель Иоанн Златоуст говорит: начни отдавать неимущим, что тебе не нужно, что у тебя валяется; потом будешь в состоянии давать больше и даже с лишением себя, а наконец уже готов будешь отдать и все, что имеешь».

***

На вопрос, как понимать слова Писания: будьте мудры, как змии (Мф 10, 16), — старец объяснил: «Змея, когда нужно ей переменить старую свою кожу на новую, проходит чрез очень тесное, узкое место, и таким образом ей удобно бывает оставить свою прежнюю кожу: так и человек, желая совлечь свою ветхость, должен идти узким путем исполнения евангельских заповедей. При всяком нападении змея старается оберегать свою голову. Человек должен более всего беречь свою веру. Пока вера сохранена, можно еще все исправить».

***

«Безбожникам нет оправдания»

«Я говорила как-то батюшке, — пишет его духовная дочь, — об одной семье, что мне всех их очень жаль, — они ни во что не верят, ни в Бога, ни в будущую жизнь; жаль именно потому, что они, может быть, и не виноваты в этом сами, их воспитывали в таком неверии или были другие какие причины. Батюшка закачал головой и так гневно сказал: “Безбожникам нет оправдания. Ведь всем, всем решительно, и язычникам проповедуется Евангелие; наконец, по природе всем нам от рождения вложено чувство познания Бога; стало быть, сами виноваты. Ты спрашиваешь, можно ли за таких молиться? Конечно, молиться за всех можно”. “Батюшка! — говорила я вслед за тем. — Ведь не может ощущать в будущей жизни полного блаженства тот, которого близкие родные будут мучиться в аду?” А батюшка на это сказал: “Нет, там этого чувства уже не будет: про всех тогда забудешь. Это все равно как на экзамене. Когда идешь на экзамен, еще страшно и толпятся разнородные мысли, а пришла — взяла билет (по которому отвечать), про все забыла”».

***

Пришел к старцу какой-то господин, не верящий в существование бесов. Господин сказал: «Воля ваша, батюшка, я даже не понимаю, что это за бесы». На это старец ответил: «Ведь и математику не все понимают, однако она существует».

***

О лености и унынии: «Скука — унынию внука, а лени дочь. Чтобы отогнать ее прочь, в деле потрудись, в молитве не ленись; тогда и скука пройдет, и усердие придет. А если к сему терпения и смирения прибавишь, то от многих зол себя избавишь».

***

О нечувствии и бесстрашии, по поводу внезапной смерти С., батюшка сказал: «Вот смерть-то не за горами, а за плечами, а нам хоть кол на голове теши».

***

«Вот смерть-то не за горами, а за плечами, а нам хоть кол на голове теши»

Еще говорил: «Если на одном конце деревни будут вешать, на другом конце не перестанут грешить, говоря: до нас еще не скоро дойдут».

***

О силе покаяния рассказывал следующее: «Один все грешил и каялся, и так всю жизнь. Наконец покаялся и умер. Злой дух пришел за его душой и говорит: он мой. Господь же говорит: нет, — он каялся. “Да ведь хоть каялся, опять согрешал”, — продолжал диавол. Тогда Господь ему сказал: “Если ты, будучи зол, принимал его опять к себе после того, как он Мне каялся, то как же Мне не принять его после того, как он, согрешив, опять обращался ко Мне с покаянием? Ты забываешь, что ты зол, а Я благ”».

***

«Бывает, — так говорил батюшка, — что хотя грехи наши чрез покаяние и прощаются нам, но совесть все не перестает упрекать нас. Покойный старец отец Макарий для сравнения показывал иногда свой палец, который давно когда-то был порезан: боль давно прошла, а шрам остался. Так точно и после прощения грехов остаются шрамы, т.е. упреки совести».

***

«Хотя Господь и прощает грехи кающимся, но всякий грех требует очистительного наказания. Например, благоразумному разбойнику Сам Господь сказал: Ныне же будешь со Мною в раю (Лк 23, 48); а между тем после этих слов перебили ему голени; а каково было еще на одних руках, с перебитыми голенями повисеть на кресте часа три? Значит, ему нужно было страдание очистительное. Для грешников, которые умирают тотчас после покаяния, очищением служат молитвы Церкви и молящихся за них, а те, которые еще живы, сами должны очищаться исправлением жизни и милостынею, покрывающею грехи».

***

«Креста для человека (т.е. очистительных страданий душевных и телесных) Бог не творит. И как ни тяжек бывает у иного человека крест, который несет он в жизни, а все же дерево, из которого он сделан, всегда вырастает на почве его сердца». Указывая себе на сердце, батюшка прибавлял: «Древо при исходищах вод, — бурлят там воды (страсти)».

***

«Когда человек, — говорил еще старец, — идет прямым путем, для него и креста нет. Но когда отступит от него и начнет бросаться то в ту, то в другую сторону, вот тогда являются разные обстоятельства, которые и толкают его опять на прямой путь. Эти толчки и составляют для человека крест. Они бывают, конечно, разные, кому какие нужны».

***

«Иногда посылаются человеку страдания безвинно для того, чтобы он, по примеру Христа, страдал за других. Сам Спаситель прежде пострадал за людей. Апостолы Его также мучились за Церковь и за людей. Иметь совершенную любовь — и значит страдать за ближних».

***

Говорил еще старец: «Один брат спросил другого: кто тебя обучил молитве Иисусовой? А тот отвечает: бесы. — “Да как же так?” — “Да так: они беспокоят меня помыслами греховными, а я все творил да творил молитву, — так и привык”».

***

Один брат жаловался старцу, что во время молитвы множество бывает разнообразных помыслов. Старец на это сказал: «Ехал мужик по базару; вокруг него толпа народу, говор, шум, а он все на свою лошадку: но-но! но-но! — так помаленьку-помаленьку и проехал весь базар. Так и ты, что бы ни говорили помыслы, все свое дело делай — молись!»

***

Чтобы люди не оставались в беспечности и не возлагали всю свою надежду на постороннюю молитвенную помощь, старец повторял обычную народную поговорку: «Боже-то поможи, да и сам мужик не лежи». А Т. сказала: «Батюшка! Чрез кого же нам просить, как не через вас?» Старец ответил: «И сама проси; ты вспомни, — двенадцать апостолов просили Спасителя за жену хананеянку, но Он не услышал их; а сама стала просить, упросила».

***

Но так как молитва есть сильнейшее оружие против невидимого врага, то он и старается всячески отвлекать от нее человека. Передавал старец такой рассказ: «На Афоне у одного монаха был скворец-говорун, которого монах очень любил, увлекаясь его разговорами. Но вот странно: лишь только монах начнет исполнять свое молитвенное правило, скворец тут и разговорится и не дает молиться монаху. Раз на светлый праздник Воскресения Христова монах подошел к клетке и говорит: “Скворушка, Христос воскресе!” А скворец отвечает: “Вот то-то и беда наша, что воскрес”, — и тут же околел, а в келье монаха разлилось нестерпимое зловоние. Тогда понял монах свою ошибку и раскаялся».

***

Что Бог главнее всего смотрит на внутреннее молитвенное настроение души человека, об этом старец говорил: «Пришел как-то к упомянутому выше отцу игумену Антонию один больной ногами и говорит: “Батюшка, у меня ноги болят, не могу класть поклоны, и это меня смущает”. Отец Антоний ответил ему: “Да уж в Писании сказано: Сыне, даждь ми сердце, а не ноги”».

***

«Отчего люди грешат?» — задавал иногда старец вопрос и сам же решал его: «Или оттого, что не знают, что должно делать и чего избегать, или если знают, то забывают; если же не забывают, то ленятся, унывают. Наоборот, так как люди очень ленивы к делам благочестия, то весьма часто забывают о своей главной обязанности — служить Богу; от лености же и забвения доходят до крайнего неразумия или неведения. Это три исполина — уныние или леность, забвение и неведение, — от которых связан весь род человеческий нерешимыми узами. А затем уже следует нерадение со всем сонмищем злых страстей. Потому мы и молимся Царице Небесной: Пресвятая Владычице моя Богородице, святыми Твоими и всесильными мольбами отжени от мене, смиреннаго и окаяннаго раба Твоего, уныние, забвение, неразумие, нерадение и вся скверная, лукавая и хульная помышления…».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *