Знания и вера

Вера и знание. Проблемы взаимоотношений

Вера – человеческая потребность принимать события такими, какими их хочется воспринимать; способность оценивать реальность из глубин человеческого существа. В нашем сознании вера обычно соотносится с религией. Однако вера обнаруживается не только в ней. В английском языке, например, существуют два слова: убеждение, теоретическая вера в то, что есть (belief), и религиозная вера (faith). Философское понимание веры шире, она часто не имеет сакрального (священного) содержания. Вы гладите ребенка по голове и верите, что он вырастет и будет счастлив. Разве вы пророк и можете судить о будущем безоговорочно? Нет, конечно, ваше убеждение в том, что дитя проживет прекрасную жизнь, покоится на определенной настроенности души. Это и есть вера.

Но, может быть, это самообман? Мы ничего не знаем о будущем? «Грядущие годы таятся во мгле…» А коли так, кому нужна эта отвлеченная и благостная надежда? Ведь жизнь может выкинуть такие игральные кости, что помутится разум… Зачем же тогда некое, ничем не подкрепленное ожидание?

«Верить» – это вовсе не то же самое, что «признавать за истину». Вера есть нечто гораздо большее – более творческое и жизненное. Все мы считаем «истиной» таблицу умножения, геометрические теоремы, химические формулы, географические данные, установленные исторические факты, законы логики. Мы совершенно уверены в том, что они достоверны, и можем спокойно пользоваться ими в жизни. Впрочем, мы это и делаем уверенно и успешно. Мы путешествуем, строим дома, наблюдаем природу, спорим, доказываем, составляем графики и принимаем лекарства!..

И что же? Все выходит, удается, подтверждается. Но о вере здесь нет еще и речи… «Верить» – это гораздо больше, чем «признавать за истину». «О вере позволительно говорить только там, – писал русский философ И. А. Ильин, – где истина воспринимается глубиной нашей души; где на нее отзываются могучие и творческие источники нашего духа; где говорит сердце, а на его голос откликается и остальное существо человека; где снимается печать именно с этого водного ключа нашей души, так что воды его приходят в движение и текут в жизнь».

Внутренний мир человека, человеческая субъективность формируется при участии многих духовных способностей. Одна из них – дар познания. Другая – готовность верить, третья – ощущение нравственного отношения к реальности. И. Кант считал, что каждый из этих компонентов автономен и философия размышляет о том, как освободить каждую способность от другой. В действительности знание часто оказывается ущербным потому, что в него подмешивается вера, которая мнит себя знанием или нравственностью, которая ищет основания в утилитарной рассудительности, и т.д.

Каждую способность надлежит проверять по ее собственному критерию. Знание в этом смысле испытывается на научность, нравственность – на безусловную обязательность, вера – на способность обнадеживать нравственность. Иначе говоря, можно сформулировать следующие вопросы: подлинно ли я знаю, подлинно ли обязан, подлинно ли верю?

Основой веры служит духовный опыт человека. Святыня не приобретается, не берется напрокат. Ее можно только выстрадать. Иначе говоря, то или иное прозрение подтверждается глубокими переживаниями, жизненной практикой человека. Можно ли представить себе, скажем, Жанну д’Арк отрекающейся от идеалов спасения Франции? Допустимо ли говорить о декабристах, что им была не дорога судьба России? Способен ли великий ученый отвергать ценность знания? Обретенная святыня редко покидает человека. Она остается с ним в пустыне, в снежной бурс, в тюремной одиночке, на смертном одре… Отнять у человека веру – все равно что погубить его самого. Неотторжимо то, что является сердцем человека.

«Вера отличается от знания», – пишет известный немецкий философ К. Ясперс. Однако в чем и как? На этот счет в философии сложилось три разных представления. Одни ученые признают верховенство знания и отрицают веру. Другие настаивают на преимуществе веры и отвергают достоинство знания. Третьи исходят из равноправия знания и веры.

Первое представление господствовало в течение многих веков. Зачарованные огромными успехами науки, люди считали, что нет ничего выше знания, а веру нередко называли слепой, подчеркивая тем самым, что она не может соперничать с точным знанием. Однако окончательно заменить веру знанием невозможно. Это два разных достояния человека, каждое из которых ему одинаково дорого. Постепенно выяснилось, что даже самые рьяные приверженцы знания, готовые отказаться от всего, что не соотносится с разумом, тем не менее не в состоянии изжить в себе веру. Какими бы познаниями человек ни обладал, он всегда оставляет в себе место для веры, ибо не все можно обосновать научно.

Да и саму веру невозможно доказать теоретически. Такая постановка вопроса – можно ли научно обосновать веру? – вообще обнаруживает непонимание ее. Предположим, кто-то верит в наступление светлого будущего или Царства Небесного. Можно ли доказать правомерность такой веры? Разумеется, нет, потому что вера (повторим еще раз) – это определенное состояние души. Конечно, в обоснование своей веры можно приводить определенные аргументы. Можно, допустим, сказать, что о приходе лучезарного грядущего мы прочитали в серьезном трактате или что истоком нашей веры служит наш собственный оптимизм. Но тем не менее доказывание истинности веры психологически нелепо.

Русский философ Н. А. Бердяев справедливо считал, что требование «научной» веры, замена веры знанием – это отказ от свободы, от вольного подвига. Вера действительно нередко сопряжена с подвижничеством. Требование заменять веру знанием не возвышает человека, а унижает его. Никакая наука, никакая философия не может дать веру или заменить ее собою. Они способны лишь подвести к ней. Однако и вера не может устранить знание. Нельзя с помощью веры решать вопросы химии и физики, политической экономии и истории, невозможно текстами Священного Писания опровергать выводы науки. Если вера – это свободный подвиг, то научное знание – тяжелый долг труда, возложенный на человека.

Между знанием и верой как феноменами обнаруживается существенное различие. Психологически противоположность того и другого бросается в глаза даже человеку, не склонному к философскому анализу. Знание принудительно, вера свободна. Всякий акт знания заключает в себе обязательность. Невозможно отменить тот очевидный факт, что дважды два – четыре. То, что мне доказано, для меня уже неотвратимо. Другое дело – вера. Она не дает гарантий. Можно верить в Бога, в счастливый жребий, в любовь с первого взгляда. Точных доказательств в пользу этих верований нет. В дерзновении веры человек как бы бросается в пропасть. Он преодолевает любые предустановления.

Человек верит в Бога не потому, что бытие Бога доказано. Для верующего все его существо одухотворено мыслью о Верховном существе. Получается, что вхождение в веру нередко сопряжено с отказом от доводов разума. Скажем, умирает ребенок. Врачи считают, что положение безнадежно. Но мать не может смириться с приговором. Она не допускает такого предположения. Она верит, что дитя выживет. Здесь все поставлено на карту… Однако что было бы со всеми нами, если бы мы не обладал и способностью верить…

Сошлемся на К. Ясперса, который, как и Н. А. Бердяев, проводил различие между верой и знанием. По его мнению, когда Дж. Бруно отстаивал собственные взгляды, он исходил из веры. Что касается Г. Галилея, то о нем предпочтительнее сказать, что его убеждения основывались на знании. Оба они были в одинаковом положении. Суд инквизиции под угрозой смерти требовал от них отречения от провозглашенных ими взглядов. Дж. Бруно был готов отказаться от нескольких не имевших для него решающего значения положений своего учения. Остальное он рассматривал как нечто священное лично для него. Он умер смертью мученика. Г. Галилей отрекся от утверждения, что Земля вращается вокруг Солнца, и возникла меткая острота, будто он впоследствии сказал: «И все-таки она вертится!» В чем различие поступков двух ученых людей? Г. Галилей отказался от своих высказываний, потому что в душе он знал: это истина. Она общезначима, потому что Земля действительно вращается вокруг Солнца независимо от того, что я думаю по этому вопросу. Знание есть истина, существующая без меня.

Случай с Дж. Бруно – иной. У него не было окончательных доказательств. Однако была вера. Стоило ею поступиться – и все погибло. Невозможно было, даже из соображений чисто практических, отступить от этой веры. Для того чтобы оправдать веру, мученик должен взойти на костер. В истории философии были и другие подвижники веры. Скажем, Сократ или Боэций. Философскую веру они подтвердили ценой мучений и даже жизни.

Известно множество попыток дать определение понятию «вера». Некоторые из них содержат зерно истины, но ни одно из них не является вполне нейтральным. Каждое опирается на определенную концепцию, предполагает определенную точку зрения. Вера – это глубочайшая заинтересованность и столь же глубочайшая приверженность, она есть последняя, окончательная и главная ставка человека, причем ставка человека в мире неясностей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *