Жуков на коне

Маршал на белом коне

Наши предки не обращали внимания на юбилеи выдающихся людей, на круглые даты «со дня рождения». Подчас и дату своего рождения помнили нетвёрдо – как Суворов. Дань памяти отдавали в годовщину смерти. Смерть героя – это всегда страница в учебнике истории, а рождаемся мы, как правило, безвестными.

Смерть маршала Победы летом 1974 года, разумеется, не прошла незамеченной. В те годы фронтовики составляли значительную часть общества. После окончания войны прошло столько же времени, как в наше время – после начала горбачёвской перестройки. Кем был для них Жуков? Отцом-командиром, тому немало свидетельств.

Георгий Константинович не вынес смерти жены, Галины Александровны: рак унёс её в 47 лет. Без неё ему было невмоготу бороться с болезнями, которых к 77-ми накопилось немало.

После гибели Юрия Гагарина он был, без сомнений, любимым героем страны. В годы отставки маршал выпустил мемуары, которые, без преувеличения, стали чтением десятков миллионов людей – не только ветеранов-фронтовиков. В кино в роли маршала постоянно снимался Михаил Ульянов – и образ, который он создал, укрепил всенародную славу (популярность – в данном случае неподходящее слово) полководца.

Михаил Ульянов в роли Жукова

Сам Жуков, говорят, был не слишком доволен работой Ульянова, хотя изначально одобрил назначение именно этого актёра на маршальскую роль. Но именно такого командира ждали – как в фильме «Освобождение», волевого, жёсткого, целеустремлённого. Непохожего на чинных, вальяжных, пожилых руководителей семидесятых. Такой расстрелять может, но и себя не пожалеет. Знак судьбы: мать актёра Ульянова носила «маршальскую» фамилию: Жукова.

Ульянов играл Жукова несколько десятилетий. В последние годы доходило до абсурда: Сталина, Ворошилова, Молотова играли более молодые актёры, Ульянов в общих сценах выглядел гораздо старше. Искажалась психология исторического момента: молодой цветущий Сталин распекал старого заслуженного вояку. Фальшь! Но режиссёры упрямо приглашали привычного Ульянова на роль маршала, заставляли тиражировать удачно найденный образ. Лучшие ульяновские воплощения Жукова – в фильмах «Освобождение» и «Блокада».

Сам актёр рассуждал так: «Вот тогда-то я впервые подумал, что важно найти в характере Георгия Константиновича доминирующую черту. Какая же эта главная черта? В народе во время войны о нем ходили легенды как о человеке непреклонной воли, железного характера. Значит, надо создать тот образ, который помнят в народе.

Я отлично понимал, что играю не Жукова в буквальном смысле этого слова, не Георгия Константиновича во всем многообразии этого характера и этой судьбы (взлеты его были до самой высочайшей вершины, и сложные периоды в его жизни тоже были), а играю некое распространенное о нем представление. Да мне бы и не удалось сыграть его полководческий талант, широту его стратегических замыслов, для этого нет драматургического материала. И вообще это, пожалуй, невозможно. А вот его непреклонность, его решительность, его не знающую преград силу сыграть можно».

Настоящий Георгий Константинович был гораздо сложнее и обаятельнее растиражированной киноперсоны. Сохранились документальные кадры – вплоть до длинной беседы с Константином Симоновым. Величественный человек, масштабная, притягательная личность. Не мраморная глыба, а тёплый человек, наделённый недюжинной силой. Не случайно так часто его сравнивали с Георгием Победоносцем – кто с восторгом и благодарностью, а кто и сарказмом, но сравнение это бытовало с военных лет.

Маршал Жуков, сохранившийся на киноплёнке, подтверждает правоту воспоминаний младшей дочери полководца Марии Георгиевны: «Ему была свойственна какая-то природная скромность. Никто никогда не видел в нем заносчивости, барства, что часто бывает с людьми, достигшими каких-то высот. Всегда он был прост, доброжелателен и доступен».

… На фронт Первой Мировой крестьянский сын и лихой кавалерист Георгий Жуков попал летом 1916-го, унтер-офицером Новгородского драгунского полка. Солдатский хлеб оплатил полной мерой: в боях отличился, получил два Георгиевских креста, а ещё – и тяжёлую контузию. После революции примкнул к «строителям нового мира», вступил в Красную армию, а весной 1919-го – и в ряды РКПб. Сражался на многих фронтах Гражданской – в том числе под Царицыном, на будущей Сталинградской земле.

Гражданскую закончил в звании комэска – командира эскадрона. Потом отличился при подавлении Антоновского восстания на Тамбовщине, а по-настоящему прославился после разгрома японской группировки на реке Халхин-Гол. За ту победную операцию Жуков получил первую Звезду Героя. Первую из четырёх.

Перед войной генерал армии Жуков – начальник Генштаба и заместитель наркома обороны Тимошенко. В первые недели войны решительность Жукова и его соратников оказалась спасительной для армии, для страны. Ценой огромных потерь удалось не допустить «блицкрига», на который не без оснований рассчитывали в Берлине. Всё это вспоминалось летом 1974-го, всё это подразумевали трафаретные строки некрологов.

Вскоре после смерти маршала совсем не государственный поэт Иосиф Бродский написал стихи «на манер державинского Снигиря». Державин своего «Снигиря» создал на смерть Суворова, а Бродский, редко обращавшийся напрямую к сюжетам современной истории и политики, заговорил о Жукове… Он постарался повторить прихотливую форму державинского стиха – но почему-то немного изменил количество стоп в строке.

Но стопы и рифмы – это дело второстепенное. Вызов в том, что Бродский, отдавая должное величию полководческой судьбы («Родину спасшему, вслух говоря»), всё-таки поместил «в область адскую» и его, и его солдат. Державин никогда не согласился бы со столь поспешным вердиктом! Знаю, что родственникам маршала горько читать эти строки.

… Главный триумф, главная победа Жукова – это, пожалуй, Карлхорст. Капитуляция Третьего Рейха – настоящая, подписанная в сердце Германии – в отличие от предварительной капитуляции в Реймсе, когда союзники попытались перехватить у СССР инициативу, да и лавры. Акт, в котором Георгий Константинович Жуков был главным действующим лицом, победителем.

В два часа ночи пятнадцать минут по московскому времени (а Берлин в те дни, по распоряжению коменданта города генерала Берзарина, жил именно по московскому времени) фельдмаршал Вильгельм Кейтель подписал акт о капитуляции. Кроме него, от поверженной Германии акт подписали представитель Люфтваффе генерал Штумпф и от флота – адмирал фон Фридебург. Главным подписантом от западных союзников стал английский маршал Теддер. Поставили свои подписи и американский генерал Спаатс, а также француз де Латр де Тассиньи. – сподвижник де Голля, пожалуй, наиболее умело действовавший против Вермахта в стране Бонапарта.

После Карлхорста – ещё одна награда Родины: Жуков принимал Парад Победы на Красной площади 24 июня 1945 года. Его выезд на белом коне не выветрится из народной памяти. Это был маршал Победы… По брусчатке, умытой летним дождём, степенно и уверенно шагали победители – сводные полки фронтов. На этом параде шагистика была чем-то второстепенным, дух Победы ощущался в каждом жесте маршала и его солдат.

Как относился к Жукову Сталин, без санкции которого маршал не проскакал бы на белом коне по утренней столице? Безусловно, не без уважения и не без опаски. Генсек вообще признавал только тех, кто умел отстаивать свою правду – в том случае, если разговор не выходил за пределы круга профессиональных обязанностей собеседника. Жуков не угодничал, отстаивал свою точку зрения по военным вопросам, а в политику не вмешивался. Это устраивало Сталина – особенно во дни сражений.

По доверию вождя и по наградам Жуков опережал других полководцев Великой Отечественной, хотя Сталин любил пробуждать в них дух соперничества и не собирался резко выделять из общего ряда одного маршала. Есть свидетельства, что более душевные отношения сложились у Сталина с Шапошниковым, Василевским, Рокоссовским. А в Жукове, быть может, прежде всего ценил тактическую смелость полководца, железную волю, умение повелевать. К тому же трудно было забыть, что в начале сентября 1941 года именно Жуков провёл первую в истории той войны успешную наступательную операцию – Ельнинскую.

Он был первым маршалом Советского Союза, получившим это высокое звание в годы войны – 18 января 1943 года. Во время крупных операций координировал действия фронтов как представитель Ставки, заместитель Главнокомандующего, а в конце войны возглавил 1-й Белорусский фронт, с которым провёл Берлинскую операцию. Последние сражения Великой Отечественной были кровопролитны, но фронт, руководимый Жуковым, в аналогичных условиях нёс меньшие потери по сравнению с соседними фронтами.

После войны ожидаемое возвышение Жукова не состоялось: он не стал министром вооружённых сил (обороны), не вошёл в руководящие партийные органы. И это неудивительно: в 1945-м Жуков оказался слишком сильной и популярной фигурой в армии, да и в тылу – Сталин не мог не видеть в нём потенциального конкурента. Очередного (после Корнилова и Тухачевского) кандидата в российские Бонапарты.

В России с незапамятных времён повелось: армейские вожди отгорожены от политики. Князь Пожарский не сражался ни за престол, ни за влияние на царя. Печальна развязка судеб генералов Скобелева и Лебедя… И завет Суворова звучит неумолимо: «Не ввергаться в вихрь политический!». Тучи сгущались: Жукова упрекали в бонапартизме, а также – в присвоении дорогостоящих трофеев.

Сумы и тюрьмы ему удалось избежать: после отставки с поста командующего Сухопутными войсками Жуков возглавил Одесский, затем – Уральский военный округ. В 1952 году опалу сняли: на 19 партсъезде Жукова избрали кандидатом в члены ЦК. А после смерти Сталина, в смутные дни «междуцарствия» он становится заместителем министра обороны.

Жукову пришлось побывать и министром обороны, и членом Президиума (Политбюро) ЦК КПСС. Это – самый что ни на есть политический вихрь. На этом посту Жуков разработал план подавления венгерского восстания 1956 года, которое называли фашистским мятежом. Венгры в наше время поэтизируют то восстание – но оно было кровавым, более кровавым, чем подавление…

Три фигуры, вершившие политику во второй половине 50 х, – Булганин, Хрущев и Жуков. Фото: Николай Привалов

В июне 1957-го Жуков помог Хрущёву одолеть оппозицию – так называемую «антипартийную группировку Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова». Вместо благодарности Хрущёв – прирождённый политик – немедленно принялся действовать против маршала, продемонстрировавшего волю и силу, которая всерьёз напугала партийную верхушку. В конце октября Пленум ЦК освобождает Жукова от всех должностей с нелестной формулировкой: «Нарушал ленинские принципы». Хрущёв стремился подчинить партии и армию, и органы безопасности – и умело играл на противоречиях, например, на том, что Жуковым были недовольны на флоте.

После этого шесть лет маршал пребывал в гнетущей изоляции: он – единственный из маршалов Советского Союза в отставке – не был зачислен в «райскую группу» – группу генеральных инспекторов Минобороны. Что ж, просить чьей-то милости Жуков не привык, в противостоянии с сильными мира сего лица не потерял.

Только после отставки Хрущёва опала была снята, хотя на службу Жукова не вернули. Он появился на торжественном заседании в честь 20-летия Победы – и встретили его непритворными овациями. То был рубежный День Победы: праздник сделали красным днём календаря, к ветеранам стали относиться с особым почтением, ввели звание «города-героя», провели парад. Как тут обойтись без Жукова?

В книгах, в фильмах Георгия Константиновича уже представляли всенародным героем, крупнейшим советским полководцем. Вышла книга «Воспоминания и размышления» – конечно, пришлось пройти через цензурные придирки, зато каков тираж! Зато – переводы едва ли не на все языки мира. Словом, новый виток заслуженной славы.

Но здоровье уже давало сбои… Сказались перегрузки военных лет, когда генерал армии Жуков не спал неделями – как во дни битвы за Москву. Да и «опалы», сопровождаемые предательством соратников, не добавляли здоровья. Сколько раз его «распинали» на пленумах!

А посмертного забвенья не было и не будет.

После 1985 года Жукова возвели в ещё более высокий ранг национальных героев: подчёркивая его роль в Великой Отечественной, легче было оттеснить Сталина, которого тогда разоблачали рьяно. Но, когда гласность восторжествовала окончательно, появились и другие публикации – с разоблачениями самого Жукова. Это неудивительно: во времена революционных перемен всегда наблюдается бешеный клёв на развенчивание устоявшихся репутаций. Так было после 1905 года, после 1917-го и после 1989-го. Разоблачают в такие времена с перехлёстом, на слово правды приходится пять слов напраслины.

А разве может быть иначе, если поставлена задача, как у Пушкина: «Давай народ искусно волновать»? И вот уже Жуков – невежественный мясник, не считающийся с потерями, презирающий солдата. А всадник на белом коне всё скачет по июньской Москве, ему принимать парад Победы. Он – на тех страницах учебника истории, которые мы перечитываем с гордостью и со скорбью.

… Жукова хоронили с высшими почестями: всенародно, на Красной площади. Младшая, любимая дочь Мария Георгиевна возражала против кремации, но партийная дисциплина как сталь: велено похоронить в урне, в кремлёвской стене – значит, так тому и быть. А оплакивали маршала не только родные и близкие. Слёзы в глазах старых солдат – вот последний орден маршала.

Интересные факты о параде Победы 24 июня 1945 года (12 фото)

24 июня 1945 года на Красной площади в Москве прошел легендарный парад в честь окончания Великой Отечественной войны. В параде принимали участие 24 маршала, 249 генералов, 2 536 офицеров и 31 116 рядовых и сержантов. Кроме того зрителям показали 1850 единиц боевой техники. Интересные факты о первом в истории нашей страны параде Победы ждут вас далее.
1. Парад Победы принимал маршал Георгий Константинович Жуков, а не Сталин. За неделю до дня парада Сталин вызвал Жукова к себе на дачу и спросил, не разучился ли маршал ездить верхом. Ему-то всё больше на штабных автомобилях приходится ездить. Жуков ответил, что не разучился и в свободную минуту старается ездить верхом.
– Вот что, – сказал верховный, – вам придется принимать Парад Победы. Командовать парадом будет Рокоссовский.
Жуков удивился, но виду не подал:
– Спасибо за такую честь, но не лучше ли парад принимать Вам?
А Сталин ему:
– Я уже стар принимать парады. Принимайте Вы, Вы помоложе.

На следующий день Жуков поехал на Центральный аэродром на бывшей Ходынке – там проходила репетиция парада – и встретился с Василием, сыном Сталина. И вот тут-то Василий маршала и изумил. По секрету рассказал, что отец сам собирался принимать парад. Приказал маршалу Буденному приготовить подходящего коня и поехал в Хамовники, в главный армейский манеж верховой езды на Чудовке, как назывался тогда Комсомольский проспект. Там армейские кавалеристы обустроили свой великолепный манеж – огромный, высокий зал, весь в больших зеркалах. Именно сюда 16 июня 1945 года приехал Сталин тряхнуть стариной и проверить, не утратились ли со временем навыки джигита. По знаку Буденного подвели белоснежного скакуна и помогли Сталину водрузиться в седло. Собрав поводья в левой руке, которая всегда оставалась согнутой в локте и лишь наполовину действующей, из-за чего злые языки соратников по партии называли вождя «Сухоруким», Сталин пришпорил норовистого скакуна – и тот рванул с места…
Всадник вывалился из седла и, несмотря на толстый слой опилок, больно ударился боком и головой… К нему все кинулись, помогли подняться. Буденный, человек неробкий, со страхом глядел на вождя… Но обошлось без последствий.

2. Знамя Победы, привезенное в Москву 20 июня 1945 года, должны были пронести по Красной площади. И расчет знаменщиков специально тренировался. Хранитель Знамени в Музее Советской Армии А. Дементьев утверждал: водрузившие его над рейхстагом и откомандированные в Москву знаменосец Неустроев и его ассистенты Егоров, Кантария и Берест прошли на репетиции крайне неудачно – на войне им было не до строевой подготовки. У того же Неустроева к 22 годам было пять ранений, ноги были повреждены. Назначать других знаменосцев – нелепо, да и поздно. Жуков решил Знамя не выносить. Поэтому, вопреки распространенному мнению, Знамени на Параде Победы не было. Первый раз Знамя выносили на парад в 1965 году.

3. Не раз возникал вопрос: почему у Знамени не хватает полосы длиной 73 и шириной 3 сантиметра, ведь полотнища всех штурмовых флагов нарезались одного размера? Есть две версии. Первая: полоску оборвал и взял на память 2 мая 1945 года бывший на крыше рейхстага рядовой Александр Харьков, наводчик «катюши» из 92-го гвардейского минометного полка. Но откуда ему было знать, что именно это, одно из нескольких, ситцевое полотнище станет Знаменем Победы?
Вторая версия: Знамя хранилось в политотделе 150-й стрелковой дивизии. В основном там работали женщины, которых летом 1945 года начали демобилизовывать. Они решили оставить себе сувенир на память, отрезали полоску и поделили на кусочки. Эта версия наиболее вероятна: в начале 70-х в Музей Советской Армии пришла женщина, рассказала эту историю и показала свой лоскуток.

4. Все видели кадры, как к подножию Мавзолея бросают фашистские знамена. Но любопытно, что 200 знамен и штандартов разгромленных немецких частей бойцы несли в перчатках, подчеркивая то, что даже в руки древки этих штандартов брать омерзительно. И бросали на специальный помост, чтобы штандарты не коснулись мостовой Красной площади. Первым швырнули личный штандарт Гитлера, последним – знамя армии Власова. А вечером того же дня помост и все перчатки были сожжены.

5. Директива о подготовке к параду ушла в войска за месяц, еще в конце мая. А точная дата парада определялась временем, необходимым швейным фабрикам Москвы для шитья 10-ти тысяч комплектов парадного обмундирования для солдат, и сроками пошива в ателье мундиров для офицеров и генералов.

6. Чтобы участвовать в Параде Победы, надо было пройти жесткий отбор: учитывались не только подвиги и заслуги, но и вид, соответствующий облику воина-победителя, и чтобы ростом воин был не менее 170 см. Недаром в кинохронике все участники парада – просто красавцы, особенно летчики. Отправляясь в Москву, счастливчики еще не знали, что им предстоит по 10 часов в день заниматься строевой ради трех с половиной минут безукоризненного марша по Красной площади.

7. За пятнадцать минут до начала парада пошел дождь, перешедший в ливень. Распогодилось только к вечеру. Из-за этого воздушную часть парада отменили. Стоявший на трибуне Мавзолея Сталин был одет в плащ и резиновые боты – по погоде. А вот маршалы вымокли насквозь. Промокший парадный мундир Рокоссовского, когда высох, сел так, что снять его оказалось невозможно – пришлось распарывать.

8. Уцелела парадная речь Жукова. Интересно, что на ее полях кто-то тщательно расписал все интонации, с которыми маршал должен был произнести этот текст. Самые интересные пометки: «тише, суровее» – на словах: «Четыре года назад немецко-фашистские полчища разбойничьи напали на нашу страну»; «громче, с нарастанием» – на жирно подчеркнутой фразе: «Красная Армия под водительством своего гениального полководца перешла в решительное наступление». А вот: «тише, проникновеннее» – начиная с предложения «Победу мы завоевали ценой тяжелых жертв».
9. Мало кому известно, что эпохальных парадов в 1945 году было четыре. Первым по значимости, несомненно, является Парад Победы 24 июня 1945 года на Красной площади в Москве. Парад советских войск в Берлине состоялся 4 мая 1945 года у Бранденбургских ворот, принимал его военный комендант Берлина генерал Н. Берзарин.
Парад Победы союзных войск в Берлине устроили 7 сентября 1945 года. Это было предложение Жукова после московского Парада Победы. От каждой союзной нации участвовали сводный полк в тысячу человек и бронетанковые части. Но всеобщее восхищение вызвали 52 танка ИС-3 из нашей 2-й гвардейской танковой армии.
Парад Победы советских войск в Харбине 16 сентября 1945 года напоминал первый парад в Берлине: наши воины шли в полевой форме. Танки и САУ замыкали колонну.
10. После парада 24 июня 1945 года День Победы широко не праздновался и был обычным рабочим днем. Только в 1965 году День Победы стал праздничным выходным днем. После распада СССР Парады Победы не проводились до 1995 года.
11. Почему на Параде Победы 24 июня 1945 года одну собаку несли на руках на сталинской шинели?
Во время Второй мировой войны разминировать объекты сапёрам активно помогали дрессированные собаки. Одна из них по кличке Джульбарс обнаружила при разминировании участков в европейских странах в последний год войны 7468 мин и более 150 снарядов. Незадолго до Парада Победы в Москве 24 июня Джульбарс получил ранение и не мог пройти в составе школы военных собак. Тогда Сталин приказал нести пса по Красной площади на своей шинели.
Отсюда

Сергей Михеенков

ЖУКОВ. МАРШАЛ НА БЕЛОМ КОНЕ

Ах, как трудно всё на свете:

Служба, жизнь, зима,

Александр Твардовский

«Отчего бы тому, кто готовил тебя к смерти, жалеть тебя, сержант?»

Антуан де Сент-Экзюпери

Благодарю за помощь в работе над книгой земляков маршала Г. К. Жукова Маргариту Александровну Фёдорову, Валерия Васильевича Михалёва, Николая Ивановича Яшкина, а также председателя Фонда Г. К. Жукова полковника Анатолия Абрамовича Войтенко (Екатеринбург) и полковника в отставке, ветерана Великой Отечественной войны, кандидата технических наук Валентина Александровича Олейника (Москва).

ЧАСТЬ I

РОЖДЕНИЕ ПОЛКОВОДЦА

Глава первая

Родина. Текущая река

«Я был упрям…»

Маршал стоял над рекой и пристально наблюдал за её течением. Берега в этом месте будто стискивали Протву, и стремя реки, подчиняясь теснине песчано-каменистых осыпей, бугрилось рябью нервных воронок, с урчанием крутило тугие жгуты и стремительно уносилось за излучину. Там, за поворотом, река текла вольнее, шире, спокойнее. Там начинались купальные места и сенокосы, которые испокон веку принадлежали жителям Огуби, Костинки и родной деревни маршала Стрелковки. Или Стрелковщины, как, по местным преданиям, некогда называли эту небольшую приречную деревушку уральские мастера, которые отливали в Угодском Заводе чугунные пушки, а возле реки обстреливали их усиленными зарядами.

Песчаные берега только выглядели податливыми, на самом деле они как неприступные твердыни смиряли своенравный ток реки своим вековым покоем. Они и тогда, в пору детства маршала, были такими же.

Впереди, в километре выше по течению, лежала его родная деревня, его милая сердцу Стрелковка. Позади, за спиной, тоже недалеко, родина его матери — деревня Чёрная Грязь. Он стоял сейчас словно между двумя родниками, живыми, покуда ещё сильными, и чувствовал их земное биение и ток. Видимо, так и чувствуют родину, подумал он.

Вид текущей воды завораживал. Маршал не мог оторвать глаз от этой вековой борьбы реки и берегов. Но он-то знал, что есть в этом соперничестве некая высшая гармония. Именно она и успокаивала взгляд, умиротворяла душу.

Чуть выше, на пригорке, под берёзами виднелась череда окопов. Окопы пехотные. По очертаниям и характеру расположения — немецкие. Война дошла до его родины в октябре 1941-го. Той осенью он пережил многое. Как тогда ему казалось, многое смог понять и оценить. Во многом разуверился. В чём-то, наоборот, укрепился.

Маршал оглянулся на берёзы. Немолодые. Снизу кора разошлась в глубоких чёрных морщинах и наростах. Вверху — белые, словно в седине своих лет. Должно быть, его ровесницы. В детстве он их здесь не видел. Нет, не помнит, чтобы здесь начинался лес или были какие-то заросли. Раньше от его деревни до Высокиничей в пойме ничего не росло, кроме травы. Сплошные сенокосы. И ему, как и всем подросткам из окрестных деревень, приходилось здесь и косить, и сушить сено, и стоговать, и накладывать на телегу высокие возы…

Да, сколько воды утекло с тех пор… Сколько лет… И казалось, душа его устремилась туда же, вслед за струящимся потоком. От истоков к устью. От рождения к неизбежному исходу. Да, думал он, жизнь быстротечна. Давно ли стоял где-нибудь у такой же излучины его дед или прадед и наблюдал за игрой реки, любовался её тишиной и ладом? Уйдём и мы, думал маршал, а придут сюда следующие поколения… Какими они будут? Не растеряют ли родовых черт, самых главных, становых признаков народа, который основательно заселил эту землю, старательно возделывал её и оборонял?

Свидание с родиной, тем более по прошествии стольких лет, считай, всей жизни, рождает в человеческой душе чувства смутные. Всё в ней колышется и движется куда-то. Как в реке. Только река знает, куда течёт. Всё в её жизненном токе определено природой, рельефом и временем. А в душе человеческой всё смутно и необъяснимо сложно. Ничего она, душа, не знает. Ни покоя, ни того, куда несёт человека его судьба и где приткнётся. Да и незачем ей знать. И тогда выходит, что и жизнь человека, изломы его судьбы и медленные излучины действительно сродни реке. Вот такой, как река его детства. Река родины.

Крестили Георгия Жукова в Никольской церкви села Угодский Завод Малоярославецкого уезда Калужской губернии. Церковь стояла на Угодском погосте близ братской могилы казаков, умерших от ран в здешнем лазарете после Тарутинского сражения в октябре 1812 года. Крестил приходской батюшка Василий Всесвятский. По совершении обряда в метрической книге сделали обычную запись, из которой явствовало, что младенцу дано имя Георгий, что рождён он в 1896 году 19 ноября, что крещён 20-го, а родители его «деревни Стрелковки крестьянин Константин Артемьев Жуков и его законная жена Иустина Артемьева, оба православного вероисповедания».

Крёстными родителями младенца стали крестьянин села Угодский Завод Кирилл Иванович Сорокин и «крестьянская девица» Татьяна Ивановна Петина.

В тот год в приходе родилось 65 мальчиков и 82 девочки. Причём Жуковых появилось на свет пятеро. Дети родились во всех пяти стрелковских дворах, носивших фамилию Жуковы.

О родителях будущего маршала следует привести некоторые подробности. Потому что история отца и матери нашего героя стала предметом серьёзных раздоров историков и биографов.

Споры и кривотолки пошли вот откуда: доподлинно остаётся неизвестным происхождение отца — Константина Артемьевича Жукова. Семейное предание гласит, что в деревне Стрелковке на левом берегу Протвы жила бедная бездетная вдова Аннушка Жукова… «Чтобы скрасить своё одиночество, — пишет в своих мемуарах маршал, — она взяла из приюта двухлетнего мальчика — моего отца. Кто были его настоящие родители, никто сказать не мог, да и отец потом не старался узнать свою родословную. Известно только, что мальчика в возрасте трёх месяцев оставила на пороге сиротского дома какая-то женщина, приложив записку: „Сына моего зовите Константином“ Что заставило бедную женщину бросить ребёнка на крыльцо приюта, сказать невозможно. Вряд ли она пошла на это из-за отсутствия материнских чувств, скорее всего — по причине своего безвыходно тяжёлого положения».

Как пишет далее Жуков, дом вдовы Аннушки, где родились и все её внуки, в том числе и Георгий, стоял посреди деревни. «Был он очень старый и одним углом крепко осел в землю. От времени стены и крыша обросли мохом и травой. Была в доме всего одна комната в два окна». Кем и когда был построен дом Жуковых, никто не знал.

Как вспоминал сам маршал, все пять дворов стрелковских Жуковых роднёй друг другу не доводились, даже дальней. Крестьяне Малоярославецкого уезда Калужской губернии свои фамилии обрели, как и большинство окрестных, после отмены крепостного права. Кто выбирал, когда записывали, а кому и просто назначили.

Аннушка умерла, когда её приёмышу едва исполнилось восемь лет. Сына поднять не успела. Снова оставшись сиротой, мальчик пошёл в село Угодский Завод, искать кусок хлеба на пропитание. И — нашёл. Его взял к себе в подмастерья сапожник. Так, через поле и перелесок, и бегал Константин Жуков каждое утро, стараясь не опоздать к началу работы. Вечером возвращался. Через три года, вступив в пору отрочества, попал он в Москву и там устроился в обувную мастерскую Вейса. Испокон веков жители подмосковных городков и селений искали в богатой Москве заработок и хорошую жизнь. И порой находили и то и другое. Оборотистый и предприимчивый немец открыл собственный магазин модельной обуви, и дела у предприятия шли неплохо. Со временем из Константина получился хороший мастер. Встав на ноги, он в 1870 году женился. В жёны ему высватали «крестьянскую дочь Анну Иванову» из той же деревни Стрелковки. У них родились сыновья — Григорий (1874) и Василий (1884). Младший вскоре умер. А в 1892 году умерла от скоротечной чахотки Анна Ивановна. Константин Артемьевич остался вдовцом.

«Портрет маршала Г. К. Жукова». Художник В.Н. Яковлев

В. Н. Яковлев (1893 — 1953) — народный художник РСФСР, действительный член Академии художеств СССР, дважды лауреат Госпремии СССР, доктор искусствоведения. В 1953 году к 100-летию Севастопольской обороны руководимый им творческий коллектив художников отреставрировал холст панорамы «Оборона Севастополя», разрушенной в годы Великой Отечественной войны.
В архивном деле с материалами к октябрьскому Пленуму ЦК КПСС есть фотография картины, на оборотной стороне которой имеется надпись: «Художник В. Н. Яковлев. «Победа», 4 м х 3 м (из ВЦСПС). Другой вариант художника «Г. К. Жуков на коне», 298 х 198 см».Когда в 1957 году Хрущеву понадобилось избавиться от легендарного маршала, именно это полотно (портрет маршала Георгия Жукова) он выставил на Пленуме ЦК КПСС.

На том Пленуме ЦК маршалу вменили в вину наполеоновские амбиции, принижение роли парторганов. Одним из «вещдоков» и стала картина народного художника РСФСР В. Яковлева «Победа». О судьбе полотна – чуть позже. Сначала – выдержка из стенограммы Пленума.
М. Суслов, секретарь ЦК КПСС:

– Жуков потерял элементарное чувство скромности… Министр поручил купить и в целях, видимо, личной рекламы поставить в Музей Советской Армии написанную одним подхалимом-художником картину, представляющую такой вид: общий фон – горящий Берлин и Бранденбургские ворота, на этом фоне вздыбленный белый конь топчет знамена побежденных государств, а на коне величественно восседает тов. Жуков. Картина очень похожа на известную икону «Георгий Победоносец». Нет ни грана марксизма-ленинизма в самой мысли или, лучше сказать, в самой бессмыслице, допускающей возможность проявления в нашей советской действительности, в стране победившего социализма такой ситуации, при которой генерал на белом коне спасает страну. Это же чепуха и клевета на советскую действительность.

Е. Фурцева, секретарь ЦК КПСС:

– Черт с ними, с картинами, если Жуков был нарисован на белом коне. Можно только пожурить, поругать, но беда в том, что эти картины не просто художественные картины, а это символ Победы. Подумать только: разгром немцев в Великой Отечественной войне – это победа всего нашего народа, да и не только нашего народа, это же победа всего прогрессивного человечества. Картину посмотрят и скажут, что это плагиат русских, хотя их ведущая роль и была, но мы тоже воевали, почему они к ногам своего полководца сложили свои знамена, а где мы были? Мы тоже воевали.

В. Чуйков, зам. министра обороны, главнокомандующий Сухопутными войсками:

– Вас, тов. Жуков, партия и правительство наградили одновременно Золотой Звездой и орденом Ленина, а мы знаем, что три Золотые Звезды – это бюст во Дворце Советов. Вы хотели поставить себе бюст, но теми же тяжелыми копытами, как на картине «Георгий Победоносец», которая нарисована известным художником. Вы боролись не за славу нашей партии, не за славу народа, вы имели свои далекоидущие цели.

О. Куусинен, секретарь ЦК КПСС:

– Культ личности человека – это такое дело, что, кто страдает этой болезнью, она быстро возрастает, быстрее, чем сам человек замечает. Жуков ничего ненормального не заметил в том, что на картине, сидя на белом коне, превратился в Георгия Победоносца. Представьте себе, что он еще полгода или годик сидел бы на белом коне и любовался бы собой… (Смех.)

Н. Хрущев, 1-й секретарь ЦК КПСС:

– Ты хочешь красоваться на белом коне на фоне Бранденбургских ворот, а ты, мил человек, покрасуйся на фоне развалин в результате того, что немцы совершили, потому что войска отходили и отходили под твоим командованием.

Такую вот выволочку устроили прославленному маршалу товарищи по партии. В итоге освободили от должности, вывели из состава ЦК.

На самом же деле история рождения картины такова. Народный художник РСФСР В. Яковлев нарисовал полотно, не встречаясь с Жуковым и не ставя его в известность еще в 1946 году. О существовании ее сам Жуков узнал всего за два месяца до пленума. К тому времени художник умер.

Картина Жукову понравилась. Как вспоминал он позже, понравилась потому, что он почувствовал любовь художника к Советской Армии, разгромившей фашистскую Германию.

Жуков велел сдать картину в Музей Советской Армии: «Может, когда-нибудь пригодится». Увы, пригодилась. Когда Хрущев решил избавиться от слишком популярного маршала, о картине вспомнили. Вывесили ее в Кремле на обозрение участников пленума. Потом возили по разным московским партактивам в подтверждение: мол, вон что возомнил о себе маршал.

В конечном итоге картину надолго запрятали от глаз людских — сначала в Музей Великой Отечественной войны, потом, в 1989 году, передали в Третьяковку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *