Жив ли ленин

Лениниана

Комсомольская

Смерть –
не сметь!
Строит, рушит, кроит и рвет,
тихнет, кипит и пенится,
гудит, говорит, молчит и ревет –
юная армия: ленинцы.
Мы новая кровь городских жил,
тело нив,
ткацкой идей нить.
Ленин – жил,
Ленин – жив,
Ленин – будет жить.
Залили горем. Свезли в мавзолей
частицу Ленина – тело.
Но тленью не взять – ни земле, ни золе –
первейшее в Ленине – дело.
Смерть, косу положи!
Приговор лжив.
С таким небесам не блажить.
Ленин – жил,
Ленин – жив,
Ленин – будет жить.
Ленин – жив шаганьем Кремля –
вождя капиталовых пленников.
Будет жить, и будет земля
гордиться именем: Ленинка.
Еще по миру пройдут мятежи –
сквозь все межи
коммуне путь проложить.
Ленин – жил,
Ленин – жив,
Ленин – будет жить.
К сведению смерти, старой карги,
гонящей в могилу и старящей:
«Ленин» и «Смерть» слова-враги.
«Ленин» и «Жизнь» – товарищи.
Тверже печаль держи.
Грудью в горе прилив.
Нам – не ныть.
Ленин – жил,
Ленин – жив,
Ленин – будет жить.
Ленин рядом. Вот он.
Идет и умрет с нами.
И снова в каждом рожденном рожден –
как сила, как знанье, как знамя.
Земля, под ногами дрожи.
За все рубежи
слова – взвивайтесь кружить.
Ленин – жил,
Ленин – жив,
Ленин – будет жить.
Ленин ведь тоже начал с азов, —
жизнь – мастерская геньина.
С низа лет, с класса низов –
рвись разгромадиться в Ленина.
Дрожите, дворцов этажи!
Биржа нажив,
Будешь битая выть.
Ленин – жил,
Ленин – жив,
Ленин – будет жить.
Ленин больше самых больших,
но даже и это диво
создали всех времен малыши –
мы, малыши коллектива.
Мускул узлом вяжи.
Зубы-ножи в знанье – вонзай крошить.
Ленин – жил,
Ленин – жив,
Ленин – будет жить.
Строит, рушит, кроит и рвет,
тихнет, кипит и пенится,
гудит, молчит, говорит и ревет –
юная армия: ленинцы.
Мы новая кровь городских жил,
тело нив,
ткацкой идей нить.
Ленин – жил,
Ленин – жив,
Ленин – будет жить.
31 марта 1924 г.

Уважаемые посетители, если Вы заметили какую-нибудь ошибку или неточность на сайте, пишите в службу поддержки hotsq@mail.ru.

«…Ленин будет жить». От чего все-таки умер вождь мирового пролетариата?

Фото: kick.media/m2ch.hk/nesekretno-net.ru

На часть из них, видимо, сможет ответить медико-историческое исследование из книги Алексея Паевского и Анны Хоружей «Смерть замечательных людей. Сделано в СССР», которую анонсирует «Сноб».

Здоров на все 100

Владимир Ильич Ульянов родился в 22 апреля 1870 года, умер 21 января 1924 года, до своего 54 дня рождения он не дожил всего 3 месяца.

Как это ни странно, но Владимир Ульянов редко жаловался на здоровье. Он просто был удивительно способным и крепким человеком. Неординарной с точки зрения когнитивных способностей личностью. В гимназии о нем говорили: «ученик весьма даровитый, усердный и аккуратный. Успевает во всех предметах очень хорошо. Ведет себя примерно». Его одноклассник Александр Наумов, в будущем Министр земледелия Российской империи (как вам уровень гимназии, в которой учился также и будущий глава временного правительства, Александр Керенский?), вспоминал об Ульянове: «Способности он имел совершенно исключительные, обладал огромной памятью, отличался ненасытной научной любознательностью и необычайной работоспособностью… По характеру своему Ульянов был ровного и скорее веселого нрава, но до чрезвычайности скрытен и в товарищеских отношениях холоден: он ни с кем не дружил, со всеми был на „вы“… в классе он пользовался среди всех его товарищей большим уважением и деловым авторитетом, но вместе с тем, нельзя сказать, чтобы его любили, скорее — ценили»…

Думается, если бы не семейная трагедия со старшим братом Александром, Владимир Ильич вообще не стал бы революционером. Он двигался к блестящей карьере юриста. И вполне мог дослужиться, к примеру, до министра просвещения. Арест и казнь брата стали для семьи трагедией, ставили жирный крест на государственной карьере для любого члена семьи. Впрочем, государственную карьеру так или иначе, но Володя сделал.

Ум, расчетливость и житейская мудрость не по годам отличали Ленина. Уже в 20 лет он заработал среди товарищей кличку «Старик». Со здоровьем у него по-прежнему все было в порядке. Ссылки его не измучили, жизнь в них была вполне комфортной. Ленин вел активную (охота, долгие пешие прогулки, езда на велосипеде, путешествия) и насыщенную впечатлениями жизнь. Разве что периоды его небывалой активности и удивительной работоспособности сменялись иногда упадком сил, который мог длиться несколько недель.

Проблемы начались…

Первые серьезные проблемы со здоровьем у Ленина начались только в 48 лет, после выстрелов Фанни Каплан 30 августа 1918 года. Ленин получил две пули, но ни один магистральный кровеносный сосуд задет не был. Ранение казалось смертельным, но после успешной и экстренной операции Владимир Ильич быстро поправился.

Уже с начала 1921 года Ленин начинает жаловаться на головную боль и головокружение. Врачи диагностируют переутомление. Боли и головокружения стремительно нарастали, иногда Ленин терял равновесие. По свидетельству врачей, имелись два тягостных явления: во-первых, масса чрезвычайно тяжелых неврастенических проявлений, лишавших Ленина возможности работать так, как он работал раньше, а во-вторых, ряд навязчивостей, которые своим появлением сильно его пугали. Ленин даже интересовался — не грозит ли ему сумасшествие.

Обсуждался диагноз об отравлении свинцом из пуль, которые остались в теле. Врачи предложили операцию, удалили одну из пуль. Не помогло.

Весной 1922 года стало совсем тяжело: около 4 часов утра 26 мая у Ленина наблюдалась рвота, после которой Ильич с трудом мог говорить, не мог читать, а написать мог только букву «м». Появилась слабость в правой руке и правой ноге, через час она исчезла.

Сейчас мы понимаем, что, похоже, это было преходящее нарушение мозгового кровообращения или транзиторная ишемическая атака. На короткое время участки мозга перестали снабжаться достаточным количеством крови, но это прошло достаточно быстро, чтобы сильно повредить мозгу.

Буквально через сутки, поздно вечером 27 мая, снова появилась головная боль, полная потеря речи и слабость правых конечностей. Нейрохирург Василий Крамер ставит диагноз: «явление транскортикальной моторной афазии на почве тромбоза».

Крамер считал, что ишемия мозга возникает из-за атеросклероза сосудов, но этот атеросклероз вел себя как-то не так, обычно: «артериосклероз ведет к немедленному, но всегда прогрессирующему нарастанию раз возникших болезненных процессов». Но Ленин восстанавливался быстро.

В конце мая проверялась версия о поражении сосудов бледной трепонемой — сифилисом. Если бы предположение подтвердилось, это, по мнению специалистов, было бы хорошо. Невролог Григорий Россолимо в беседе с Анной Ильиничной Ульяновой сказал: «Положение крайне серьезно, и надежда на выздоровление явилась бы лишь в том случае, если в основе мозгового процесса оказались бы сифилитические изменения сосудов».

Анализы были сделаны, но результатов их мы до сих пор так и не знаем.

Но уже в июне Ленин пошел на поправку! Как-то утром, проснувшись, он сказал: «Сразу почувствовал, что в меня вошла новая сила. Чувствую себя совсем хорошо… Странная болезнь, — прибавил он, — что бы это могло быть?»

К концу лета врачи отмечали полное восстановление здоровья, в т.ч. и двигательных функций. Ленин снова погружается в работу. До октября, когда снова чувствует себя плохо.

Последнее публичное выступление Ленина состоялось 20 ноября 1922 года. Меньше, чем через месяц, 13 декабря, следуют два тяжелых приступа с парезами конечностей и полной потерей речи. Через неделю снова резкое ухудшение здоровья: гемиплегия, паралич правой половины тела, не работают рука и нога. Судя по всему, мы видим второй «классический» ишемический инсульт. Припадки и инсульты следуют один за другим: 6 марта 1923 года, 10 марта 1923 года…

Но Ленин снова восстанавливается! Весной его увозят в Горки, в летом он начинает ходить, пробует писать левой рукой, в августе уже просматривает газеты! В октябре Ильич в последний раз приехал в Кремль: зашел в свой кабинет, был на Сельскохозяйственной выставке, переночевал в кремлевской квартире и утром уехал в Горки. Оттуда он уже не вернулся.

Последний приступ болезни

Он случился 21 января 1924 года.

Вскрывали Ленина в Горках. Тело Владимира Ильича лежало в комнате на втором этаже, на составленных рядом двух столах, покрытых клеенкой.

Вот протокол вскрытия вождя мирового пролетариата:

«Пожилой мужчина, правильного телосложения, удовлетворительного питания. На коже переднего конца правой ключицы линейный рубец длиной 2 см. На наружной поверхности левого плеча еще один рубец неправильного очертания, 2×1 см (первый след пули). На коже спины под углом левой лопатки — кругловатый рубец 1 см (след второй пули). На границе нижней и средней части плечевой кости прощупывается костная мозоль. Выше этого места на плече прощупывается в мягких тканях первая пуля, окруженная соединительнотканной оболочкой. Череп — по вскрытии — твердая мозговая оболочка утолщена по ходу продольного синуса, тусклая, бледная. В левой височной и частично лобной области имеется пигментация желтого цвета. Передняя часть левого полушария, по сравнению с правой, несколько запавшая. Сращение мягкой и твердой мозговых оболочек у левой Сильвиевой борозды. Головной мозг — без мозговой оболочки — весит 1340 г. В левом полушарии, в области прецентральных извилин, теменной и затылочных долях, парацентральных щелей и височных извилин — участки сильного западения поверхности мозга. Мягкая мозговая оболочка в этих местах мутная, белесоватая, с желтоватым оттенком.

Сосуды основания мозга. Обе позвоночные артерии не спадаются, стенки их плотные, просвет на разрезе резко сужен (щель). Такие же изменения в задних мозговых артериях. Внутренние сонные артерии, а также передние артерии мозга плотные, с неравномерным утолщением стенок; значительно сужен их просвет. Левая внутренняя сонная артерия в ее внутричерепной части просвета не имеет и на разрезе представляется в виде сплошного, плотного, белесоватого тяжа. Левая Сильвиева артерия очень тонка, уплотнена, но на разрезе сохраняет небольшой щелевидный просвет. При разрезе мозга желудочки его расширены, особенно левый, и содержат жидкость. В местах западений — размягчение тканей мозга с множеством кистозных полостей. Очаги свежего кровоизлияния в области сосудистого сплетения, покрывающего четверохолмие.

Внутренние органы. Имеются спайки плевральных полостей. Сердце увеличено в размерах, отмечается утолщение полулунных и двухстворчатых клапанов. В восходящей аорте небольшое количество выбухающих желтоватых бляшек. Венечные артерии сильно уплотнены, просвет их зияет, ясно сужен. На внутренней поверхности нисходящей аорты, а также и более крупных артерий брюшной полости — многочисленные, сильно выбухающие желтоватые бляшки, часть которых изъязвлена, петрифицирована.

Легкие. В верхней части левого легкого имеется рубец, на 1 см проникающий в глубину легкого. Вверху фиброзное утолщение плевры.

Селезенка, печень, кишечник, поджелудочная железа, органы внутренней секреции, почки без видимых особенностей. Анатомический диагноз. Распространенный атеросклероз артерий с резко выраженным поражением артерий головного мозга. Атеросклероз нисходящей части аорты. Гипертрофия левого желудочка сердца, множественные очаги желтого размягчения (на почве склероза сосудов) в левом полушарии головного мозга в периоде рассасывания и превращения в кисты. Свежее кровоизлияние в сосудистое сплетение головного мозга над четверохолмием. Костная мозоль плечевой кости. Инкапсулированная пуля в мягких тканях в верхней части левого плеча.

Заключение. Основой болезни умершего является распространенный атеросклероз сосудов на почве преждевременного их изнашивания (Abnutzungssclerose). Вследствие сужения просвета артерий мозга и нарушения его питания от недостаточности подтока крови наступали очаговые размягчения тканей мозга, объясняющие все предшествовавшие симптомы болезни (параличи, расстройства речи). Непосредственной причиной смерти явилось: 1) усиление нарушения кровообращения в головном мозгу; 2) кровоизлияние в мягкую мозговую оболочку в области четверохолмия».

Это наследственное?

Финальную точку в болезни поставил геморрагический инсульт.

За три последних года жизни Ленин пережил множество преходящих нарушений мозгового кровообращения (ПНМК, короткая ишемия головного мозга) и некоторое количество ишемических инсультов. Физической причиной всех инсультов и ПНМК стал атеросклероз, необычное обызвествление сосудов. По воспоминаниям очевидцев, кровеносные сосуды Ленина стучали о пинцет, как камень.

До этого, и об этом стоит хорошо подумать, от инсульта умер отец Ленина, от внезапных сердечных приступов умерли две сестры, а из-за атеросклероза у младшего брата Дмитрия ампутировали обе ноги. Возможно, это была наследственная патология? Так или иначе, но несомненно одно. Академик, врач Евгений Чазов, изучив все доступные документы о болезни вождя, говорил, что его изумляла обширность поражений мозговой ткани больного при относительно сохранившихся интеллекте, самокритике и мышлении, возможности творческой работы Ленина после перенесённого инсульта были связаны с большими компенсаторными свойствами его мозга.

Неужели последние, гениальные работы Ленина были созданы им с тяжело разрушенным мозгом? Но ведь этого просто не может быть…

Евгения Васильева
СамолётЪ

Твитнуть Поделиться Поделиться Отправить Понравился материал? Поблагодари автора

Кто автор строк: «Ленин — жил, Ленин — жив, Ленин — будет жить»?

A: Есенин
B: Маяковский
C: Сталин
D: Ленин

В. В. Маяковский
ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ ЛЕНИН

Российской коммунистической партии посвящаю

Время. Начинаю про Ленина рассказ. Но не потому, что горя нету более — время потому, что резкая тоска стала ясною осознанною болью. Время, снова ленинские лозунги развихрь! Нам ли растекаться слезной лужею. Ленин и теперь живее всех живых — наше знанье, сила и оружие. Люди — лодки, хотя и на суше. Проживешь свое пока, много всяких грязных ракушек налипает нам на бока. А потом пробивши бурю разозленную, сядешь, чтобы солнца близь, и счищаешь водорослей — бороду зеленую и медуз малиновую слизь. Я себя под Лениным чищу, чтобы плыть в революцию дальше, Я боюсь этих строчек тысячи, как мальчишкой боишься фальши. Рассияют головою венчик — я тревожусь не закрыло чтоб настоящий мудрый человечий Ленинский огромный лоб. Я боюсь чтоб шествия и мавзолеи, поклонений установленный статут не залили б приторным елеем Ленинскую простоту. За него дрожу, как за зеницу глаза, чтоб конфетной не был красотой оболган. Голосует сердце — я писать обязан по мандату долга. Вся Москва. Промерзшая земля дрожит от гуда. Над кострами обмороженные с ночи. Что он сделал? Кто он и откуда? Почему ему такая почесть? Слово за словом, из памяти таская, не скажу ни одному — на место сядь. Как бедна у мира слова мастерская — подходящее — откуда взять?! У нас семь дней. У нас часов двенадцать. Не прожить себя длинней. Смерть не умеет извиняться. Если ж с часами плохо, мала календарная мера, мы говорим — «эпоха», мы говорим — «эра». Мы спим ночь. Днем совершаем поступки. Любим свою толочь воду в своей ступке. А если за всех смог направлять потоки явлений, мы говорим — «пророк», мы говорим — «гений». У нас претензий нет — не зовут мы и не лезем — нравимся своей жене и то довольны до нельзя. Если ж телом и духом слит прет на нас непохожий, — говорим — «царственный вид», удивляемся — «дар Божий» Скажут так — и вышло ни умно ни глупо. Повисят слова и уплывут как дымы. Ничего не выколупишь из таких скорлупок — ни рукам ни голове не ощутимы. Как же Ленина таким аршином мерить!? Ведь глазами видел каждый всяк — «эра» эта проходила в двери даже головой не задевая о косяк. Неужели про Ленина тоже — «вождь милостью божьей»?! Если б был он царствен и божествен, я б от ярости себя не поберег. Я бы стал бы в перекоре шествий поклонениям и толпам поперек. Я б нашел слова проклятья громоустого и пока растоптан я и выкрик мой — я бросал бы в небо богохульства по Кремлю бы бомбами метал — долой! Но тверды шаги Дзержинского у гроба — нынче бы могла с постов сойти чека — сквозь милльоны глаз и у меня — сквозь оба лишь сосульки слез, примерзшие к щекам. Богу почести казенные — не новость. Нет! — Сегодня настоящей болью сердце холодей! Мы хороним самого земного изо всех прошедших по земле людей. Он земной — но не из тех, кто глазом упирается в свое корыто. Землю всю охватывая разом, видел то, что временем закрыто. Он как вы и я — совсем такой же, только может быть у самых глаз мысли больше нашего морщинят кожей да насмешливей и тверже губы, чем у нас. Не сатрапья твердость триумфаторской коляской, мнущая тебя, подергивая возжи. Он к товарищу милел людскою лаской. Он к врагу вставал железа тверже. Знал он слабости знакомые у нас — как и мы перемогал болезни. Скажем, мне бильярд — отращиваю глаз — шахматы ему — они вождям полезней. И от шахмат перейдя к врагу натурой, в люди выведя вчерашних пешек строй, становил рабоче-человечьей диктатурой над тюремной капиталовой турой. И ему и нам одно и тоже дорого. Отчего ж — стоящий от него поодаль — я бы жизнь свою, глупея от восторга, за одно б его дыханье отдал? Да не я один! — Да что я лучше что ли!? Даже не позвать, раскрыть бы только рот — кто из вас из сел — из кожи вон — из штолен не шагнет вперед?! В качке — будто бы хватил вина и горя лишку — инстинктивно хоронюсь трамвайной сети. Кто сейчас оплакал бы мою смертишку в трауре вот этой безраничной смерти? Со знаменами идут и так. Похоже — стала вновь Россия кочевой. И колонный зал дрожит, насквозь прохожен. Почему? Зачем и отчего? Телеграф охрип от траурного гуда. Слезы снега с флажьих покрасневших век. Что он сделал, кто он и откуда этот самый человечный человек? Коротка и до последних мгновений нам известна жизнь Ульянова. Но долгую жизнь товарища Ленина надо писать и описывать заново. — Далеко давным годов за двести первые про Ленина восходят вести. Слышите — железный и луженый, прорезая древние века, голос прадеда Бромлея и Гужона — первого паровика? Капитал — его величество — не коронованный, не венчанный — объявляет покоренной силу деревенщины. Город грабил — греб — грабастал — глыбил пузо касс. А у станков — худой и горбастый — встал рабочий класс. И уже грозил, взвивая трубы за небо: — — нами к золоту пути мостите — мы родим пошлем, придет когда-нибудь человек, борец, каратель, мститель! И уже смешались облака и дымы, будто рядовые одного полка. Небеса становятся двойными — дымы забивают облака. Товары растут меж нищими высясь. Директор лысый чорт пощелкал счетами, буркнул «кризис!» И вывесил слово — «рассчет». Кропило сласти мушиное сеево. Хлеба зерном в элеваторах портятся, а под витринами всех Елисеевых, живот подведя плелась безработица. И бурчало у трущоб в утробе, покрывая детвориный плачик: — под работу, под винтовку ль на — ладони обе! Приходи, заступник и расплатчик! Эй, верблюд, открыватель колоний! Эй, колонны стальных кораблей! Марш в пустыни огня раскаленней! Пеньте пену бумаги белей! Начинают черным лататься оазисы пальмовых нег. Вон среди золотистых плантаций засеченный вымычал негр. У — у — у — у — у у — у — у Нил, мой Нил. Приплещи и выплещи черные дни! Чтоб чернее были чем я во сне. И пожар чтоб крови вот этой красней. Чтоб во всем этом кофе, враз вскипелом, вариться пузатым — черным и белым. Каждый добытый слоновий клык — тык его в мясо, в сердце тык! Хоть для правнуков не зря чтоб кровью литься — выплыви заступник солнцелицый. Я кончаюсь, бог смертей пришел и поманил. Помни это заклинанье Нил, мой Нил! В снегах России, в бреду Патогонии расставило время станки потогонные. У Иванова уже у Вознесенска каменные туши будоражат выкрики частушек: «Эх завод, ты мой завод, желтоглазина, время нового зовет Стеньку Разина». Внуки спросят: Что такое капиталист?.. Как дети теперь: — Что это г-о-р-о-д-о-в-о-й?.. Для внуков пишу в один лист капитализма портрет родовой. Капитализм в молодые года был ничего, деловой парнишка. Первый работал, — не боялся тогда, что у него от работ засалится манишка. Трико феодальное ему тесно. Лез не хуже, чем нынче лезут. Капитализм революциями своей весной расцвел и даже подпевал «Марсельезу». Машину он задумал и выдумал — люди, и те — ей. Он по вселенной видимо невидимо рабочих расплодил детей. Он враз и царства, и графства сжевал с коронами их и с орлами. Встучнел, как библейская корова или вол. Облизывается язык-парламент. С годами ослабла мускулов сталь — он раздобрел и распух. Такой-же с течением времени стал, как и его гроссбух. Дворец возвел — не увидишь такого. Художник — не один — по стенам поерзал. Пол ампиристый, потолок рококовый, стенки Людовика XIV, — каторза. Вокруг с лицом, что равно годится быть и лицом и ягодицей — задолицая полиция. И краске, и песне душа глуха. как корове цветы среди луга. Этика, эстетика и прочая чепуха — просто — его женская прислуга. Его — и рай, и преисподняя. Распродает старухам дырки от гвоздей креста господня и перо хвоста святого духа. Наконец, и он перерос себя, за него работает раб. Лишь наживая, жря и спя, капитализм разбух и обдряб. Обдряб — и лег у истории на пути в мир, как в свою кровать. Его не объехать, не обойти, единственный выход — взорвать! Знаю, — лирик скривится горько, критик ринется хлыстиком выстегать, а где-ж душа?… Да это-ж — риторика; поэзия где-ж? — Одна публицистика!.. Капитализм — неизящное слово; куда изящней звучит — «соловей», но я возвращусь к нему снова и снова — строку агитаторским лозунгом взвей! Я буду писать и про то и про это, но нынче не время любовных ляс. Я всю свою звонкую силу поэта тебе отдаю аттакующий класс. Пролетариат — неуклюже и узко тому, кому коммунизм западня. Для нас это слово — могучая музыка, могущая мертвых сражаться поднять. Этажи уже заежились дрожа. Клич подвалов подымается по этажам. Мы прорвемся небесам в распахнутую синь. Мы пройдем сквозь каменный колодец. Будет! С этих нар рабочий сын — пролетариатоводец. Им уже земного шара мало. И рукой отяжелевшей от колец, тянется упитанная туша капитала ухватить чужой горлец. Идут железом клацая и лацкая. Убивайте! Двум буржуям тесно! Каждое село — могила братская, города — завод протезный. Кончилось. Столы накрыли чайные. Пирогом победа на столе. Слушайте могил чревовещание! Кастаньеты костылей! Снова нас увидите в военной яви. Эту время не простит вину. Он расплатится, придет он и объявит вам и вашинской войне войну. Вырастают на земле слезы озера. Слишком непролазны крови топи. И клонились одиночки фантазеры над решением немыслимых утопий. Голову об жизнь разбили филантропы — разве путь милльонам филантропов тропы!? И уже бессилен сам капиталист, так его машина размахалась. Строй его несет, как пожелтелый лист, кризисов и забастовок хаос. В чей карман стекаем золотою лавой? С кем итти и на кого пенять? Класс милльоноглавый напрягает глаз себя понять. Время часы капитала крало. Побивая прожекторов яркость, время родило брата Карла, — старший Ленинский брат Маркс. Маркс. Встает глазам седин портретных рама. Как же жизнь его от представлений далека! Люди видят замурованного в мрамор, гипсом холодеющего старика. Но когда революционной тропкой первый делали рабочие шажок — о, какой невероятной топкой сердце Маркс и мысль свою зажег Будто сам в заводе каждом — стоя стоймя — будто каждый труд размалывая лично — грабящих прибавочную стоимость за руку поймал с поличным. Где дрожали тельцем, не вздымая глаз свой, даже до пупа биржевика дельца. — Маркс повел разить войною классовой золотого — до быка доросшего — тельца. Нам казалось в коммунизмовы затоны только волны случая закинут нас юля! Маркс раскрыл истории законы — пролетариат поставил у руля. Книги Маркса — не набора гранки, не сухие цифр столбцы. Маркс рабочего поставил на ноги и повел колоннами стройнее цифр. Вел и говорил — сражаясь лягте, дело — корректура выкладкам ума. Он придет, придет великий практик. Поведет полями битв, а не бумаг. Жерновами дум последнее меля и рукой дописывая восковой, знаю, Марксу виделось видение Кремля и коммуны флаг над красною Москвой. Назревали, зрели дни — как дыни. Пролетариат взрослел и вырос из ребят. Капиталовы отвесные твердыни валом размывают и дробят. У каких-нибудь годов на расстоянии сколько гроз гудит от наростаний, завершается восстанием гнева наростание, наростают революции за вспышками восстаний. Крут буржуев озверевший норов. Тьерами растерзанные воя и стеная, тени прадедов парижских коммунаров и сейчас вопят парижскою стеною. Слушайте, товарищи! Смотрите, братья! Горе одиночкам — выучьтесь на нас. Сообща взрывайте. Бейте партией, кулаком одним собрав рабочий класс. Скажут — «мы вожди» а сами — шаркунами. За речами шкуру распознать умей! Будет вождь такой, что мелочами с нами — хлеба проще — рельс прямей. Смесью классов, вер, сословий и наречий на рублях колес землища двигалась, Капитал ежом противоречий рос во всю и креп, штыками иглясь. Коммунизма призрак по Европе рыскал, уходил и вновь маячил в отдаленьи. По всему поэтому в глуши Симбирска родился обыкновенный мальчик Ленин.

Шубин Александр Владленович

Ленин жил, Ленин жив

Незадолго до моей поездки в Москву я встретился с доктором Джозефом Доулом. Он практиковал в Лондоне и был также известен интересными работами в области мозговой деятельности выдающихся людей. Похоже, он хотел что-то узнать о моих мозгах, но в мои планы не входило раскрывать перед ним душу и черепную коробку.

Чтобы немного отвлечь его от своей персоны, я рассказал о планах визита в революционную Россию и встречи с ее лидером.

— Ленин! — воскликнул Доул. — Я давно за ним наблюдаю. Интереснейший интеллект. Уникальный по-своему. Потрясающая одномерность, однонаправленность. Еще немного, и эти мозги лопнут или разрушат организм. Я уверен, он болен множеством болезней и совершенно не думает о лечении. Очень интересно, как такой мозг может функционировать!

— Вот-вот, — поддержал я тему, — что мешает Вам рассмотреть этот клинический случай в непосредственной близости.

Я и не подозревал, какое значение этот разговор может иметь для мировой истории…

Г.Уэллс. “Россия во мгле”. М., 1963.

Врачи-вредители

Как видите, мне стоило больших трудов встретиться с этим человеком. Но в это время болезни начали не на шутку пугать его, и еще одно “западное светило” получило доступ в Кремль. Первый же осмотр показал, что Ленин самым безрассудным образом запустил свое здоровье. При этом коллеги мои лечили его вовсе не от того, от чего следовало. На мои возражения им он отвечал: “Я не лекарь. Вот Вы и займитесь, если хотите”. Так я стал придворным лекарем красного императора.

Dole D. Two years in Kremlin. L., 1941.

В начале 20-х гг. Ильич внезапно захворал. Причем вел он себя, как ребенок. Его окружили капиталистические знахари во главе с оберзнахарем Доулом, внушавшим ему всякие псевдомедицинские идейки. Он все чаще повторял полюбившуюся ему фразу, которую, полагаю, также внушил ему английский эскулап: “Не лечитесь у большевика — залечит”. Но пока его залечивали как раз не большевики. В 1922–1923 гг. здоровье Ленина заметно ухудшилось. Я по долгу службы пытался препятствовать этой вредительской деятельности, но “лучший друг” Троцкий и вечно наивный Бухарин совершенно отстранили меня от дела лечения.

Сталин И. Воспоминания старого большевика. Париж, 1954.

Думаю, критическая точка в медицинском состоянии Ленина была пройдена как раз в начале 1922 года. Если бы мы опоздали на несколько месяцев, медицина была бы бессильна. Позднее я часто думал: а не следовало бы опоздать? Но клятва Гиппократа излечивает меня от таких сомнений.

Dole D. Two years in Kremlin.

Сталин слишком груб…

Ленин В.И. Письмо к съезду.

Соч. Т.28. М., 1939.

— Ваш друг Сталин совершенно затравил меня, — заявил мне Доул прямо с порога.

— Ну, не такой уж он мне и друг, дорогой профессор, — ответил я. — Скорее наоборот. Однако его влияние в партии велико.

— По моим расчетам, кризис должен миновать месяца через два. И тогда я уеду.

— Советский Союз не забудет Вашей помощи. Но, дорогой профессор, мы не можем не думать о том, что Вы скажете там… — я старался быть максимально вежливым.

— Не волнуйтесь. Врачебная тайна превыше всего. Во всяком случае, пока жив пациент или я. После смерти одного из нас возможно будет опубликовано исследование мозговой деятельности этого уникального человека.

Надо отдать должное профессору Доулу. До самой смерти Ильича он ни строчки не опубликовал о нем.

Л.Троцкий. Моя жизнь. Т.2. М., 1941.

Как и следовало ожидать, после отъезда лжепрофессора здоровье Ленина выровнялось. Но наши отношения с ним в этот период были изрядно подпорчены, тем более, что недоброжелатели нашептали ему чуть ли не о заговоре с моей стороны. Я просился в отставку с опостылевшей канцелярской работы. И Ильич пошел в этом мне навстречу. Все-таки ленинское чутье не подвело Вождя — я возглавил ВСНХ, встал на самое острие социалистического строительства. Вскоре мы помирились.

И.Сталин. Воспоминания старого большевика.

Возвращение

Дорогая Наденька,

Все-таки ты была очень строга к Кобе. Он славный человек, может быть несколько грубоват. Ну так мы направили его туда, где излишняя грубость ей-ей не помешает. Он приехал ко мне в Гагры. Рассказывает веселые анекдоты про Троцкого, знакомит с разными ценными товарищами.

Твой Володя.

ЦПА. ф.5. оп.32. д.2385.

С Владимиром Ильичем я познакомилась в Гаграх, где работала медицинской сестрой. Сейчас уже не помню, кто нас представил. Несмотря на только что перенесенную болезнь, Ильич был очень весел и, я бы сказала, юн. Он часто повторял: “Жизнь еще только начинается. Как хорошо”.

В.Синицына. Воспоминания об Ильиче. М., 1956.

В Москву Ленин вернулся новым человеком — веселым, помолодевшим и в то же время настроенным очень решительно. Всем своим видом он как бы говорил: “Я покажу им, кто в доме хозяин”. Первым делом он дал по шапке всей этой бюрократической кампашке в СНК. От встряски спасся только Сталин, которого Ленин изрядно пропесочил раньше, а теперь снова полюбил. У Сталина всегда были к Ленину свои ключи, о которых ходили самые разные сплетни. Так или иначе, мировая революция вновь обрела своего вождя.

Л.Троцкий. Моя жизнь.

После возвращения Владимира Ильича в Москву Каменев, Зиновьев, Троцкий и Дзержинский устроили в хозяйственном аппарате подлинный погром. Особенно досталось железнодорожникам, среди которых ОГПУ нашло “разветвленный заговор”. Немало дельных специалистов отправилось строить железные дороги к Тихому океану. Ретивым слугам Ильича хватило ума не трогать тяжелую промышленность. Впрочем, может быть здесь сыграла свою роль придворная ловкость наркома Сталина, который снова нашел специфические ключи к сердцу вождя. Чуткий Бухарчик быстро переметнулся на сторону победителей, но это не помогло — он получил от Ильича очередную теоретическую оплеуху и, скуля, опять признал свои ошибки.

Вообще после болезни Ленин сильно изменился. Он не хотел более погружаться в текучку ежедневной работы и предпочитал заниматься “стратегией”, поручая черновую работу подручным.

А.Рыков. На службе народу. М., 1963.

Политические оппоненты Троцкого немало писали о том, что лечение повлияло на психику Ленина, после чего он стал “каким-то не таким”. Намекали на то, что мы применили к Ленину “какие-то методы”. Это полная чушь. Все проще. Ленина уже накануне нашей встречи “замучила текучка”, он просто физически не мог продолжать жизни, которую вел в 1917–1922 гг. К тому же болезнь и связанный с ней досуг позволил взглянуть на дела рук своих как-бы со стороны. Не могу утверждать наверняка, но по-моему Ленин ужаснулся. Он постоянно говорил нечто резкое (к сожалению, я не понимал большей части употребляемых им выражений) о чиновниках, бюрократах, “недорезанных” и “недобитых”. В то же время он понял, что прежними методами “красногвардейской атаки” (это его выражение) с этими проблемами не справиться. Несомненно, Ленин стал другим. Но он стал бы другим даже умирая.

Dole D. Two years in Kremlin.

Не следует думать, что временная задержка мировой революции — это повод к капитулянтским заявлениям о необходимости строить социализм только в одной, отдельно взятой стране, как полагает тов. Бухарин. Революция не терпит отступлений. Она лишь тогда чего-нибудь стоит, если умеет наступать. Отступающих бьют, за наступающими — идут.

Ленин В.И. О мировой революции и ошибках тов. Бухарина.

Соч. Т.28.

Владимир Ильич очень верно разъяснил нам наши ошибки. Его правоту блестяще подтвердили события в Эстонии.

Бухарин Н.И. Предисловие к 28 тому сочинений В.И.Ленина.

Дорогой Коба,

Спасибо за записку. Все это верно, но будет неплохо, если ты все же подстрахуешь наших друзей в эстонском деле. Выехать в Москву не могу. Верочке что-то не здоровится. Да и сам — не в лучшей форме.

С комприветом,

Ленин

ЦПА, ф.5. оп.34. д.87.

Поражение Эстонского восстания 1924 г. привело не только к крушением карьеры Зиновьева и Каменева, репутация которых была окончательно добита статьями Троцкого о поведении обоих вождей в октябрьские дни. Победа эстонцев над коммунистическим путчем окончательно остановила коммунистический поход на Запад. Новое возвышение Троцкого и Фрунзе означало переориентацию коминтерновской мировой революции на Восток. Остается только гадать, как бы развернулись события, если бы эстонской операцией руководил не Зиновьев, а сам Ленин. Есть основания полагать, что последний роман стареющего вождя спас Эстонию от коммунистического порабощения.

А.Рюйтель. Современная история Эстонии. Пг., 1976.

Прибыв в Пекин, освобожденный войсками Фэн Юй сяна, я был встречен с чисто китайской пышностью. Оркестр играл замысловатую музыку, собравшаяся толпа напоминала сонм сказочных персонажей. Доктор Сунь Ят сен, недавно прибывший в столицу былой империи, казался на этом фоне совершенно инородным телом. Он был одет в скромный светлый френч и военные сапоги. Рядом с ним стоял Чан кай-ши и еще несколько офицеров. Во дворце, куда нас перевезли, я передал ему привет и письмо от Ленина, он ответил чем-то вежливым и перешел к вопросу о советской помощи. Я заверил вождя китайской революции, что Советская Россия сделает все, что в ее силах.

  1. «Пенза, Губисполком. …провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города».
    9 августа 1918 г. (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 143-144).
  2. «Товарищам Кураеву, Бош, Минкину и другим пензенским коммунистам.
    Товарищи! Восстание пяти волостей кулачья должно повести к беспощадному подавлению. Этого требует интерес всей революции, ибо теперь взят «последний решительный бой» с кулачьем. Образец надо дать.
    Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийц.
    Опубликовать их имена.
    Отнять у них весь хлеб.
    Назначить заложников — согласно вчерашней телеграмме.
    Сделать так, чтобы на сотни верст кругом народ видел, трепетал, знал, кричал: душат и задушат кровопийц кулаков.
    Телеграфируйте получение и исполнение.
    Ваш Ленин».
    (Латышев А.Г. Рассекреченный Ленин. М., 1996. С. 57.).
  3. «Саратов, (уполномоченному Наркомпрода) Пайкесу. …советую назначать своих начальников и расстреливать заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты».
    22 августа 1918 г. (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 165).
  4. «Свияжск, Троцкому.
    Удивлен и встревожен замедлением операции против Казани, особенно если верно сообщенное мне, что вы имеете полную возможность артиллерией уничтожить противника. По-моему, нельзя жалеть города и откладывать дольше, ибо необходимо беспощадное истребление…»
    10 сентября 1918 г. (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.50. С. 178).
  5. «Насчет иностранцев советую не спешить высылкой. Не лучше ли в концентрлагерь…»
    3 июня 1919 г. (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 335).
  6. «Всех, проживающих на территории РСФСР иностранных поданных из рядов буржуазии тех государств, которые ведут против нас враждебные и военные действия, в возрасте от 17 до 55 лет заключить в концентрационные лагеря…»
    (Латышев А.Г. Рассекреченный Ленин. М., 1996, С. 56).
  7. «…крестьяне далеко не все понимают, что свободная торговля хлебом есть государственное преступление. «Я хлеб произвел, это мой продукт, и я имею право им торговать» — так рассуждает крестьянин, по привычке, по старине. А мы говорим, что это государственное преступление».
    19 ноября 1919 г. (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 39. С. 315).
  8. «Т. Луначарскому
    … Все театры советую положить в гроб.
    Наркому просвещения надлежит заниматься не театром, а обучением грамоте».
    Ленин, 26 августа 1921 г. (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 53. С. 142.)
  9. «… я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий…
    Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».
    19 марта 1922 г. (Известия ЦК КПСС. 1990. № 4. С. 190—193).
  10. «…Принять военные меры, т.е. постараться наказать Латвию и Эстляндию военным образом (например, «на плечах» Балаховича перейти где-либо границу на 1 версту и повесить там 100 –1000 их чиновников и богачей)».
    Ленин, август 1920 г. (Латышев А.Г. Рассекреченный Ленин. М., 1996).
  11. «…Суд должен не устранить террор; обещать это было бы самообманом или обманом, а обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и без прикрас».
    17 мая 1922 г. (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 190). Источник

РЕКА ИСТОРИИ: Памятник Сталину в Кусе
#Сталин #история #Урал #память

Разрушенный памятник Иосифу Виссарионовичу Сталину подняли со дна городского пруда в городе #Куса (Челябинской области) активисты движения «Суть времени».Expand text…

История о затопленном в 1956 году памятнике #Сталину давно будоражила воображение местных жителей. Некоторые жители считали, что памятник был «сделан из бронзы и весил пятьдесят тонн». Другие утверждали, что памятник был выполнен из гипса и давно уже разрушился под водой.

Обнаружить памятник помогли обстоятельства, связанные с ремонтом плотины, возраст которой более 150 лет. В Кусе идет подготовка к ее ремонту. В связи с этим спустили воду из городского пруда. Вода сильно отступила от береговой линии, обнажив дно. Подобный вид городского пруда местные жители могли наблюдать в 40-х годах, когда проводился капитальный ремонт плотины.

Об исторической находке активист движения «Суть времени» узнал из сообщения в соцсети. Местный фотограф Андрей Парфенов запечатлел свою жену и дочь на фоне одного из фрагментов памятника, который он нашел.

имея точного представления о том, где именно расположен этот фрагмент, активисты движения «Суть времени» отправились на его поиски. Довольно быстро они обнаружили верхнюю часть памятника, найденную Андреем Парфеновым, а также другие два фрагмента, находившиеся в 150-ти метрах. «Стало понятно, что памятник был разбит на несколько частей и эти части были сброшены в разных местах пруда на противоположном берегу напротив городского парка, где этот памятник стоял раньше», — рассказывает член движения «Суть времени». Не найдены пока правая рука и крупный фрагмент нижней части памятника.

Было принято решение поднять фрагменты и восстановить памятник. Операцию по поднятию частей скульптуры помогли осуществить местные жители. Из воды и ила были извлечены три железобетонных фрагмента. Удивительно, что на их поверхности местами сохранилась белая краска, которой был окрашен памятник.

Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили) — революционер, советский политический, государственный, военный и партийный деятель. С 21 января 1924 до своей смерти 5 марта 1953 года являлся руководителем Союза Советских Социалистических Республик (СССР). Под его руководством страна совершила небывалый скачок развития, превратившись из аграрной в индустриальную, и победила объединенную гитлеровской Германией Европу в Великой Отечественной войне.

К сожалению, имя Сталина, неразрывно связанное с историей нашей страны и всего мира, было опорочено и оболгано.

После так называемого секретного доклада Н. С. Хрущева «О культе личности и его последствиях» на XX съезде ЦК КПСС в 1956 году, было вынесено постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий», после которого и начался в СССР сталинопад.

В настоящее время силами коммунаров «Сути времени» написана Коллективная монография «Личность Сталина. Аналитика конфликта интерпретаций»; режиссером и лидером движения «Суть времени» С. Е. Кургиняном поставлен спектакль «Пастырь» о Сталине; одна за другой выходят «Исторические тетради» (в которых, в том числе, рассматривается тема репрессий), написанные силами активистов «Сути времени». И монография и спектакль, и исторические тетради, помогают разобраться и понять, какой в действительности была личность Сталина.

Всем физкульт-привет! Меня зовут Юрий Лёнин. И я расскажу Вам немного о моей истории в спорте.

На первую тренировку в зал бокса я пришел в сентябре 2008 года и сразу понял, что этот вид спорта зацепил меня всерьез и надолго.

Поздний приход не позволял проявлять себя первые годы, так как проводить первые бои надо было с ребятами, которые в своем активе к этому времени имели уже по 30-70 боев. Но хвала этому виду спорта, который привил мне такие качества как: целеустремленность, дисциплинированность, трудолюбие и огромное желание постоянно развиваться.

Благодаря моему упорству и труду моих тренеров, уже в сентябре 2011 года я выиграл Всероссийский турнир класса «В» в Казани и тем самым выполнил норматив «КАНДИДАТ В МАСТЕРА СПОРТА». А уже в декабре того же года я выиграл Всероссийский турнир класса»А» в городе Ухта, за что мне было присвоено звание «МАСТЕР СПОРТА РОССИИ».

В настоящее время являюсь тренером клубов: «СПАРТА», «ПЛАНЕТА ФИТНЕС» и «PRIDE FIGHT TEAM». Буду рад видеть Вас в любом из них!

cheap jerseys wholesale review

Когда был Ленин маленький, с кудрявой головой… Нет, это не наш случай! С кудрявой головой был Дмитрий Спирин, а Ленин, Юрий Ленин, был вокалистом юной московской панк-группы «Четыре таракана», жившей мечтой стать русскими Sex Pistols. Но, как поётся в песне, ими стал кто-то другой, а Юрий, то есть Джерри, оставив «стартовый капитал» своих песен, покинул группу, чтобы подростковые «Четыре таракана» возмужали и стали «Тараканами!».

— C чего началось ваше увлечение музыкой и панк-роком в частности? Где доставали записи?
— Мой музыкальный вкус формировал старший брат и его друзья. Я проводил с ними достаточно много времени и именно они привили мне любовь к рок-музыке. Элвис, Deep Purple, The Beatles, Led Zeppelin, Kiss, ранние Bon Jovi, Smokie — мои первые, если так можно выразиться, учителя. Слушали тогда в основном на виниле, а потом на кассетах, когда появились кассетные магнитофоны.

— Когда образовалась группа «Кутузовский проспект», кто был её участником?
— Группа образовалась в конце 1989 года. В её составе были все первые участники будущих «Четырёх тараканов». Я — гитара, вокал, Дмитрий Воробьёв — гитара, вокал, Александр Потапов — бас-гитара, вокал, Денис Рубанов — ударные, вокал.

— В книге «Тупой панк-рок для интеллектуалов: „Четыре таракана“ и „Тараканы!“» Дмитрий Спирин вспоминает, что концерт «Кутузовского проспекта» в Доме Пионеров в 1990 году вызвал ажиотаж среди сверстников. С каким материалом вы выступали?
— Ну концерт — это громко сказано. Это был, как сейчас бы назвали, — разогрев перед еженедельной пятничной дискотекой. «Кутузовский проспект» добился права выступать на этом мероприятии, пройдя «фарисейский» худсовет руководства Дома Пионеров, пообещав, что всё будет прилично и репертуар будет советско-молодёжный — «Цветы», «Малежик» и «Барыкин», грубо говоря. Но на сцене мы исполнили совсем другие песни, собственные.

— Что за песня «Чапаев», которая так всем запомнилась?
«Чапаев» — это была такая хардкорная частушка, составленная из разного рода четверостиший. Смысла там особо не было, просто разные приколы подогнанные по рифме и сваленные в одну кучу. Ажиотаж заключался в том, что такого на сцене нашего пуританского Дома Пионеров ещё не было. Качество исполнения оставляло желать лучшего, ибо инструменты были расстроены, у нас был жуткий мандраж и по нотам мы попадали с трудом. Спас всех Дэн Рубанов своими зубодробительными ударными ритмами за шумом которых слабо угадывалась наша музация.

По реке плывёт Чапаев,
Далеко не уплывёт,
Потому что не смолкает
Мой станковый пулемёт.
Гитлер лезет на сосну,
Лезет и смеётся,
Посмотри, товарищ Сталин
Как он наебнётся!

Из книги «Тупой панк-рок для интеллектуалов: „Четыре таракана“ и „Тараканы!“»

— После ухода из «Кутузовского проспекта» Александра Потапова (он создал группу «Большой обман», позже выступал в «Четырёх тараканах» в 1994/95 годах, — прим. tarafany.ru) через группу прошло множество бас-гитаристов. Как вы познакомились с Дмитрием Спириным? Почему же всё-таки пригласили именно его?
— Ну я бы не сказал, что множество. Помню одного — Дениса, фамилию забыл. У него вечно было куча личных заморочек и репетировал он с нами через пень-колоду. А Дмитрия Спирина (Сида) нам посоветовал общий знакомый — Андрей Тидеман. С первого взгляда мы поняли, что он именно тот, кто нам нужен. По общению, манере держаться и так далее. Плюс, как сам Сид упомянул — у него был весьма приличный на тот момент инструмент — Jolana Jazz Bass. С музыкальными инструментами тогда была жуткая напряжёнка. А тут прям всё срослось — и типаж колоритный, и инструмент стоящий, и играл он вполне прилично.

— Насколько известно, первым концертом группы (уже под названием «Четыре таракана»?) было выступление на школьном выпускном? Как оно прошло? Чей это был выпускной?
— Это был мой выпускной вечер в школе №56 на Кутузовском проспекте. Выступление прошло нормально. Выступили, кстати, очень хорошо. Особо примечательного там ничего не было — подключились, рубанули и пошли «праздновать».

— Как вы смогли отбить подвал на Кутузовском, ставший вашей репетиционной базой?
— Да никто особо ничего не отбивал. У кого-то были знакомые в ЖЭК, просто поставили в известность руководство. Милиция, правда, вторгалась пару раз, но без особых зверств. Тогда всё проще было. Не было собственников, всё было общественным, а стало быть — ничейным. ЖЭК был доволен тем, что мы там хоть какой-то порядок навели, менты были довольны тем, что молодёжь собиралась в одном месте — удобно пасти. Жители подъезда возмущались, если только мы долбили по ночам и на предельных мощностях усилителей. Так что, у «совка» были свои плюсы — надо было просто уметь ими пользоваться.

— Какая атмосфера была в целом? Какие ещё группы там репетировали?
Атмосфера была — SEX, DRUGS & ROCK ‘N’ROLL — в прямом смысле слова. Этот подвал нам был и домом, и репетиционной базой. Поэтому нецензурного и непечатного там происходило много и регулярно. Вместе с нами, в период моего пребывания там, репетировали и НАИВ, и «Ногу Свело!», и Razzle Dazzle, «Монгол Шуудан» частенько наведывались … Да много кто там тусил — всех не упомнишь.

— Известно, что название «Четыре таракана» появилось случайно. Перед «Фестивалем надежд» группе давалось время на самоопределение. Какие были варианты?
— Был вариант «Биг Бэн», но его отмела та же рок-лаборатория. Типа безлико, не цепляет и всё такое… Помню, Антон Якомульский (барабанщик «Ногу Свело!») сказал — что «Биг Бэн» равносильно «Пешеходный переход» — ни о чём. Ну мы и забили на это, тем более в газетах нас уже пропечатали под именем «Четыре таракана». Попереживали, да смирились.

— Летом 1991 года вы выступили на празднике газеты «Московский Комсомолец» в Лужниках, а затем на «Фестивале надежд Московской рок-лаборатории» в ДК им. Горбунова. Как вам удалось без какого-либо концертного опыта вписаться в состав участников столь крупных мероприятий?
— Сперва мы отнесли туда наше демо. Потом выступили на прослушивании. Молодые, наглые, агрессивные, куража хоть отбавляй. Тем и брали. На праздник МК, если мне память не изменяет, просто приехали внаглую и жахнули. Тогда психоделика и всякая нудятина типа музыкального импрессионизма было модно. А мы пришли и вжарили «Шилова» — тупо, просто и без затей, на четырёх аккордах. Народ выпал в осадок, а мы попали на ТВ, в программу «До 16 и старше…». А потом был «Фестиваль надежд».

— Есть мнение, что «Четырёх тараканов» не было бы без группы НАИВ, которая, по словам Руслана Ступина, придумала название, пролоббировала демо-кассету директору рок-лаборатории Ольге Опрятной, настояли на принятие в рок-лабораторию и вообще была вашим ориентиром. Вы согласны?
— Согласен. Но всё же основным ориентиром были — Sex Pistols. И песня «Четыре таракана from USSR» была написана задолго до появления нашей записи в рок-лаборатории. Тогда люди были «голодные» до нового, не забитого, непричёсанного. Не там (в рок-лаборатории), так в другом месте пролезли бы. Просто так всё удачно сложилось. Время было такое, что металлисты могли оказаться на одной площадке с Пугачёвой, или как мы — с «На-На» и «Мальчишником». И публика была довольна, и артисты не испытывали неудобств! Дружно «гудели» в гримёрках! Сейчас такого не увидишь!

— Думаю, спустя столько лет необходимо пояснение: что давало молодой группе вступление в Московскую рок-лабораторию?
— Вступление в рок-лабораторию давало только то, что молодая группа имела шансы выступать с именитыми командами на одной площадке. Это было не часто, но было. Плюс, нас официально принимали туда на работу, как артистов эстрадно-музыкального ансамбля. Заводили трудовые книжки. То есть для официальных властей мы уже не были тунеядцами. А в то время — это много значило. В УК РСФСР даже статья была.

— Школа, Лужники, ДК им. Горбунова, пионерский лагерь — площадки первых концертов «Четырёх тараканов». Полагаю, что в начале 90-х рок-клубов не было, где приходилось выступать в то время?
— Выступали где придётся. В Домах Культуры, на всяких творческих вечерах, фестивалях. Помню нас как-то вписали знакомые мамы Дениса Рубанова (она была знаменитой цирковой артисткой) (Рубанова Наталья Семёновна, — прим. tarafany.ru), в фольклорный фестиваль в Зелёном Театре в Парке Горького. Было весело. Нас тогда на «закуску» оставили. Перед нами выступали Геннадий Гладков, Надежда Бабкина, ещё кто-то в том же духе и в конце программы — «Четыре таракана»! Неожиданно, правда? Так и выкручивались.

— С группой «Четыре таракана» в 1991 году вы записали альбом Crazy Boys. В какие сроки он была записан? Как и где проходила его запись? Кто был автором текстов?
— Записан он был в кратчайшие сроки. Писали мы его частично у себя в подвале, а потом на какой-то студии, в каком-то кинотеатре… Уже не помню. Автором музыки и текстов в основном был я. Иногда Дэн Рубанов подкидывал мощные идеи, как было с песней «Крыса», например.

  1. Шилов вернулся
  2. Крыса
  3. Четыре таракана
  4. Iron Man
  5. Прохожий
  6. Come On My Baby
  7. Пиво
  8. I’ll Fuck My King in the Ass
  9. Под потными обоями
  10. Crazy Boys

Треклист альбома Crazy Boys

— Как вы относитесь к тому, что песня «Четыре таракана» до сих пор исполняется на концертах (её возрождение состоялось 31 марта 2012 года, — прим. tarafany.ru)?
— Ну во-первых, приятно осознавать, что моё произведение после стольких лет не потеряло привлекательности для слушателя, а во-вторых — песня клёвая, пусть живёт! Я сам её частенько играю для друзей на вечеринках.

— Расскажите о съёмках телепрограммы «50/50». Как вы туда попали? Кажется, именно после этого вы покинули «Четыре таракана». Что произошло?
— На эти съёмки мы попали по знакомству, опять же с помощью связей мамы Дэна Рубанова, о которой я уже упоминал. Съёмок там как таковых не было. Это была обойма концертов к новогодним каникулам. 12 дней, по одному, а то и по два концерта в день. Там надо было работать под «фанеру».

С горем пополам мы эту «фанеру» записали на студии Горького (эта запись позже вышла на сборнике «Краткое содержание предыдущих серий», — tarafany.ru). Так или иначе — мы туда попали. Наши выступления проходили на «УРА»! Кто бы что ни говорил сейчас — тогда это была бомба. Сид, конечно, меня называет сейчас наивным чукотским юношей, ошалевшим от большой сцены — может быть, но общаясь с закулисной тусовкой и с руководством этого шоу в частности, а также с такими людьми как Ю.Ш. Айзеншпис (на тот момент продюсер групп «Кино» и «Технология», — прим. tarafany.ru), могу сказать одно — все в нас видели достаточно мощный потенциал. Просто в определённый момент, когда захотелось «рок-н-рола» и «угара» надо было вовремя тормознуть.

На последнем концерте этой обоймы, мы устроили глобальный краш-экшен на сцене, под финальный выход всех участников. Дэн с Сидом изрядно «пыхнули» и понеслось. Расхерачили сцену, Дэн свалил барабанную установку, ведущего чуть тарелкой не пришибло и т.д. В результате дело кончилось резолюцией —»„Четыре таракана“ — на большой сцене больше не появятся». Я попытался извиниться за это — мол, ну сорри, рок-н-ролл всё-таки, шоу маст гоу он, впредь будем поаккуратней, но Дэн с Сидом прошлись по директорской секции и обложили матюками всё руководство данного мероприятия. И мы съехали опять в глубокий «андеграунд». С концертами было туго, если хуже не сказать. Рок-лаборатория практически развалилась к тому моменту и выступлений никто не организовывал. В результате, кое-как раз в месяц, а то и реже выступали в Отрадном — в рок-кафе «Отрадное», которое открыли «Монгол Шуудан». В самом коллективе тоже начался раздрай. Дэн с Сидом крепко сели на «косяки», в результате творчество и развитие, на тот момент, встало в позицию «стэнд бай». Я больше не видел перспективы для себя в этой группе и решил создать сторонний проект. Когда таракановцы об этом узнали, они резко поставили меня перед выбором — или туда, или сюда. Дэн Рубанов был фактическим лидером в группе и очень ревниво относился к «левым» проектам. Я сделал выбор. Мы расстались. А чтоб было проще уйти, я посоветовал им на своё место Пита (Дениса Петухова).

— Вы ушли из панк-рока в другой жанр — в глэм-рок, который на тот момент практически потерял свои позиции. Почему именно глэм?
— Глэм — чем-то похож на панк по музыкальной составляющей, но более романтический по содержанию. Вообще на первых порах имидж «ЧТ» был тоже весьма глэмовый — кичливый грим, начёсы, джинсы стрейч, сапоги-казаки, косухи. Ничего не напоминает? Конечно, по причине моей бедности этот реквизит мне выдавали друзья. Но это факт. Посему мой выбор был очевиден. Т.е. я не так много-то и поменял. Плюс в глэме как в музыке можно было позволить себе намного больше, чем в панке (ИМХО). По крайней мере, при мне в «Четырёх тараканах» был жёсткий диктат на музыку — всё, что не похоже на God Save the Queen или «Танки-панки» — в «топку»! Уже после меня Денис Петухов открыл им глаза на то, что есть и другие варианты панка и музыки как таковой. Да и я сам про это узнал немного позже.

— В одном из ранних интервью Денис Рубанов упоминает о временном уходе Дмитрия Спирина из «Четырёх тараканов». Насколько мне известно, ушёл он в Lady’s Man, которая тогда называлась Humpty Dumpty. Как долго это продолжалось и почему же он всё-таки вернулся обратно?
— Сиду было интересно со мной поиграть новую музыку, отличную от таракановской. Вообще, если бы не ревностное отношение Рубанова к членству в группе, всё может было бы по-другому. Он также поставил Сида перед выбором — или «ЧТ», или Ленин. Мы смогли отыграть всего один концерт, после которого мы и расстались.

— Каких успехов удалось достичь с Lady’s Man?
— Ну, звёзд с неба не хватали, скажу честно. Состав менялся стабильно раз, а то и не раз в год. Играли по клубам, фестивалям, тусовкам. Концертов наиграли много, альбомов записали мало. Выпустили ещё меньше. Зато клёво тусовались! Идейных партнёров не было, таких как Рубан, Сид. У «ЧТ» очень удачно сложились звёзды — мы появились в нужном месте, в нужное время и с одинаковым пониманием того, что надо делать.

С Lady’s Man было иначе — был я и несколько вдохновлённых мною парней, вдохновение которых закончилось там, где надо было прилагать какие-либо усилия. Тянуть одному целый коллектив, достаточно сложно, тем более не имея достаточных навыков и возможностей. Весьма утомительно писать песни, аранжировки, искать базы для репетиций (так как «Тараканы!» мне сразу обрубили возможность использовать базу, которую мы вместе строили), искать средства на оплату этих репетиций, рулить составом, где у всех свои закидоны и заморочки, организовывать концерты и т.д. Тут-то и понимаешь , что один в поле не воин. Спас ситуацию молодой начинающий продюсер Иван Кузнецов, который надоумил меня выпустить альбом в пику творчества группы HIM, всё то же самое, только минорнее и не «визжать», а петь «грудью» пониже. Получилось. Альбом Blind of Tears пошёл хорошо, но на этом всё и закончилось. Все хотели всего и сразу. Типа выпустили альбом и проснулись звёздами. «Бензина» не хватило упираться дальше. На этом спотыкаются очень многие молодые и не очень молодые группы. Так все и закончилось. А потом меня пригласили в Mechanical Poet, но это уже другая история…

— Параллельно с музыкой, чем вы ещё занимались?
— Проблемы описанные мной выше, плюс неумение российских звукорежиссёров записывать музыку так, как это умеют на «загнивающем пиндосовском западе», толкнули меня в звукорежиссуру. С появлением компьютерных технологий, когда профессиональная студия звукозаписи, со всем нужным инструментарием помещается, если не в карман, то уж в рюкзак точно, можно спокойно сидеть дома и творить в своё удовольствие — так как тебе нравится и то, что тебе нравится. Мне повезло больше — увлекшись проектированием студий, я попал в индустрию компьютерных игр. Начал режиссировать озвучание игр, а иногда и сам озвучиваю каких-либо персонажей. Очень интересное и занимательное дело, оказалось! Так я в этом бизнесе и остался. Сейчас работаю в компании «Бука». Проекты которыми могу похвастаться — Fable, Gun, Portal 2, Darksiders, Far Cry 3, Sniper Elite, Company of Heroes, Heroes of Might and Magic начиная с пятой части и т.д.

В свободное от основной работы время использую студию для записи своей музыки, что тоже весьма удобно! Хобби и профессия соединились в одном месте!

— Было очень неожиданно узнать, что ваши треки вошли в саундтрек к игре «Сталин против марсиан». Как так получилось, что глэм-рок звучит в игре об альтернативной Второй мировой войне?
— Честно говоря, я вообще не в курсе, что это за игра. Просто один мой знакомый по игровой индустрии обратился ко мне с просьбой использовать мою музыку как саундтрек к какому-то супер стёбному проекту. Я согласился и вуаля!

— В 2012 году было объявлено, что на концерте по случаю 20-летия «Тараканов!» состоится реюнион»Четырёх тарканов» образца 1991 года. Почему же этого всё-таки не произошло?
— Первопричина — как вокалист я не мог участвовать в этом мероприятии, так как у меня на тот момент были серьёзные проблемы с голосовыми связками. Петь не мог. Голоса не было вообще. Я серьёзно лечился, занимался с педагогами, специалистами и т.д. По этой же причине запись моего дебютного сольного альбома отодвинулась на год. А вторая причина — шла работа над озвучкой проекта Far Cry 3 и я просиживал в своей студии по 12 часов. Куча актёров, куча материала под монтаж, пост-продакшн и т.д. Как говориться — не было ни времени, ни здоровья!

— Я слышал, что недавно вы выпустили свой сольный альбом. В чём его отличие от песен Lady’s Man? Какие песни, на ваш взгляд, могут заинтересовать слушателя незнакомого с вашим творчеством?
— Действительно, в прошлом году я закончил работу над дебютным сольным альбомом Don’t Bury Me Before I Die! и благодаря порталу CD Baby он увидел свет в этом году. Сейчас он продаётся повсеместно — от iTunes до Amazon.

От Lady’s Man его отличает то, что это целиком единоличный продукт. Каждая нота, каждая идея, каждый штрих, каждый звук — это результат моего опыта, моих профессиональных наработок, моего понимания как это должно звучать. Там есть всего и отовсюду — и от панка, и от регги, и от альтернативы, и от кантри с саутерном и ещё куча всего. Этот проект не задумывался как коммерческий продукт. Я просто воплощал свои творческие идеи и получал удовольствие от самого процесса. Один на один с музыкой, один на один со студией.

Скажу честно — почти каждая композиция звучит совсем не так как я её задумывал изначально. Но в этом и оказался самый кайф. Самыми популярными оказались песни The Darkest Day of Your Life, Out of Reality, You Look Better Naked и баллада Broken.

— На вашем сайте, в разделе «Биография», справедливо указано, что вы являетесь одним из основателей группы «Четыре таракана» («Тараканы!»). Каково видеть свою первую группу спустя почти 25 лет?
— Видеть очень приятно! Понимать свою причастность ещё приятнее. Я как «папаша», который отслеживает успехи своего детища. Круто — одно слово! Сида уважаю. Думаю то, что «Четыре таракана» доросли до «Тараканы!» — это в основном его заслуга. Что не музыкант у него — то талантище, да и сам он ещё тот «живчик». С возрастом от того раздолбая, которого я знал не осталось и следа. Взрослый, профессиональный артист, который знает где и как себя подать. Молодца! Жутко за него рад и горжусь тем, что его знаю!

Материал подготовил Борис Володин,
www.tarafany.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *